Рождественское чудо

Сначала Минхо не понял, что именно его зацепило. Это был обычный день в актовом зале – шумный, немного хаотичный, с недовольными голосами из-за опозданий. Дверь резко распахнулась, и внутрь вбежал Джисон – растрёпанный, запыхавшийся, с наушниками на шее и потоком слов, который невозможно было остановить. – Простите, я опоздал! Я правда не специально, просто автобус, потом кофе, потом я чуть не сел не туда… Он говорил быстро, сбивчиво, но при этом смеялся – так легко, будто даже неловкость была для него чем-то тёплым. Минхо тогда просто смотрел. Не потому что влюбился с первого взгляда. Скорее… потому что не смог не смотреть. Джисон был слишком живым. Слишком громким. Слишком настоящим. И Минхо, который всегда держал всё под контролем, вдруг поймал себя на том, что просто наблюдает. Это было началом конца… конца его личности. *** Поначалу это было почти незаметно. Он стал чаще обращать внимание: – как Джисон морщит нос, когда недоволен – как он забывает вещи и потом возвращается за ними – как легко он находит общий язык с людьми Минхо не вмешивался. Он просто… запоминал. Первый раз он сделал что-то большее – даже не задумываясь. Джисон выбежал на улицу без куртки. Было холодно, ветер пробирал до костей, но он, конечно, не заметил. Минхо догнал его у выхода и молча накинул свою куртку ему на плечи. – Эй, а ты? – удивился Джисон. – Я живу близко. Тебе нужнее. Это было неправдой. Но Джисон улыбнулся – ярко, благодарно: – Ты лучший. И почему-то именно в этот момент что-то внутри Минхо дрогнуло. Слово “лучший” прозвучало слишком важно для обычной заботы. *** Потом появились сообщения. Сначала редкие, почти случайные: “Ты дошёл?” “Не забыл поесть?” Потом – каждый день. Это не было навязчивой. Минхо не требовал внимания. Он просто… проверял, что с Джисоном всё в порядке. И Джисон отвечал легко: “ага, живой” “нет, но сейчас закажу” “ты как мама, честно” Минхо читал это и тихо улыбался. Потому что даже в этой роли – он был рядом. Со временем это стало привычкой. Он запоминал всё: – что Джисон любит горячий шоколад без зефира – что он нервничает перед выступлениями, хотя делает вид, что ему всё равно – что он всегда опаздывает, но никогда не извиняется по-настоящему И каждый раз, когда это происходило – Минхо уже знал, что делать. Поддержать. Подождать. Закрыть собой от лишнего. – Ты справишься. – Я рядом. И Джисон всегда отвечал одинаково: – Я знаю. Наверное, именно тогда Минхо понял. Не в моменте, не внезапно. А где-то между забытыми перчатками, поздними сообщениями и взглядами, которые он отводил первым. Он понял, что это больше, чем дружба. Но ничего не сказал. Потому что Джисон доверял ему. Слишком легко. Слишком открыто. Он рассказывал о других людях: – Как думаешь, мне написать ему? – Он такой милый, правда? – А если я ему не нравлюсь? И Минхо слушал. Иногда советовал, иногда просто кивал, иногда хотелось сказать: “Посмотри на меня.” Но он не говорил. Потому что боялся. Не отказа – нет, а того, что Джисон перестанет смотреть на него так же свободно. Перестанет быть рядом так естественно. Он привык быть тем, кто остаётся. Тем, к кому возвращаются после всех чужих историй, кто всегда отвечает, кто не уходит. И в этом была его тихая слабость, потому что с каждым разом становилось тяжелее слышать: – “Ты лучший” – “Ты всегда рядом” - “Я не знаю, что бы я без тебя делал” И понимать, что за этими словами нет того, чего он хочет. *** Снег в тот вечер шёл мягко, почти лениво, будто тоже не хотел спешить – как и всё вокруг в канун Рождества. Университетский двор был украшен гирляндами, у входа развернулась небольшая ярмарка, пахло корицей, карамелью и горячим шоколадом. Музыка тихо играла из колонок, студенты смеялись, фотографировались, кто-то уже запускал фейерверки. Минхо стоял чуть в стороне, с бумажным стаканом в руках. Кофе в нем уже давно остыл. – Ты опять просто смотришь, – усмехнулся Чонин, стоя рядом и кутаясь в шарф. – Хочешь, я тебе бинокль принесу? Минхо даже не посмотрел на него, продолжая сверлить взглядом парочку. – Он сейчас подойдёт. Чонин вздохнул, качая головой упертости друга. – Ты это каждый раз говоришь. Но в этот раз Минхо не ответил. В нескольких метрах от них Джисон смеялся – громко, искренне, как всегда. Рядом с ним стоял кто-то новый, очередной парень с тёплой улыбкой, и Джисон, как обычно, был полностью поглощён разговором. Он касался его руки, наклонялся ближе, говорил что-то быстро и взволнованно. Минхо сжал стакан сильнее, казалось, ещё чуть-чуть и содержимое стакана окажется на нем и на полу. – Ты же понимаешь, что он не видит? – тихо сказал Ян, отпивая свой кофе. Минхо чуть улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. Лишь привычное разочарование. – Я знаю. – Тогда почему… – Потому что он всё равно возвращается ко мне. Чонин посмотрел на него внимательно. – Но остаётся ли? Минхо не ответил, потому что они оба знали ответ. – Минхо! Голос Джисона всегда звучал так, будто он приносил с собой свет. Он подбежал, запыхавшийся, с раскрасневшимися щеками, волосы растрёпаны от ветра. – Ты представляешь, он играет на гитаре, и мы, возможно, будем выступать вместе! – выпалил он, хватая Минхо за рукав. – Это будет так круто! Минхо кивнул. Он уже не слышал половину слов. Он смотрел на то, как Джисон говорит о ком-то другом и чувствовал, как внутри стало тихо. Слишком тихо. – Ты не слушаешь, – надулся Джисон, но тут же снова улыбнулся. – Ладно, слушай. А ты где был? Я тебя искал. Чонин фыркнул тихо: – Он тут всё время стоял, просто ты не замечал. – Правда? – Джисон повернулся к Минхо, чуть наклонив голову. – Почему не подошёл? Минхо хотел сказать что-то простое. Что-то привычное. Что-то вроде “не хотел мешать”, но слова застряли, как ком в горле, поэтому получилось промямлить что-то типа: – Ты был занят. – Да ладно тебе, – Джисон отмахнулся и легко толкнул его плечом. – Ты никогда не мешаешь. И снова – как нож, завернутый в улыбку. Чонин закатил глаза, не в силах смотреть на эту сцену. – Я пойду за глинтвейном. Кому-нибудь надо? – Мне! – сразу сказал Джисон. – Конечно, – пробормотал Чонин и ушёл, бросив на Минхо последний взгляд, который так и кричал “признайся наконец”. Но Минхо лишь поджал губы. Они остались вдвоём. На секунду стало тихо, несмотря на шум вокруг. – Ты какой-то странный сегодня, – сказал Джисон, глядя на него. – Всё нормально? – Да. – Точно? Минхо кивнул. Джисон посмотрел на него чуть дольше, чем обычно. Но потом снова отвлёкся – огни, музыка, люди. – Слушай, – вдруг сказал он. – я так рад, что ты есть. Серьёзно. Ты всегда рядом… не знаю, что бы я без тебя делал. И вот здесь что-то окончательно надломилось. Слова были тёплыми. Искренними. И абсолютно безопасным. Даже слишком безопасным. Может… вот он – шанс попробовать? – Джисон… – М? – Ты когда-нибудь… – он запнулся, затем усмехнулся самому себе. – Забудь. – Ну нет, – Джисон повернулся к нему полностью. – Говори. Минхо посмотрел на него. На то, как гирлянды отражаются в его глазах. На то, как он стоит близко, слишком близко – но всё равно бесконечно далеко. – Ты когда-нибудь смотришь на меня? – тихо спросил он, будто пытаясь зайти издалека. Вдруг он сам поймёт? Джисон моргнул. – В смысле? И вот это “в смысле” стало последней каплей. Минхо резко шагнул ближе, схватил его за запястье – не грубо, но крепко. – Не так, – сказал он, голос дрогнул. – Не как сейчас. Джисон растерялся. – Минхо, ты– Он не договорил. Потому что Минхо его поцеловал. Это не было аккуратно или продумано. Это не было красивым моментом из фильма. Это было признание, которое больше невозможно держать внутри. На секунду Джисон просто замер. Не ответил. Не оттолкнул. Просто… застыл. А потом отступил. – Ты… - он тяжело дышал, глаза широко раскрыты. – Ты что… Минхо отпустил его руку. Снег продолжал падать, как ни в чём не бывало. – Прости, – тихо сказал он. И впервые за долгое время – не попытался улыбнуться. *** Сначала – пустота. Джисон стоял на том же месте, будто его оставили в кадре, из которого все остальные уже вышли. Снег падал ему на волосы, таял на щеках, но он все равно не двигался. Поцелуй все ещё ощущался на его губах. Такой тёплый, непонятный и… родной. Голос Феликса вывел его из этого состояния. – Эй, ты где пропал? – он остановился, заметив выражение его лица. – Что случилось? Джисон молчал. – Хей, приём, Земля вызывает Хан Джисона! – с улыбкой сказал парень, дергая друга за рукав куртки. – Минхо… – наконец сказал он хриплым голосом. – Он… Он провёл рукой по губам, будто пытаясь понять, что только что произошло. Феликс прищурился. – Что он сделал? Джисон посмотрел на него. – Поцеловал меня. Пауза. Феликс медленно выдохнул. – Ну. Наконец-то. – В смысле “наконец-то”?! – возмутился Хан, не понимая, что это значит и почему его друг так рад этому. – В прямом, - спокойно ответил Феликс. – Ты серьёзно не замечал? – Чего?! Феликс посмотрел на него так, будто объяснял что-то очевидное ребёнку. – Джисон. Он в тебя влюблён. – Нет, он просто… Он замолчал. В этот момент пазл внутри наконец начал складываться: перчатки, которые Минхо молча отдал ему зимой, постоянные сообщения “ты поел?”, то, как он всегда ждал, всегда оставался, когда Джисон было страшно или грустно, то, как Минхо всегда выбирал его. Всегда. – О боже… - тихо сказал Джисон. Феликс мягко улыбнулся. – Ага. – Я… я думал, он просто… – Любит тебя? - подсказал Феликс. И вот именно сейчас пришло осознание. Глубокое, тяжёлое, почти болезненное. Он не заметил. Не потому что не было, а потому что он не смотрел. Он позволял Ли быть рядом, принимал заботу, возвращался к нему снова и снова, но ни разу не задался вопросом – почему он всегда тут? Джисон закрыл лицо руками, пытаясь осмыслить все происходящее. В голове не укладывалось, что он не замечал все это время. – Я идиот. – Немного, - согласился Феликс. – Но ещё не поздно. Джисон опустил руки и впервые за все это время он подумал о то, что чувствует сам. И ответ казался не таким простым, как ему хотелось бы. Под этой растерянностью было ещё кое-что: страх. Джисон резко вдохнул. – Где? Где он?.. Феликс улыбнулся, наконец радуюсь тому, что другу пришло озарение. И в этот момент Рождество стало не просто праздником, а точкой, после которой уже ничего не будет как прежде. *** Минхо уже собирался уходить. Даже не собирался, он буквально бежал оттуда. Он так сильно накосячил. “Зачем я вообще полез целоваться?” – думал он, злясь на свою глупость. – Минхо! Ли остановился не сразу. Будто бы дал себе секунду сделать вид, что не услышал. Секунду – уйти без объяснений. Секунду – остаться тем, кем был раньше. Но не выдержал, все равно оборачиваясь. Джисон подбежал к нему, тяжело дыша, снег запутался в его волосах. – Подожди, – он остановился перед ним, пытаясь отдышаться. – Не уходи так.. Пауза повисла в воздухе. Люди проходили мимо, смеялись, где-то играла музыка, но между ними было слишком тихо. – Не надо, Джисон, – тихо сказал Минхо. – Давай просто забудем об этом. – Нет, подож– – Это была ошибка, – резко сказал Ли. – Но это не выглядело ошибкой, Минхо, – Хан шагнул ближе. – Назови это чем хочешь, это ничего не меняет, – Хо усмехнулся коротко. – Меняет. – Ты правда не понимаешь? – тихо спросил Ли, глядя на друга. Джисон замер. — Тогда скажи. Минхо вздохнул глубже, будто решаясь на что-то, что уже нельзя будет забрать обратно. – Я устал Джисон, – тихо сказал он, и Хан этого точно не ожидал. – Я устал быть рядом когда ты смотришь мимо. Устал слушать про других. Устал делать вид, что мне достаточно быть “просто рядом”. Каждое слово звучало спокойно, но слишком честно. – Я не планировал делать этого, просто… – продолжил он тише. – Я просто не смог остановить себя в очередной раз. Джисон слушал друга не перебивая и не отвлекаясь. – Я не жду от тебя ответа, – добавил Минхо. – И не хочу, чтобы ты что-то говорил из жалости. Просто… забудь. – Я не могу, – слова вырвались слишком быстро, прежде чем Джисон подумал. – Я не могу сделать вид, что ничего не было. Потому что… я правда ничего не понял. – Это не так сложно, Джисон, – Минхо нахмурился, хмыкая. – Для меня – да, – тихо сказал хан, собираясь с мыслями. – Я думал, ты просто… такой. Заботливый, надёжный, всегда рядом. И я никогда не задавался вопросом “почему”. Минхо отвел взгляд, пробурчав под нос: “логично”. – Нет, Минхо, это глупо, – Джи покачал головой, и тишина между ними будто стала мягче. – Феликс сказал… – он запнулся. – Что ты в меня влюблён. Минхо не ответил, и эта тишина стала ответом. – И когда он это сказал… у меня в голове как будто всё сложилось. Все моменты. Всё, что ты делал, – Джисон тихо выдохнул и посмотрел на него прямо. – Я правда не видел. Минхо тихо усмехнулся: – Я заметил. Но в этом уже не было упрёка. Только усталость. – Я не хочу, чтобы ты исчез, – вдруг сказал Джисон. Минхо напрягся. – Тогда не надо делать из этого больше, чем есть. – Оно уже больше, – тихо ответил Джисон. Пауза. Снег медленно падал между ними. – Я не знаю, что я чувствую… полностью, – признался он. – Но я знаю, что когда ты ушёл… мне стало не по себе, – Джисон сделал ещё шаг ближе. – И когда ты меня поцеловал… я не оттолкнул. – Это не аргумент, – сказал тихо Ли. – Для меня – да, – упрямо ответил Джисон. – Потому что если бы это был кто-то другой… я бы оттолкнул. Эти слова зависли между ними. Тёплые. Осторожные. Неидеальные. Но настоящие. Минхо медленно выдохнул. – И что ты предлагаешь? Джисон на секунду замолчал. А потом – чуть улыбнулся. Нервно, но искренне. – Не убегать. И… попробовать понять. Минхо долго смотрел на него. Как будто проверял – не исчезнет ли это, если подождать ещё секунду. – Ты уверен? – тихо спросил он. – Нет, – честно ответил Джисон. – Но я хочу. И, наверное, именно это было важнее. – Тогда… не делай вид, что ничего не было, – сказал он. – Я больше не смогу так. Джисон кивнул. – И не буду. Тишина между ними наконец перестала быть тяжёлой. И когда Минхо осторожно коснулся его руки – уже без отчаяния, без срыва – Джисон не отступил. – Прямо Рождественское чудо – тихо посмеялся Ликс, закинув руку на плечо Чонина. Они наблюдали за этой картиной неподалёку, и, признаться честно, были чертовски рады, что эти двое наконец поговорили. – Согласен. Даже не верится, – тихо усмехнулся он, чокаясь своим стаканчиком со стаканчиком Ликса.