Cauda laeta

— Скорее, Гермиона! — они бегут по коридорам к Тайной комнате, чтобы уничтожить крестраж. Труп Василиска гигантской лентой распластался на полу. Рон осторожно отламывает клык, поворачивается к Гермионе и чувствует обжигающую боль между ребрами. Опустив взгляд, он видит рукоятку серебряного кинжала, погруженного в его грудь. Изящная ладонь сжимает оружие, изумруды в глазах змеи, украшающей нож, удовлетворенно сверкают, и металл покидает его тело, увлекая за собой багровые потоки его жизни. Обезумевший от боли, Рон поднимает глаза и видит спокойный взгляд карих глаз и легкую улыбку. Проследив за взглядом подруги, он замечает невысокую фигуру, приближающуюся к ним. Человек кажется смутно знакомым. Слегка суетливые, но уверенные движения. Пшеничные волосы, уложенные назад. Счастливый блеск глаз и улыбка, открывающая чуть крупноватые зубы. Хвост. Он совсем не похож на плешивую крысу, как на третьем курсе. Фигура стала стройнее, взгляд — увереннее. Петтигрю теперь выглядит как истинный аристократ, и дорогая одежда дополняет образ. Разве что нервные движения пальцев единственной руки напоминают его прежнего. — Любимая, какой грациозный выпад! Ты прекрасно справилась. — О, Питер, ты всегда меня чересчур хвалишь, — ее голос очаровательно нежен. — Господин будет гордиться тобой. — довольный голос Петтигрю, держащего чашу, дрожит от восхищения. Его масленый взгляд стекает по фигуре Гермионы, и свободная рука ложится на тонкую талию, крепко прижав девушку к своему телу. — Он будет доволен нами, — с придыхаанием отвечает Гермиона, сливаясь в поцелуе с Питером. Дикими от боли и изумления глазами истекающий кровью Рон видит, как страстно Хвост целует его девушку, и неуклюже падает на пол, разливая по нему свою темную, но чистую кровь. Занятые друг другом любовники не замечают ничего вокруг, постанывая от нежных прикосновений губ, рук, языков. Облизывая шею Гермионы, Хвост снимает ее пыльную рубашку, нежно лаская упругую грудь, опускаясь ниже. Уложив обнаженную девушку на пол, Питер замечает, как она вздрагивает, и накладывает согревающие чары. Теперь ее греет не только горячая кровь Уизли, потоки которой обволакивают тело, но и его магия. Он целует ее грудь, замечая, как соски твердеют от настойчивой ласки, и серебрянной рукой проводит вниз, замечая, как за его движением по ее телу пробегают мурашки. Это будоражит и умиляет одновременно, и Питер нетерпеливо скользит вдоль ее складок. Благодаря магии, металл руки чувствует ее возбуждение еще острее. Гермиона ерзает, размазывая кровь рыжего, и ее кожа местами покрыта жутким багрянцем. Член Питера до боли возбужден, и, чтобы не кончить раньше времени, он обращается в анимагическую форму и припадает к жаждущему прикосновений клитору. Он умело ласкает его лапками, зная самые чувствительные точки любимой, язычком вкушая восхитительный нектар, сочащийся из нее. До него доносятся нежные звуки из ее губ, и он знает, что Гермиона близка к оргазму. Войдя в нее крепким длинным хвостом, он ускоряет ласки, и чувствует, как она дрожит всем телом, кончая. Ее стенки сжимают хвост, стоны становятся громче, и наконец она обмякает, лишь клитор в его лапках продолжает подрагивать. Вернув человеческий облик, Хвост быстро раздевается и накрывает ее стройное тело своим, покрывая шею и грудь поцелуями. Он прикасается серебряной рукой к ее клитору, заглушив очередной стон страстным поцелуем. Шепнув заклинание, Питер вставляет в ее вагину два серебряных пальца, прижав ладонь к лобку. Мягкая вибрация заставляет Гермиону снова возбудиться и выгибаться от его ласк. Она обнимает его крепкие плечи, прижимается всем телом, и целует исступленно, мокро и отчаянно, будто пытаясь выпить его до капли. Почувствовав, что Гермиона близка к оргазму, Питер заменил руку членом, войдя до упора и чувствуя, как ее стенки тесно сжимают его. Он не мог продержаться долго, и после ее дрожи, крика и закатившихся глаз кончил в нее, наполнив спермой, такой же белой, как свет, ослепивший его от силы оргазма. Отдышавшись, он чувствует, что снова возбужден, и член так приятно сжимает ее узкая щелка. Он никогда не сможет насытиться этой потрясающей ведьмой.

***

Когда они впервые встретились, и Живоглот принес его к ней в облике крысы, он видел лишь испуганную запутавшуюся школьницу с таким же запутавшимся облаком волос. Да и он выглядел не лучшим образом: жалкий, трясущийся грызун, воняющий потными карманами Уизли. Кто бы мог подумать, что спустя всего три года она раскроется для него как самая желанная, страстная и ненасытная любовница, отдаст ему свое преданное сердце, подарит настоящее счастье. Всего одна случайность, один разговор и один мудрый кот привели его в объятия его Гермионы. — Кто ты? Как здесь оказался? — Я Питер, Питер Петтигрю. Твой кот спас меня и принес сюда. Наверное, он решил, что ты сможешь помочь. — Постой, ты тот, кого убил Сириус Блэк?! — Мне чудом удалось выжить. Пожалуйста, не выдавай меня! — Нет, конечно! Бедненький, ты выглядишь больным. Чем я могу помочь? — Для начала выслушай и не пытайся меня убить, пока я не закончу… Гермиона решительно кивнула, но пожалела об этом сразу, как только услышала, чей он слуга. Однако история целиком ее поразила. Понадобилось много времени на осознание, изучение чар памяти и иллюзий и разговоры, прежде чем она действительно поверила ему. Без помощи этой бесстрашной девочки с гриффиндорской душой он не смог бы вернуть Господина. Она спасла его. Она спасла весь мир.

***

— Я никогда не смогу насытиться тобой, — он медленно двигается в ней, оперевшись на прямую руку и глядя сверху на совершенное тело. Второй рукой он размазывает кровь по груди Гермионы и слизывает ее, вызывая стайку мурашек. — Я безумно скучал. — Я тоже скучала, Питер! — она начинает приходить в себя, во взгляд возвращается ясность, и руки ласкают тело любимого более настойчиво. — Никто не может заменить тебя, но мне приходилось с ними спать, иначе они отчаялись бы раньше времени, и Господин не смог бы реализовать свой план. — Не переживай, малышка, я вовсе не ревнивый, ты же знаешь. Расскажи мне, как тебя трахали. — Гарри был неплох, я даже кончила с ним пару раз. И член вполне приличный. Он любил брать меня сзади, держа за волосы. Думаю, он представлял Джинни. А Уизли… я не хочу даже вспоминать. Мне пришлось уговорить их трахаться втроем, чтобы не оставаться с этим микрочленом наедине. Однажды он приревновал меня к Гарри и ушел. Это было самое приятное время, нам никто не мешал, и Избранный многому научился. Правда, рыжий вернулся, и пришлось играть с ним в любовь, чтобы он все же помог Поттеру дойти до конца. Если бы все сложилось иначе, я думаю, мы с тобой могли бы пригласить Гарри, чтобы повеселиться вместе. Но это неважно. Главное — что ты рядом.

***

Когда они встретились спустя три года , Питер поразился тому, как изменилась его маленькая спасительница. Ее фигура стала женственной, черты лица более резкими, а в глазах горели не искры детского любопытства, а страстный обжигающий огонь. Его член дернулся, стоило ей посмотреть на него. Гермиона тоже не могла отвести от изменившегося Петтигрю — из крысиного в нем остались лишь чуть выступающие резцы (почти как у нее на первых курсах Хогвартса) и суетливые движения пальцев здоровой руки. Вместо жалкого грызуна на нее уверенным жестким взглядом смотрел привлекательный светловолосый мужчина, с ровной осанкой и властью в каждом движении. Прямая спина сделала его выше, а регулярные тренировки влили утраченную силу в крепкие мышцы. Девушке пришлось быстро отвести взгляд, но ненадолго, ведь она хотела на него смотреть. С первых секунд они пожирали друг друга глазами. Этому невозможно было сопротивляться, и уже на следующей встрече их разговоры перетекли в стоны, а одежда стала абсолютно лишней, а потому была разбросана по комнате, в которой два человека слились в одно целое. Он стал ее первым мужчиной, проводником в мир удовольствия, о котором она и не подозревала. Он знал все ее желания и страхи. Он подарил ей новый мир. И она сделает все, чтобы их мир спасти.

***

Его движения неторопливы. Его взгляд прожигает насквозь. Он скользит в ней так нежно, что Гермиона растекается, будто мягкое талое мороженое, на крепком члене. Питер проводит рукой по ее груди вверх, ласкает шею и проводит пальцами по полу радом с ее плечом. Затем пальцы касаются ее губ, и язык чувствует соль и металл. Кровь Уизли. Вкус победы. Это возбуждает так неожиданно и сильно, что Гермиона удивленно распахивает глаза, встречая любопытный и хитрый взгляд Хвоста. Он совершает еще пару медленных фрикций, затем останавливается, глядя на язычок, жадно облизывающий его пальцы. Поднимает взгляд к ее глазам, и они без слов друг друга понимают. По груди Гермионы пробегают маленькие лапки, хватая нежный сосок и сжимая его, в то время как хвост ласкает вторую грудь. Гермиона стонет и улыбается от нежной ласки. Девушка нежно поднимает Питера и осторожно окунает его в теплый багрянец. Опустившись на колени, она переворачивает его на спину и нежно лижет его твердые от возбуждения яйца, зная, как он любит такую ласку. С ее волос капает кровь, по бедрам струится смазка и сперма Питера. Хрипы Уизли и вкус его жизни — последние штрихи в этой картине безумной страсти. Возбужденная до предела, готова кончить, не прикасаясь к себе, от чувства власти и единства с любимым, который мягко и тепло лежит в ее руках. Гермиона чувствует, как член Питера начинает увеличиваться у нее во рту, и осторожно подстраивается, пока он не упирается головкой в самое горло. Она старательно сосет, стараясь взять его как можно глубже, и, подняв глаза, замечает, что Хвост задумчиво смотрит вперед. Он снова что-то задумал. Ей не требуется много времени, чтобы узнать. Питер резко поднимает ее и бросает на Уизли. Гермиона смотрит в глаза, в которых все еще теплится жизнь, и чувствует, как на ее грудь толчками выплескивается горячая кровь. Им вторят резкие толчки Питера, который вбивается в нее, приподняв таз над еще живым телом. Его вибрирующие серебряные пальцы оглаживают ее ягодицы и аккуратно проникают в узкую дырочку ануса, так сладко сжимающую их. Ощущения переполняют, и Гермиона восхитительно кончает, сжимая его член и пальцы и крича прямо в лицо беспомощному врагу. Оставив на его губах прощальный поцелуй, девушка видит, как стеклянеет взгляд, и сильные руки снимают ее с замершего навеки тела. Питер бережно кладет трепещущее тело на бок, и трахает, подняв ее ногу на свое плечо, раскрывая ее и не отрывая взгляда от подернутых поволокой карих глаз. Не сбиваясь с ритма, он продолжает растягивать анус, пока не удается погрузить в него руку до запястья. От вибрации серебра и ритмичных толчков Гермиона почти сходит с ума, сотрясаясь в очередном оргазме. Сначала ему кажется, что в глазах рябит от перевозбуждения, но затем Питер замечает, что по телу Гермионы ползают маленькие змеи, лаская движениями и язычками, а его любимая кончает снова и снова, срывая голос и царапая влажный от крови пол. Он не выдерживает и кончает в нее, вынимает член, и одна из юрких змеек тут же заползает в призывно открытую пульсирующую дырочку. Продолжая двигать рукой в ее заднице, Питер завороженно наблюдает, как змейки трахают своими телами Гермиону, и одна из них, осмелев, кусает ее сосок, вызвав отчаянный крик и очередной оргазм. Сотрясаясь в конвульсиях от накатывающих вновь и вновь волн оргазма, Гермиона теряет сознание и обмякает перед ним. Она невероятно прекрасна: красные от крови локоны ореолом разметались по влажному полу, уползающие змеи открыли взору ее влажное от пота и крови стройное тело, раскрытые пульсирующие дырочки истекают его спермой и ее возбуждением, а ее лицо — лицо ангела, умиротворенное и невинное. Он боготворит ее. Он сделает для нее все, что она пожелает. Она — его свет, его мрак, его сердце.

***

Гермиона слышит шорох простыней и шум ветра за окном. Она чувствует мягкую постель и крепкие объятия. Открыв глаза, она видит устремленный на нее нежный взгляд Питера. — Где мы? — В башне Гриффиндора. Я подумал, что ты будешь рада проснуться в привычном месте после всего, что пережила. — Мы здесь, значит… у нас получилось? Господин победил? — Да, милая. Ему удалось снять морок с волшебников и восстановить измененные воспоминания, теперь весь мир знает, что он не злодей. — Мы должны были помочь! Мы слишком увлеклись. — Моя маленькая гриффиндорка, — улыбается Питер и нежно целует ее в губы, — мы выполнили свою задачу, спасли крестраж, избавились от Уизли ну и… отметили успех. Ты недовольна? — Ну что ты, я… ты невероятный, я никогда не думала, что могу получить столько удовольствия от… таких вещей. Я плохо помню, но расскажи, как ты призвал змей в конце? Что это было? — Это детеныши Василиска, они вылупились не так давно, и наша магия и пролитая кровь привлекли их. И они разделили с нами удовольствие. Один из них укусил тебя. Их яд пока не смертелен и действует на мозг, как наркотик. Ты так сильно кончила под ним, что потеряла сознание. Но сейчас все в порядке. — Когда Господин сказал, что с тобой я испытаю невероятные вещи, он был прав. Как и всегда. Не понимаю, как Дамблдор мог так извратить его идеи и настроить весь мир против. — Да, но благодаря тебе удалось вывести его на чистую воду. Сейчас массовый обливиэйт снят, и все знают, что Господин просто хотел усилить меры защиты от магглов и их оружия, чтобы мир волшебников оставался безопасным. А вовсе не стремился к геноциду и уж тем более не ненавидел маглорожденных, ведь он и сам полукровка. И подлое убийство, которое задумали Поттеры, представили как их жертву. — Что будет с Гарри? — Когда он узнал правду, не мог смириться. Господин держит его в Мунго под присмотром, пока шок не отпустит. Но он жив. Многие живы, благодаря тебе, моя гениальная девочка. Моя отчаянно смелая гриффиндорка. Сколько же тебе пришлось пережить… даже трахаться с Уизли. — Это было отвратительно, я ни разу не кончила с ним. — Что ж, сегодня мы это исправили. Хотя бы к одному твоему оргазму он оказался причастен. Как только ты отдохнешь, мы продолжим исследовать мир наслаждений. — После того, что было, я и представить не могу, чем еще ты сможешь меня удивить. — О, милая, мы только начали… Когда я выносил тебя из комнаты, заметил похотливые взгляды Малфоев. Они давно дрочат на тебя, я уверен. Что скажешь, если мы пригласим их? Яд василиска раскрепостит их, и я буду рад посмотреть на их члены в твоих дырочках. Что скажешь? — Я согласна, только если ты станешь третьим. — Милая, я могу позволить тебя трахать кому угодно, если ты сама захочешь, но сколько бы спермы в тебя не слили, я всегда буду кончать последним. Ты — моя, Гермиона. — Я — твоя, Питер. Теплый майский ветерок нежно гладил их обнаженные тела, полные сил и желания. Они построят новый мир. И будут счастливы в нем.