Сквозь дождь

— А ну верни, гадёныш! — раздался разъярённый крик, разлетевшийся едва ли не по всему 78-му району Руконгая. Немолодой торговец в грязном фартуке нёсся за рыжеволосым мальчишкой, и каждый его шаг взбивал пыль. — Бе-е-е! — Ичиго на бегу показал язык, крепче сжимая украденный краюху. Он уже сам не помнил, когда ел в последний раз, — ноги подкашивались, но упрямство гнало вперёд. — Я его укусил! Не продавать же тебе надкусанный хлеб! — крикнул он через плечо и тут же врезался в кого-то высокого, как телеграфный столб. — Осторожно, малец. — Голос был спокойным, даже мягким. Сильная рука подхватила Ичиго за шиворот, не давая ему шлёпнуться в грязь. Ичиго поднял голову и увидел шинигами. Чёрные одежды, спутанные тёмные волосы, а из-под чёлки на него смотрели изумрудные глаза — усталые, но с живой искрой. — Ты цел? — Кайен (а это был именно он) перевёл взгляд на догоняющего торговца, затем на хлеб в руках мальчика и усмехнулся. — Ах вот оно что. Шиба кинул торговцу пару монет со словами: «Держи». Торговец заулыбался и убежал обратно к своей лавке. — Где твои родители? — Кайен сел на корточки перед Ичиго. — Я не знаю…— тихо ответил малец. Маленькие ручки прижали хлеб ещё сильнее. — А как зовут тебя? Или ты этого тоже не знаешь? — улыбнулся Кайен. Реакция мальчишки была забавная. Сначала он смотрел любопытным взглядом на шинигами , будто пытаясь переварить информацию , а потом вспыхнул детской злостью. — Я знаю как меня зовут! — крикнул Ичиго. — Ичиго меня звать! Ичиго Куросаки! Кайена пробрала дрожь. Куросаки… Эту фамилию знает весь клан Шиба. Именно из-за женщины с этой фамилией Ишшин покинул клан. — Помнишь как твоего папу зовут? Или маму? — спросил Шиба. Любопытство охватывало лейтенанта 13-го отряда с головы до ног. — Как зовут папу? — переспросил Ичиго. — Ишши… Исси… — Ишшин? — Да! — радостно крикнул рыжеволосый. Улыбка на лице Каена расцвела неожиданно. «И правда похож на дядю Ишшина» — Хочешь стать шинигами? — с улыбкой на лице спросил Кайен. Ичиго , уплетая хлеб за обе щеки , посмотрел на Шибу с удивлением , а потом спросил. — А меня будут кормить? — от такого вопроса Шиба прыснул в кулак. — Чего смеёшься?! Кайен попытался взять себя в руки, но плечи всё равно тряслись. — Прости, прости... — выдохнул он, вытирая выступившие слёзы. — Просто... ты первый, кто задал этот вопрос. Обычно дети спрашивают: «А страшно?» или «А у меня получится?». А ты — про еду. Ичиго насупился. Есть хотелось невыносимо, горбушка за пазухой уже не казалась такой надёжной стратегией. — Так что? — буркнул он, отводя взгляд. — Будут кормить или нет? — Будут, — серьёзно кивнул Кайен. — Завтрак, обед и ужин. А иногда и второе, если хорошо себя ведёшь. — А если плохо? — Тогда одно. Ичиго задумался. Почесал грязный затылок. Потом решительно тряхнул рыжей гривой и посмотрел Кайену прямо в глаза — так, что тот на мгновение увидел не ребёнка, а кого-то гораздо старше и тяжелее. — Ладно. Я согласен. Но если еда будет гадкой — я уйду. — Договорились, — Кайен протянул руку. — Меня, кстати, Кайен зовут. Кайен Шиба. Ичиго сжал его ладонь с неожиданной силой для такого тощего мальчишки. — А я уже сказал. Ичиго Куросаки. Кайен поднялся, окинул взглядом район — убогие лачуги, грязь, серое небо — и тихо сказал: — Тогда пошли, Ичиго. Покажу тебе место, где не надо воровать хлеб. Ичиго кивнул. Сделал шаг, потом остановился, достал из-за пазухи горбушку, отломил половину и молча сунул Кайену. — Ты же заплатил за целый. Держи. Кайен посмотрел на хлеб, потом на мальчишку. И в который раз подумал: «Точно, дядин характер».