Мелки со вкусом лета

Детский смех. Дети, что несутся галопом мимо тебя, запах леденцов и мыльных пузырей. Ясная, обжигающая погода, оставляющая на коже темные узоры. Сегодня 20 июля, понедельник. День выдается необычайно жарким, но Тэхен к таким температурам привык. В свои 18 лет он полностью решил углубиться в педагогику, а позже совсем пошел по стопам воспитателя. Родители, конечно же, были против. Что можно взять от воспитателя? Только маленькую зарплату. Гоняли его, как провинившегося кота за шкирку, по всем возможным вузам и университетам, думая, что отпрыск их все же найдет достойную специальность для будущего. Но душа Тэхена миролюбива и непоколебима. С детства любил детей и никак не мог не связать свою жизнь с этой профессией. Так он закончил университет в свои 25 лет и переехал в самый удаленный уголок Нью-Йорка — Сканателес. Округ Онондага, который славился своей необычайной природной красотой и озером. Здешние жители сразу его полюбили за красоту и умение общаться с людьми. Волосы его были подобны зернам на солнце, завивающимся в небольшие колоски, а глаза озаряли голубые волны — яркие и искрящиеся. Работу он нашел быстро, ибо в таком маленьком городке был всего один детский сад. Здание было маленьким, но уютным: в бежевом окрасе с узорами красных маков, детскими площадками и голубыми качелями, которые он так любил. Сам же Тэхен поселился в небольшом домике на окраине города. Сам выращивал себе сад с цветами и яблоней, перекрасил стены в персиковый и обустроил маленькую беседку, которая стояла около его дома. Там он любил по вечерам сидеть и любоваться закатом, думая, правильный ли выбор он сделал. *** — Минги! Сколько раз я говорил не задирать Анелию?! Ты все лезешь и лезешь к ней. Не буду я значит больше с тобой рисовать мелками! — прокричал Тэхен, который нёсся за маленьким ребенком. — Но воспитатель Ким, я просто хочу с ней поиграть! Я же не виноват, что она такая заноза! — Минги, который убегал сразу от воспитателя и маленькой девочки Анелии, которую он достает с четырех лет. Что поделать, первая детская любовь, а эта язва так и не видит его чувств. — Что ты сказал?! Маленький. Жирный. Гном! — Как ты меня назвала?!— Как вижу, так и называю! Тэхен, который только пришел на работу, наблюдал за утренней сценой, где его дети так и лезли друг на друга в драку. Минги и Анелия с самых ранних лет в садике не сдружились. Все время грызлись и пытались себе что-нибудь да оторвать. Один раз Тэхен так вытаскивал заплаканного и мокрого Минги из туалета, а Анелию успокаивал из-за жвачки в волосах. Вот и сейчас сидит около пенечка и устало вздыхает, смотря на них. Боги, ну за что ему такие чертята достались?! — Так, ребятня, успокоились. Либо мы с вами идем сейчас рисовать мелками, либо я отправлю вас к тетушке Миранде! Она-то вас точно успокоит, — проговорил старший, ехидно наблюдая за ними. Дети переглянулись между собой и замерли в страхе. Их повариха, тетушка Миранда, очень страстная женщина. И поварешкой по лбу может дать, и в угол поставить за плохое поведение. А если на завтрак она даст кашу с комочками... — Нет!! Пожалуйста!! Мы готовы пойти рисовать! — прокричали одновременно Минги и Анелия. — Вот и славно. Сейчас идите к своей группе, я скоро подойду, и все вместе пойдем рисовать. Давайте, бегом марш! Первый опомнился Минги и рванул к своей группе со всех ног, а Анелия побежала его догонять, одновременно ругаясь. Ох уж эти дети... Доведут Тэхена до седых волос. Пока группа «Сладкие мелки» собирается, Тэхен вышел за белоснежные ворота садика, чтобы найти подходящее место для рисования. Они любили рисовать на гладкой поверхности асфальта, чтобы каждый прохожий увидел их творчество. Опустив руку в карманы джинсового комбинезона, воспитатель начал активно рыскать свои малиновые карамельки, которые так любил. Так и не заметил, как случайно споткнулся обо что-то громадное, зеленое такое... — Ебаный в рот!.. — проронило то самое зеленое нечто, и свалились они вместе в колосья травы. Тэхен приземлился не сказать что сладко, но когда поднял голову, замер. Это где таких горилл выращивают?! У них-то в деревне? Да не может быть такого. Но и мордашкой тот ничего такой... — Алло, земля, прием, — пощелкал перед лицом незнакомец и ухмыльнулся. А паренек-то красив, у них таких на базе не сыскать. Славно, что командир отряда их сюда отправил, развлечется диковинкой. — Ты еще откуда тут взялся, мелюзга? Не видишь, нормальные люди тут ходят, — недоумевает Тэхен и принялся слезать с колен незнакомца. Откуда в их краях вообще взялись военные? И что вот это забыло у его любимого садика? — А ты не рыпайся, сладкий. Сам же на меня, прекрасного, свалился. Меня, кстати, Чонгуком звать. А тебя? — ухмыльнулся тот и еще больше разлегся на траве, подперев рукой голову. Тэхен как встал, так и застыл. Это что еще за хам такой?! Пришел, помешал его планам и дерзит, лежит. — Значит, Чонгук. Бери свою поганую, перекачанную задницу и вали с территории детского сада. Ишь ты тут, разлегся, — сдунув кудряшки с лица, Тэхен направился в сторону сада, не оглядываясь. Чонгук же подпрыгнул от недоумения и злости. Перекачанная задница? Поганая?? Вот тут с самого начала объясните... — Что прости?! Какая задница? Я тут, вообще-то, свой мобильник потерял! — крикнул в его сторону юноша и принялся догонять его. Воспитатель повернулся, одарив того злобным взглядом, и подошел впритык. Что ж, эта букашка к нему привязалась? Шел себе спокойно, искал место для рисования. — Слушай, парень. Ищи свой кирпичик где-то за сто метров от сада. Здесь точно твоего агрегата нет. У нас военные тут, знаешь ли, не ходят, а ты мешаешь моим планам! — Посмотрев на военного прищуренным взглядом, надув щеки до розового цвета, воспитатель уже быстрым шагом направился к воротам. Чонгук остановился и смотрел тому в спину, пока тот не скрылся за воротами. Ну и нашел же он... Проблему. Какие тут ягодки, если одни язвы ходят да грубят. Попыхтев, он развернулся и пошел по тропинке дальше, смотря по клумбам и рыская в траве. Так и не найдя то, ради чего сюда пришел, Чонгук свернул к своей базе, направляясь в угрюмом настроении.

***

С детства отец подавал пример своему единственному сыну, что военные — это герои народа, защитники родины. Сначала ребенок относился к этому скептически, думая, что не его это призвание. Множество ссор с отцом, уходы из дома и истерики. Но как только Чонгуку стукнуло двенадцать, он полностью и без остатка отдал себя военному делу. Отец решил сделать из него лучшую копию себя, не пуская того на гулянки или, тому хуже, позволяя сидеть в телефоне до утра. Чонгук ходил на тренировки, занимался до ночи и морально готовил себя для лучшего будущего. Уже в четырнадцать у него был прекрасный и отточенный рельеф, черты лица заострились, взгляд стал спокойнее и холоднее, а сердце и вовсе забыло про другие чувства, кроме ответственности и отваги. Он забыл про бывших друзей, про какую-то «любовь». Его выращивают не для этого. К двадцати трем годам Чонгук окончил военное училище, заполучил первое звание и отправился в горячую точку. Первые ранения, пошатнувшаяся психика. Военный свыкся с этим за несколько лет службы. Сердце растопилось, он обзавелся надежными людьми, но взгляд так и остался холодным, а ум — непоколебимым. А особенно его стержень. Чонгука смели трогать, а особенно вставлять лишнее слово на ветру. Заработанное уважение за годы службы дало о себе знать. Отношений у него не было, кроме однодневных партнеров. Ему хватало для такой жизни. До этого гребаного дня.