Today

Когда Юнги возвращается домой, он слышит как что-то гремит в глубине квартиры — и ругань Чимина.  — Детка? Ты в порядке?  — Грёбанные... подносы! — Подносы?  — Противни! А-а-а! Юнги спешит на кухню, и видит, как сидя на коленях перед духовкой, Чимин пытается открыть ящик под ней.  — Они застряли внутри. Что мне делать?  — Во-первых, привет.  Чимин протягивает руки, и приходится наклониться к нему, чтобы обнять.  — Ты пахнешь дождём, хён. Хочешь есть? Я собирался приготовить пиццу... — Тесто месил? — Пф, нет, это пицца из заморозки. Помоги мне достать противень, а я займусь всем остальным.  — Договорились. Абстрактные мечты о жизни с кем-то были банальны — Юнги представлял, как его встречает у порога некто в шёлковом халате, небрежно накинутым на голое тело, и в тапочках с пёрышками. Букет клубники в шоколаде в подарок. Акты любви. Все перманентно счастливы. В реальности — Чимин ворчит, громко стуча ножом по разделочной доске, и одна из его штанин почему-то задрана наверх.  — Следующее наше жильё будет с такой кухней, чтобы там для каждого инструмента и посуды был отдельный ящик.  — Выкини часть того, чем ты не пользуешься, и освободишь место здесь. — Например?  — Под яйцо. Подставки для варёных яиц. Мы ведь даже не празднуем пасху, и я вообще не понимаю, зачем они нам.  — Это на завтрак.  — И когда в последний раз мы завтракали так?  — Оставь подставки в покое.  — Хорошо. Та хрень, чтобы закупоривать начатые бутылки вина на случай, если выкинул пробку... — И? — У нас хоть раз оставалось недопитое вино?  Чимин прикусывает нижнюю губу, сосредоточенно хмурясь. — Я просто не помню как заканчиваются вечера, когда много вина. А утро проходит в тумане. — Я тебе скажу — всё допивается. — Что ж, хён, учитывая твою экспертность, инвентаризацию кухонного инвентаря проведёшь ты.  Достав противень из плена, Юнги шлёпает им по ягодицам Чимина.  Сыр с центра не ровно порезанной на восемь частей пиццы — прилип к бумаге для выпекания. Чимин наматывает подостывшую часть на палец и засовывает в рот. Юнги ест салат — в нём тёмные помидоры, клубника, черешня, страчателла, мята, мёд, лимон.  — Нормально получилось?  — Вкусно.  — Я ещё видел рецепт, в котором замораживают овощи, а потом натирают на тёрке в буррату.  — Ты очень сильно любишь сыр. — Да. — Чем был занят сегодня?  — Ничем. — Чимин слегка отодвигается от стола и потягивается. — Провёл столько времени в интернете, что он мне надоел.  — Разгрузился?  — В каком-то смысле да. Я просто... — Тебе не нужно оправдываться. — Погоди. Мне нужно сформулировать в первую очередь для себя. Качественный отдых — это ничего не делать. Но его сложно себе позволить и редко когда выпадает такая возможность. Я не хочу, чтобы жизнь запомнилась как: «работал, прибирался, задолбался». Вчера у меня было так много мыслей и планов, целая куча дел и все вроде важные, но... Я остановился. Выдохнул. И всё то, что не требует быстрого решения, делегировал Чимину из будущего. Нынешний Чимин хочет запомнить сегодняшний день как день салата с клубникой, ужиная с любимым человеком. День, когда я узнал, что сок черешни великолепно окрашивает ногти. А клубнику нужно замачивать в воде с уксусом, чтобы мы не поели клещей вместе с ней и всяких козявок.  — Окей... — Вино будешь? Или чай с яблоком?  — Чай с чем?  — Это новый тренд из Японии. Яблоко режут на четыре части, и на тоненькие слайсы. Закручивают в розочку, ставят в чашку, и когда наливают чай, бутон как будто раскрывается и заполняет собой от края до края. — И как это пить? Удобно? — Без понятия, но выглядит красиво. — Я выбираю вино. И я бы ещё чуть-чуть поработал. — Конечно. Ты можешь идти, я всё принесу.  — Мы... этого достаточно для воспоминания об ужине с любимым человеком?  — Для меня да. А для тебя?  — Я тебе очень благодарен.  Чимин редко заходит в кабинет Юнги, и не вмешивается в царящий там беспорядок. Ему нравится разве что полутьма, скрывающая хаос, и он осторожно ступает, неся бокал для вина, бутылку, и пол банки оливок — с торчащей из неё двузубчатой вилкой. — Можно я заберу все кружки, Юнги-я?  — Прости, я совсем забыл о них.  — Ничего страшного, это всего лишь... я не буду продолжать. — Спасибо.  — В свете от двух мониторов всё выглядит по-своему эстетично. Наверняка есть какой-нибудь «кор», хэштег воркахолик, вайб ночных вдохновений. Если у тебя тут заведутся тараканы, мы разводимся, кстати. — Мы не... я не допущу никаких насекомых. — Рад это слышать.  Чимин заходит ещё раз — с графином воды с лемонграссом. Затем он даёт попробовать ванильное мороженное с оливковым маслом и солью. Забегает спонтанно на секунду — чтобы сжать щёки Юнги, практически гроуля: «Я тебя так люблю, блядь».  К четырём часа утра Чимин пришаркивает в пижаме и ноет, что у кресла Юнги слишком высокая спинка.  — Я хочу обнять тебя сзади и чтобы ты задрал голову. Давай, высунься сбоку, пожалуйста. Мне необходимо покрыть твоё лицо поцелуями.  — Кажется, я весь затёк...  — Ты вставал? Тебе надо в туалет?  — Пока не надо.  — Мин Юнги, подставьте губы, пожалуйста.  Юнги зажмуривается и сопротивляется, не готовый к тому что его блестящее от пота лицо будут трогать. Чимин посмеивается ему в шею, обняв, и шутливое настроение резко меняется, когда ладони ложатся на грудь, сжимая, а пухлые губы касаются мочки уха. Дыхание сбивается, и тело против воли расслабляется. Очень старательно Чимин проводит кончиком языка по краю уха и завиткам. Желание целоваться становится безумным. Повернув голову, Юнги получает лёгкий укус за нос.  — Умывайся и топай в кроватку. — Да. Хорошо, да. Эм, а как ты относишься к шёлковым халатам?  — Не знаю, купи мне его для начала.  — Чёрный или белый?  — Я об этом завтра подумаю, хённи.