зло.

думаю, что ты не вспомнишь все

мои черты лица

но я знаю что твой дом у трамвайного кольца. он долгое время не осмеливался заговорить с ней, хотя встречались они довольно часто. она бы списала это на случайность — тифон всегда будто невзначай оказывался поблизости. один раз она увидела его в своем любимом кафе, за столиком у окна, который сама облюбовала. затем он проезжал на своей тонированной машине прямо перед ней, когда она застыла на светофоре. один раз он оказался за дверьми цветочного магазина, когда она выбирала себе сухоцветы домой в вазу. ханыль была слишком наивной — ей хотелось верить, что они просто живут в одном районе, вот и встречаются так часто.

ты красива, словно фьорд,

как удар через себя

я боюсь, моя любовь слегка больна. в тот раз, когда он впервые встретил ее — бледную, уставшую после работы, на пешеходном переходе, несущуюся на слетающих с ног каблуках к своему дому на кокусай-дори, — зодил задержался у светофора на долгие десять секунд, провожая удаляющийся силуэт девушки томным взглядом хищных глаз. она долго не вылетала у него из головы. теперь зодил дышал ей в затылок. мужчина выучил наизусть ее путь — от дома до работы близ центра окинавы, от работы до любимого кафе, в котором она всегда брала холодный раф на банановом молоке с малиновым сиропом и кубиками льда, которые рассасывала, вытаскивая пальцами из стаканчика, от кафе до дома ее подруги, находившегося на омотесандо, от дома ее подруги до ее собственного дома. и так по кругу. когда он, благодаря воле случая и своей невероятной памяти на лица, точнее, на одно единственное — ее, — оказался в том же магазине товаров для дома — там она выбирала себе плед своего любимого желтого цвета, — зодил впервые с ней заговорил. — не слишком теплый плед для летних месяцев? — томно протянул ей, смотря на девушку сверху вниз. тогда она улыбнулась ему — эта улыбка надолго отпечаталась в его памяти, оставшись в голове вплоть до ее смерти. — да нет. — кротко ответила она, поправляя прядь пшеничных волос, в которые мужчина так и хотел зарыться. все больше с каждым разом, когда видел ее. — мне часто холодно дома. тогда она молча взяла в руки пушистый плед — тифон не сводил с нее глаз. — я вас очень часто вижу. на этом моменте он сглотнул. слишком хорошо знал ханыль — его милую ханыль, о которой вожделел по ночам, за чьим образом гонялся во снах и наяву. его ханыль не поняла бы все так скоро. — мне кажется, это судьба. — промурлыкала девушка, чуть наклонив голову набок. на следующий день они отправились на свидание. потом на второе — первое оставило на тифоне неизгладимый след, и изменения в его поведении начали замечать даже на работе. он стал более раздражительным, тихим и отстраненным. потом, спустя еще несколько встреч и долгих ночных разговоров по телефону, она перестала выходить на связь, порой пропадая на несколько часов. в такие моменты зодил звонил ей множество раз, но она не брала трубку. ни в первый, ни во второй, ни в третий раз не брала. именно в тот момент он почувствовал нечто иное, чем обычную влюбленность. он подъехал к ее дому — в квартире горел свет. когда зодил вышел из машины, свет тут же потух. он не злился на нее, когда понял, что она испугалась его одержимости. тифон знал, что ханыль именно такая — пугливая, стеснительная девушка, которую он в покое не оставит. шин пыталась истерично что-то вдолбить ему в голову касательно его одержимости — она плакала, громко и истошно, но ровно до тех пор, пока мужские руки не сомкнулись на ее мягкой шейке. зодил впервые был рад, что она заткнулась. этот щенячий лай ему порядком надоел.