Мандарин

Юнги смотрит видео про то, как выглядеть дорого. Оно ориентировано на женскую аудиторию, но большинство советов подходят и для мужчин. Соблюдайте режим сна, чтобы быть энергичными. Ухаживайте за волосами — аккуратная причёска не требует титанических усилий, и на это обращают внимание в первую очередь. Займитесь зубами — они могут быть кривыми, но не жёлтыми. Кожа лица не должна блестеть. Следите за осанкой, ногтями, обувью, аксессуарами. Быть чистым и опрятным возможно и без больших затрат.  Стипендии и зарплаты Юнги едва хватает на жизнь. Он очень хочет новые наушники и кеды, но со страхом от грядущей боли и от прайса — записывается к стоматологу. Он смотрит и видео о том, как понять, что ты нравишься парню — опять-таки, оно для женщин, но Юнги нужно и не свои сигналы считать, и самому подать верные.  — Ты какой-то загруженный, хён. О чём думаешь? — Чимин садится рядом на скамейку во дворе университета. Серое утро. Прохладный ветер растрепал причёску. Юнги лезет в карман и достаёт мандарин, начиная чистить его таким образом, чтобы не порвать кожуру, а сделать длинную полоску. — Мы писали тест. Я не уверен, что ответил везде правильно. В крайнем случае я пойду работать продавцом на рынке, вот что. Чимин поворачивается к нему, разглядывает, и уже открывает рот для утешений — Юнги протягивает ему половину мандарина. — Хотя бы в них я разбираюсь. Какие сорта без косточек, какие кислее, какие слаще.  В этом есть нечто неловкое, сидеть и жевать молча. В этом есть и что-то успокаивающее. Чимин сжимает его колено в качестве поддержки.  В баре Юнги заказывает стакан пива и бутылку соджу, лимитируя количество потребляемого алкоголя. Хосок причитает, что трезвый хён менее весёлый, и подсовывает ему свою недопитую порцию. — Это называется забота о здоровье, и я коплю деньги на более важные вещи. — Какой ты стал нудный! — Я думаю о будущем. Действия, которые я совершаю — поддерживают ли они тот образ жизни, который я хочу вести, и приведут ли меня к той цели, к которой я стремлюсь?  Неосознанно он смотрит при этом на Чимина, задумчиво покусывающего кончик пальца. Тэхён тихо смеётся. Намджун — поправляет очки, и переводит тему: — На лекции сегодня сказали, что психически здоровых людей на планете нет. Все так или иначе травмированы и с диагнозами. Шансы на успех будут у поколения не раньше четвёртого. Вы представляете?  Затем разговор к сводится к обсуждению агрессивных проявлений любви. Абьюзом считается излишне радушное и идеализированное поведение с самого начала, «лавбомбинг» — ты же мой сладкий, ты мой единственный. Комплименты, восторг, признания, парализуя волю объекта — вниманием, как это делают в религиозных сектах.  — Назначая кого-то на роль идеала, ты заставляешь отказаться его от собственного «я». Ты внедряешь в него свои ожидания и фантазии, потому что не можешь без тотального слияния и ищешь спасение. Но! — Намджун-а, ты нам всю лекцию пересказать собрался? — Погодите, я вдруг представил себя на рынке, где мне пытаются продать всякое, и... И если один вдруг начнёт осыпать комплиментами, предлагая купить именно у него, что ж, я бы подошёл, да.  Чимин слегка краснеет, прикусывая губы. Юнги живо воображает себя в бандане и фартуке, у горы с мандаринами.  — Эй, красавчик! Хочешь спелых и сочных, как первый поцелуй?  — Хочу. — Хороший мальчик.  — Не, ну некоторые сходства прослеживаются, однако... — Намджун потирает подбородок, готовя более развёрнутый ответ. — Я отлучусь в туалет. Юнги-хён, доверяю тебе как самому ответственному свои украшения, береги их.  Сняв кольца — бижутерию, Чимин вкладывает горсть в раскрытую ладонь и шепчет что не обидится, если одно перекочует к хёну. Юнги пытается не представлять, как пальцами Чимин держит член.  Новые привычки приживаются с переменным успехом. Юнги мрачно изучает в зеркале круги под глазами, замазывая их корректором и обещая себе дольше спать. Проблема в том, что чем регулярнее и качественнее сон, тем лучше он запоминает происходящее в нём, а там Чимин. Голый, горячий. Отказывающий, или выбирающий кого-то ещё. Перед тем как помыть руки, Юнги снимает одолженное кольцо, и планирует купить комплект из серебра и подарить на день рождения. Он думает о Чимине почти постоянно. Думает, когда берёт дополнительную работу. Вписываясь в творческие проекты. Отстирывая пятна и зашивая дырку на шоппере. И покупая мандарины, чтобы уже традиционно вручить.  — Хён! Да почему я чувствую себя женой при вечно занятом муже! — Что?  В коридоре университета относительно людно, и Чимин понижает тон:  — Я рад за тебя, я ценю твои личные границы и всё такое, но я соскучился.  Юнги как раз засовывал ему мандарин в карман. Чимин удерживает за запястье, потирая нежную кожу, отодвигая смарт-часы.  — Пиши мне почаще, пожалуйста. Звони, в любое время суток. Рассказывай о том, как дела.  — Хорошо. Ты тоже. — Спасибо. Разговоры Юнги записывает на диктофон, и анализирует. Пытается услышать Чимина настоящего, а не додуманного. Наслаждается голосом, запоминает детали. Общие друзья подшучивают над ними, вполне безобидно, и это не так важно как очередной сон, в котором Юнги обнимался с бёдрами, принимая в рот. Чимин, готовясь к дню рождения, арендует квартиру на сутки и красит волосы в рыжий цвет.  Юнги не собирается официально признаваться в его праздник, чтобы не ассоциировать, не омрачать в будущем. На вечеринке ведёт себя как образцовый друг — очищает персики от кожуры, готовит закуски, ставит подготовленный заранее плейлист. Тэхён, забегая на кухню, закатывает глаза, бормоча: «husband material» и тянет в гостиную. — Чимину скучно танцевать без тебя, не перед кем красоваться.  Народу много. Люди разного возраста, достатка, в тех или иных формах влюблённости в Чимина. Идя среди них, Юнги ощущает себя... достойным. Он хорошо знает Чимина, он чудесно к нему относится, и Чимин — тянет руки к нему, обнимая за шею.  — Я так счастлив, что ты здесь. Останешься на ночь?  — Будет место?  — Для тебя — всегда.  — Не дай мне много выпить. — А может быть я хочу, чтобы ты перестал быть серьёзным и потерял голову?  — Есть и другие способы. — Согласен.  Чимин ласково потирается носом около уха, и у Юнги слабеют ноги.  Это тёплый октябрь. За окном дождь, в руке — стакан виски со льдом, а по телу расползается жар. Произносятся тосты, вручаются подарки, Чимин постоянно трогает новую цепочку, браслет и кольца. Он весело смеётся, играет во все игры, и провожает постепенно расходящихся гостей. Когда остаются только самые близкие, они быстро наводят порядок — собирают мусор, загружают посудомойку, протирают столы. Тэхён берёт несколько букетов, чтобы отвезти в их комнату в общаге. Хосок нагружается цветастыми пакетами. Когда за ними закрывается дверь, Юнги понимает, что в квартире никого больше нет.  — Эм...  — Официально, мой день рождения закончился. Уже четырнадцатое.  — Да.  — Но мне, знаешь, всё равно чего-то не хватило...  — Чего же?  Юнги поддаётся, улыбаясь, когда Чимин подходит вплотную и цепляет за ворот футболки.  — Того, о чём я мечтаю уже очень давно. У меня, кстати, вся уходовая косметика теперь с цитрусовым ароматом. Даже гигиеничка. Ты же любишь мандарины, хён, я... Попробуй?  В мандаринах Юнги разбирается. Положив ладонь на щёку, он облизывает губы Чимина, охотно раскрывающиеся для языка. Кто-то из них стонет в поцелуе, и становится настолько хорошо, что даже больно — эйфория, адреналин, напряжённые нервы. Сердцебиение отдаётся во всех частях тела. Оторвавшись, чтобы перевести дыхание, Юнги смотрит в потолок, который кружится над ним. Ладони Чимина тоже кружат, прямо по голым ягодицам.  — Кхм. — У тебя такие штаны удобные, очень просторные и мягкие. Надо тоже себе такие купить. А то мои узкие, в обтяжку, их так снимать долго... — Тебя раздеть?  — Меня раздеть и уложить в кровать. И лечь сверху. Раздави меня всем своим весом.  — Стоило потолстеть к таким запросам. — Примени силу.  В голове не остаётся никаких связных мыслей. Сосредоточенность только на движениях. Может быть, месяца через три гормональная эйфория пройдёт, и они поругаются из-за того, что закончились хлопья. Потом помирятся. Перспектива на будущее рисуется в жанре: «Всё решаемо» Поздним утром, после короткого сна без сновидений, Юнги старается быть устойчивой опорой, напрягая мышцы рук — оседлавший Чимин крепко держится, переплетя с ним пальцы. И всё. И ничего другого сейчас не нужно, и нет ничего более правильного. У Юнги есть Чимин. У Чимина есть Юнги.