cum(bleed)ing

Ключ поворачивается в замке с глухим щелчком, и звук разносится по узкому, слабо освещённому коридору обшарпанного жилого комплекса. Валарр стоит перед окрашенной в зелёный цвет дверью, его рука лежит на латунной ручке, которую он не торопится повернуть. Это место — временное убежище, снятое на день, пустое пространство, существующее лишь для предстоящего события. Валарр в последний раз осмотрел коридор. Никого. Он открывает дверь и переступает порог, запирая мир снаружи. Квартира маленькая и неуютная, обставленная без комфорта. У дальней стены стоит низкая кровать, простыни уже откинуты, обнажая матрас, который выглядит слишком жёстким для сна. Эйрион уже здесь. Он стоит у единственного окна, глядя на кирпичную стену соседнего здания, повернувшись спиной ко входу. При виде него Валарр чувствует, как в груди что-то сжимается — острая, наэлектризованная смесь предвкушения и страха. Он здесь ради секса, но мышцы напрягаются, когда он вспоминает, чего это ему каждый раз стоит. Эйрион не церемонится, он ломает. Валарр скидывает дорожную сумку на пол, и стук привлекает внимание Эйриона. Он оборачивается, и свет из окна падает на его рот, отливающий серебром. Валарр замирает. Это не улыбка — оскал, и зубы не те. Там, где должна быть белая эмаль, сверкают четыре металлических клыка — два сверху и два снизу. Они довольно крупные и заметно, что заточены до такой степени, что, кажется, способны без труда разрезать ткань или кожу. Металл, отполированный до зеркального блеска, отражает комнату искажёнными фрагментами. Взгляд Валарра опускается, привлеченный вспышкой света рядом с Эйрионом, левая рука которого лежит на подоконнике. Каждый её палец покрыт металлическими когтями, которые изгибаются от костяшек, как когти какой-нибудь хищной птицы. Это не просто кольца, а ножи, превращающие руку в оружие. Холодная сталь резко контрастирует с тёплой кожей. Ещё Валарр замечает браслеты — широкие из простого металла и без украшений, плотно охватывающие запястья Эйриона. Валарр застывает в центре комнаты, и между ними повисает напряженная тишина. Его мысли лихорадочно мечутся, пытаясь соотнести образ двоюродного брата, которого он знал, с фигурой, стоящей перед ним. Он вдруг вспоминает, как у них всё началось. Не с естественного желания близости, а из-за нахлынувших болезненных чувств и алкоголя. Это был несчастный случай, ужасная ошибка, которая должна была ограничиться одной ночью. Может, Валарр и хотел бы это забыть, но воспоминания не стираются. Они до сих пор причиняют фантомную физическую боль. Его первый раз был совсем не похож на те истории, которые он слышал шёпотом, или на любопытные фантазии, которые лелеял втайне от всех. Это было грубое, неистовое проникновение, после которого он был весь в синяках и слезах. Тогда, лежа в темноте, он поклялся, что больше никогда не попытается повторить это, что никогда не позволит Эйриону или кому-то ещё так с собой обращаться. И всë же он здесь. Прошел месяц, потом два. Воспоминания о боли притупились настолько, чтобы он смог почувствовать назойливое, непонятное желание вернуться. Он не знал, как найти другого партнера, не знал, как без стыда попросить о том, что ему нужно. Поэтому он написал Эйриону. Вот уже год они придерживаются этого ритма: раз в месяц встречаются в таких же съемных квартирах, как эта, и повторяют то, чего Валарр одновременно жаждет и боится. Это замкнутый круг, из которого он не может вырваться. Эйрион делает шаг вперед, и металлические когти тихо стучат от шевеления руки. Звук тонкий, пугающе четкий. — Что это? — спрашивает Валарр. Его голос звучит глухо в тишине комнаты. Он неопределенно указывает на Эйриона. — Украшения. Я никогда раньше не видел, чтобы ты их носил. Эйрион открывает рот, металлические клыки сверкают в свете единственной лампочки над головой. Он не дает прямого ответа. Вместо этого из его горла вырывается грубый смешок: — Узнаешь, — говорит он, и металл во рту щёлкает о зубы. Слова повисают в воздухе, наполненные подтекстом. Валарр тяжело сглатывает, в горле пересохло. Он понимает, что не стоит настаивать на ответе. Эйрион слишком наслаждается таинственностью, и Валарр знает, что расспросы только усугубят ситуацию. Он поворачивается спиной к окну и привычным движением, чуть дрожа, избавляется от свитера, который падает на пыльный пол, за ним следуют штаны. Полностью раздевшись, Валарр подходит к кровати; матрас скрипит под его весом, когда он забирается на грубое постельное белье. Он откидывается на спину, обводит взглядом комнату и облегчённо вздыхает. Он не замечает вокруг ни хлыстов, ни странных, специфических предметов, которые Эйрион обычно использует для удовлетворения своих тёмных желаний. Кажется, сегодня это буду просто они, кожа и пот, и от этой мысли Валарр немного приободряется. Эйрион молча подходит к кровати. Он протягивает руки и хватает Валарра за запястья. Металлические когти на его левой руке холодные и впиваются в кожу. Эйрион связывает его руки грубой веревкой, закидывает их ему за голову и привязывает к железному изголовью. Валарр не сопротивляется, хотя от этих действий его наполняет беспокойство. Такое положение — связанные руки, беззащитная поза — обычно предшествует насилию. Отсутствие видимых инструментов не означает, что он в безопасности: скорее всего, Эйрион собирается использовать свои руки или, что еще хуже, металл, который на нем надет. Валарр обречённо смотрит в потолок, его сердце колотится о рёбра, в ожидании первого удара. Но Эйрион не наносит удар. Он накрывает Валарра собой, располагаясь между его раздвинутых ног, кладёт когтистую руку на его бок и царапает кожу — не настолько глубоко, чтобы порезать, но достаточно сильно, чтобы оставить красные жгучие следы. Валарр ахает, инстинктивно выгибаясь на матрасе, пытаясь избавиться от этого ощущения, но веревки держат крепко. Затем губы Эйриона оказываются на его шее. Он не целует. Металлические клыки царапают чувствительное сухожилие, вонзаясь в него с хирургической точностью. Резкая боль и чуть выступившая кровь, заставляют Валарра вскрикнуть, его бёдра дëргаются, но боль посылает электрический разряд прямо в пах. Его предательски твёрдый член пульсирует у живота. Он ненавидит то, как его тело реагирует на жестокость, как смесь страха и возбуждения затуманивает его разум. Эйрион спускается всё ниже, кусая и царапая. Его когти скользят по груди Валарра, оставляя красные полосы, похожие на следы звериных когтей. Это грубая прелюдия, лишённая нежности, призванная оставить отметины и причинить страдания. Но, несмотря на боль, внутри Валарра нарастает жар. Его дыхание становится прерывистым, он всхлипывает и тяжело вздыхает, впиваясь пальцами ног в простыни. Широкие браслеты на запястьях Эйриона пока не используются, они скользят по телу, словно обещание грядущей расправы. Эйрион опускается ниже, его горячее дыхание обжигает внутреннюю сторону бедра Валарра. Он впивается в кожу зубами, и Валарр вскрикивает, звук эхом разносится по пустым стенам. Боль яркая и жгучая, но она быстро сменяется пульсирующим возбуждением, которое, кажется, лишь усиливает чувствительность каждого нервного окончания. Эйрион встаёт и, плюнув себе на руку, смазывает уже твёрдый и напряжённый член. Он пристраивается между ног Валарра, крепко сжимая его бёдра. Он делает лишь один резкий толчок и погружается в него. Тело Валарра содрогается, из его груди вырывается болезненный стон. Эйрион не тратит время на растяжку и не ждёт, пока Валарр привыкнет. Он сразу задает жёсткий ритм, его бёдра двигаются с такой силой, что кровать трясётся. Металлические когти и пальцы впиваются в Валарра, удерживая его на месте, пока Эйрион вколачивается в него с неумолимой яростью. Пульсация от растяжения смешивается с болью от укусов и царапин. Это невыносимая какофония ощущений, которая, кажется, вот-вот разорвëт Валарра на части. Он чувствует себя использованным, сосудом для агрессии Эйриона, и стыд обжигает его щëки, даже когда его задница сжимается вокруг члена, проникающего в него. Эйрион хрипит над ним, издавая гортанные, звериные звуки. Он наклоняется, его металлические клыки касаются уха Валарра, отчего по спине парня пробегает дрожь. «Я кончу в тебя», — рычит он, и его голос искажается из-за металла во рту. Валарр бьется головой о подушку. Его оргазм нарастает стремительно, тугой комок в животе сжимается все сильнее с каждым резким толчком. Стимуляция слишком интенсивна, а боль скорее подстëгивает, чем сдерживает. Он уже близко, на грани. Как только начинают нарастать первые волны оргазма, Эйрион слегка подаётся вперёд, прижимая руки к груди Валарра, и широкие браслеты на них вдруг выпускают острые шипы. Они пронзают кожу. Колющая боль проникает в Валарра, когда металл впивается в тело. Из крохотных уколов начинает сочиться кровь. Валарр ахает, его глаза широко распахиваются, но ощущения кажутся далёкими, приглушенными. Его накрывает волна оргазма, заглушая боль от ран на теле. Валарр содрогается, а дырочка ритмично сжимается вокруг члена Эйриона. Его член брызжет спермой, которая покрывает живот белыми пятнами. Ослепляющее наслаждение накрывает его с головой. Он плывёт по волнам, его разум пуст, растворённый в экстазе. Валарр обмяк на матрасе, отголоски оргазма все еще отдавались в мышцах. Грудь его тяжело вздымается, пока он восстанавливает дыхание. Боль от браслетов превратилась в жгучую пульсацию. Он бросает взгляд в потолок, тут же замечая свои крепко привязанные к изголовью запястья. — Развяжи меня, — требует Валарр. Он демонстративно дёргается, но верёвка только сильнее впивается в и без того раздраженную кожу. — Ублюдок, посмотри, что ты со мной сделал. У меня кровь идёт. Эйрион, однако, выполняет только часть требований. Он смотрит на Валарра, точнее на его грудь, пересеченную кроваво-красными линиями. Он выпрямляется и подаётся вперёд, но не для того чтобы развязать веревку, а чтобы сменить положение. Теперь бёдра Валарра оказываются между его расставленных ног, и он зависает над ним, стоя на коленях. — Заткнись, — почти равнодушно бросает Эйрион. Он обхватывает пальцами свой член, который снова начал твердеть, не сводя при этом глаз с израненной груди Валарра. Вид яркой крови на бледной коже словно зажёг в Эйрионе искру безумия. Он начал медленно и размеренно поглаживать себя, при каждом движении вверх задевая головку большим пальцем. Валарр в ужасе наблюдает за тем, как неторопливо дрочит кузен, используя его изуродованное тело как инструмент для воплощения своих извращенных идей. — Не надо, — шепчет он. Не получив внимания, Валарр переходит на отчаянный крик: — Не смей! Эйрион, прекрати! Но Эйрион продолжает его игнорировать, поэтому Валарр изворачивается, пытаясь хоть как-то скрыться от тошнотворного зрелища. Эйриону это не нравится, он садится на пах и живот Валарра, намертво прижимая того к кровати. Валарр, хоть с уже большим трудом, продолжает извиваться, но тесное движение только распаляет Эйриона. — Отвали от меня! — кричит Валарр, пытаясь приподняться, чтобы сбросить с себя более тяжёлого Эйриона. — Сука! Отвали! Сопротивление оказывается бесполезным. Эйрион сидит на нём тяжело и неподвижно. Его кулак начинает двигаться быстрее, а взгляд затуманиваться. Металлические когти на левой руке цепляются за простынь и разрывают её. Валарр вздрагивает от этого звука. Он закрывает глаза, уже не в силах смотреть, как кузен мастурбирует над его ранами, но звуки остаются с ним: влажное скольжение кожи о кожу, тяжелое хрипение Эйриона, скрип пружин кровати. Он чувствует, как усилилось давление на его живот, а хрипы Эйриона стали частыми и резким: он готовится кончить. Эйрион издаёт гортанный стон и напрягается. Его рука яростно дёргается раз, другой, и Валарр чувствует, как сперма брызжет на его грудь и живот. Эйрион прерывисто выдыхает, его плечи опускаются, но он не слезает с Валарра. Вместо этого он снова наклоняется вперёд, опирается когтистой рукой о плечо Валара, а другой направляет свой обмякший член к груди кузена, чтобы размазать свою сперму и смешать её с его кровью. Валарр инстинктивно дёргается, и металлические когти тут же приближаются к его горлу в явной угрозе. — Мерзость, — довольно заключает Эйрион, осмотрев свою «картину». Он в последний раз лениво трëтся бёдрами о живот Валарра, а потом тянется к изголовью кровати. Валарр замирает, ожидая подвох, но Эйрион наконец развязывает узел стягивающий его руки. Валарр поспешно опускает их и трëт красные, с содранной кожей, запястья. Потом прикасается к своей груди, пачкая пальцы липкой смесью крови и спермы. — Больной ублюдок, — сквозь зубы цедит Валарр, вытирая руку об и без того грязную простынь. Он толкает Эйриона в плечо, заставляя убраться на другую сторону кровати. — Как ты мог?.. Ëбанный психопат... Эйрион невозмутимо падает на матрас, лениво вытирая руки о всё ту же многострадальную простынь: — Ты же получил, что хотел. А я взял, что было нужно мне. — Заткнись нахуй, — огрызается Валарр. Он не собирается спорить с Эйрионом. Лучше он просто уберётся отсюда поскорее. Валарр садится, свесив ноги с кровати. Всё тело уже начало ныть. Он осматривает свою грудь, покрытую царапинами и засохшей спермой с кровью. Он чувствует себя грязным, использованным, и его охватывает стыд. — Мерзкое чудовище... — с отвращением шепчет Валарр. Подтянув к себе край простыни, он наскоро вытерся ею. Раны защипали, но ему было плевать. Эйрион садится, со скучающим видом наблюдая, как Валарр натягивает бельё: — В следующем месяце приготовлю для тебя что-то новенькое, — спокойно заявляет он, словно говорил о каком-то пустяке. Из-за дрожащих пальцев Валарр одевается не так быстро, как ему хотелось. Он не смотрит на Эйриона. Не может. Если бы он взглянул на эти металлические клыки, на когти, которые разрывали его, он бы не выдержал. Наверное, он бы избил кузена, или хотя бы попытался. Но зная, насколько сильный Эйрион, он с большей вероятностью был бы истерзан им сильнее, чем сейчас. — Нет, — тихо, но твердо произносит Валарр. Он поворачивается к двери, положив руку на латунную ручку. Замирает, стоя спиной к кузену. — Это не повторится. — Мы уже это проходили, — насмешливо хмыкает Эйрион. — Я серьёзно, — шипит Валарр. Он стискивает ручку двери, словно это было горло Эйриона, в которое он так хотел вцепиться. — Мы закончили. Ты совсем слетел с катушек, и я не хочу, чтобы в следующий раз ты меня прикончил. Псих! Валарр не дожидается ответа. Распахнув дверь, он вылетает в полутёмный коридор, и чуть ли не бегом удаляется подальше от квартиры, где остался, облаченный в жуткие украшения, Эйрион, превративший его тело в поле боя.