Альбом и карандаши

Лунный свет пробивался сквозь высокие окна особняка Майклсонов, ложась холодными полосами на паркет. В доме было непривычно тихо — Ребекка укатила в город, а Элайджа, как обычно, занимался делами семьи где-то в кабинете. Кол замер у входа в гостиную. На диване, окруженный эскизами и разбросанными угольными карандашами, полулежал Клаус. Его вечно напряженные плечи сейчас расслабились, а веки тяжело опустились. Грозный гибрид, заставлявший мир дрожать, уснул прямо за работой. Кол усмехнулся, но в этой усмешке не было привычного вызова. Он подошел ближе, стараясь не шуметь. Вид спящего Никлауса был редким зрелищем — обычно тот бодрствовал, снедаемый паранойей или жаждой власти. Сейчас же он выглядел почти... уязвимым. — Опять изводишь себя, брат, — едва слышно прошептал Кол. Он заметил, что Клаус слегка вздрогнул во сне от ночного сквозняка. Кол не задумываясь снял свой дорогой пиджак и аккуратно накрыл им брата. Затем, проявив несвойственное ему терпение, он начал осторожно убирать альбом и карандаши с колен Ника, чтобы те не упали. Когда Кол коснулся его руки, Клаус что-то невнятно пробормотал, не открывая глаз, и инстинктивно подался навстречу теплу. Кол замер. Вместо того чтобы отстраниться, он присел на край дивана и осторожно запустил пальцы в светлые кудри брата, перебирая их. Клаус выдохнул, его лицо окончательно разгладилось. В этот момент не было ни кинжалов в сердцах, ни вековых обид. Был только покой. Кол склонился и почти невесомо коснулся губами виска брата. — Спи, Ник. Сегодня я присмотрю за твоими монстрами вместо тебя. Он так и остался сидеть рядом, охраняя этот редкий момент тишины, готовый разорвать любого, кто посмеет его нарушить.