не плачь.

не плачь, еще одна осталась

ночь у нас с тобой.

за окном стояла легкая морось. девушка обвила мужскую спину руками, носом утыкаясь в его одежду, пропахшую дорогим парфюмом. ханыль тихо дышала мужчине под ухо, а зодилу не оставалось ничего, кроме как тупо смотреть в потолок. его ладонь лежала на женских лопатках, проступающих сквозь тонкую футболку. прикосновение это было будто предназначено для того, чтобы оказаться последним. — ненавижу дожди… — тихо промурлыкала хан, томно вздохнув. тифон прекрасно знал, что в дождливую погоду ее одолевал озноб. и тоска. — завтра обещают потепление. — завтра меня уже не будет в японии. зодил хотел было недовольно закатить глаза, но вместо этого лишь поджал губы. конечно. мысль о том, что она навсегда уедет из страны, сжирала изнутри. казалось только вчера они шли на свое первое свидание, только вчера девушка получила от него первый букет, только вчера он впивался руками в ее волосы, пытаясь запомнить это мгновение, запечатать в своей голове на всю жизнь. а завтра уже ничего не будет. — прости, что так вышло. — она подняла на него глаза, и тифон лишь тихо поерзал на постели, пытаясь скрыть напряжение. это была их последняя совместная ночь. другие бы потратили ее на страстный секс, но им было вообще не до того. — не извиняйся. — оба понимали, что ее вины здесь нет. просто так сложилась жизнь — деспотичный отец выдает свою дочь замуж, заставляя уехать на противоположную часть мира, будто она собственность, которой он вправе распоряжаться. снова тишина. раньше, когда она возникала между ними, оба наслаждались — теплом, запахом меда, который стоял в их квартире, щебетанием птиц за окном и шумом телевизора. сейчас тишина скрежетала, царапала грудную клетку изнутри, добираясь до свежего мяса. зодил уже смирился — не до конца, конечно. он пока не мог представить себе жизнь без ханыль. слишком хорошо она нынче вписывалась в его картину мира. хан подняла глаза на мужчину. он сквозил серьезностью — если бы они не были вместе на протяжении нескольких лет, она бы подумала, что он зол. вину перед ним она не искупит никогда. — ты ведь знаешь, как я люблю тебя. его пальцы на женской лопатке чуть дрогнули, но зодил сдержался. он бы не позволил себе сейчас ни вольностей, ни лишних эмоций. держался спокойно, как всегда. а внутри бушевала вьюга. они никогда прямо не говорили «я люблю тебя, будь со мной, я хочу прожить с тобой всю жизнь и умереть в один день». просто это было очевидно — по уютному молчанию, по их неловким прикосновениям, по чувственным поцелуям и словам, в которых не было «люблю» — было «я рядом» и «все будет хорошо». он уже представлял, как возвращается в пустую квартиру после работы. ханыль всегда ждала его, спящая в постели, и зодил не смел винить ее в том, что девушка не приготовила ужин. а теперь его постель мало того, что будет холодной, так еще и навечно пустой. по коже пробежал холодок, когда сквозь ткань майки просочилась влага. хан даже не заметила, как слеза скатилась по щеке. уже забыла, как зодил обещал никогда не допускать ее слез. — ну, перестань. — протянул мужчина, и рука с женской спины поползла на пшеничные волосы ханыль, из-за чего она заметно дрогнула. — ночь еще не кончилась. — знаю. морось за окошком чуть затихла, но хан продолжала дышать так же громко и глубоко — нос заложило от подступивших к горлу слез. она вспоминала, какое будущее планировала в японии. будущее, которое тлело на глазах. — что планируешь делать дальше? — она рассматривала маникюр на руках, и как назло ее голубые глаза зацепились за парную татуировку на кисти. зодил пожал плечами. — не знаю. продолжу вести фирму в горы. — понятно. — а ты? он почувствовал, что она чуть ближе вжала руки в его спину. — наверное, повешусь. — прекрати. — зодил чуть заметно нахмурился. ханыль частенько подшучивала на эту тему — он всегда реагировал на такие слова остро. в контексте нынешних событий эта фраза казалась страшнее, чем само ее исчезновение из его жизни, которая только начала налаживаться. девушка промолчала. морось за окном не заканчивалась.