За железными дверями прячется секрет

"О Господь всемогущий, прости меня, раба грешного, за своеволие ужасное, за слова страшные. Я пишу тебе, чтобы высказать всю муку страшную, боль моей жизни насущной. Я хочу помолиться за убиение души чужой, не боюсь грех на душу собственную взять ибо терять мне уже нечего. Завтра ждёт меня работа трудная, дорога дальняя, и, быть может, не дойду я до конца самого, сгину по дороге как ишак от хвори неземной. И молю я тебя, вездесущего, не кори ты меня за то, что напишу ниже, просто высказать хочу перед смертью все мысли свои сокровенные. Рассказать хочу про сына хозяина моего, чьё появление на свет стало причиной смерти многих десятков людей, что служили его отцу верой и правдой. Каюсь, Господь, ибо я хотел взглянуть в эти глаза, где таились безумные планы и придумывались козни скверные. Я хотел вцепиться в эти шелковые волосы, что развевались на ветру, пока кучер загонял коней так, что из их рта текла белая пена. Я хотел схватить и швырнуть его на дорогу за шкирку, прямо за лоснящуюся на солнце шубу из меха бенгальских тигров, тех самых, что его отец зверски убил тебе на потеху. Я мечтал сломать каждый его тонкий перст, которыми он так любил держать дымящуюся сигарету, выжигая тело изнутри, хоть это и неважно, ведь его душа давно выгорела под светом лучей из богатства и славы. И бумажная корона из тончайшего метала, что он каждый день заставлял людей вырезать для себя. И их кровь не единожды окропляла столь прекрасное создание, что сделал сам человек. Не он, ведь этот юноша - сам дьявол во плоти, да упокой Господь мою душу грешную. Его образ являлся мне во снах, и в них я расправлялся с тобой, зверски, до безобразия потроша его милое наивное личико, и молчала совесть моя, о мой Бог, и не мог я перестать думать об этом. Ведь мальчишка богат и красив, а отцу его, хозяину моему, подвластна целая империя. Он был так избалован, высокомерен и глуп, ему чужды были мысли о чужом благополучии. А я видел, видел как страдают люди, по его повелению построившие целый дворец из золота, люди, чьи спины много дней обжигало солнце жаркое и металл нагретый. Я видел воочию, как мои товарищи один за другим погибали от невыносимых потуг, не выдерживая слишком трудной в их годы работы. Он, этот бездельник, Господи, прости мне такие грешные откровения, предавался счастливым мечтаниям и надеждам, пока мы гнили во тьме, аки безвольные рабы своего дела. Он чёртов папенькин сынок, я надеюсь, после смерти дьявол здорово отыграется на его шкуре, а душу прогнившую ты, о Господь, покараешь и обретёшь на вечные муки. Аминь!" — Что это? - юноша брезгливо отшвырнул от себя замаранный кусок пергамента, где смазанными буквами были видны корявые письмена. - Кто осмелился такое написать?! — Ваше сиятельство, мы нашли это в лачуге одного из рабов, что отправлен был в другое королевство в качестве подарка, по вашему приказу. — Почему не взыскали?! Казнить изменника, но сначала отрубить язык и устроить ему публичную порку! — Так ведь умер он по дороге, ваше сиятельство, стар был, да и ноги не те, вот и не сдюжил перехода. — Раз изменника нет в живых, значит, наказание переходит по узам кровным. Кто есть у него? Жена? Брат? Всех порешить, никому спуску не давать! — Нет их, ваше сиятельство, сгинули все: жену на плаху отвели за то, что споткнулась при вашем сиятельстве, вы и повелели ей ноги отрубить. А там заражение пошло и смерть неминуемая. Брата в острог посадили, не выдержал гнёта надсмотрщиков и приказу воспротивился, там и помер от голода. А остальных кого болезнь скосила, кто на работах умер. — И что, вообще никого не осталось?! Не может быть! Расплодились изменники, а их родню не сыщешь? А ну найдите мне хоть одного живого, с кого взыщу я за преступление страшное!! — Ваще сиятельство, нашли в лесу соседнем девчонку маленькую, мы ей эту записку показали, вдруг знает предателя, а она запричитала "папенька, папенька". Насилу успокоили, дочь его, видимо, маленькая совсем, ей годков 8 от силы. — Привести сюда бесстыжую! Будет за преступление папино расплачиваться. В зал привели девочку, в тряпьё одетую. Шла она медленно, едва перебирая ногами, стража её практически на руках несла, до того слаба и беспомощна была девочка. Подвели её к трону красивому, к потомку благородной династии, что восседал гордо и с презрением оглядывал гостью. — А ну отвечай! Кем тебе приходится человек, написавший эту записку? — Папенька... Где мой папенька?.. — Твой папенька нарушил закон. Понимаешь? — Нет, нет, он не мог, я знаю папеньку, он очень добрый, я его люблю. Девочка заплакала, и, глядя на её слёзы горючие, дрогнуло что-то у юноши в груди, как будто раскололся айсберг каменный. — Папа твой плохие слова о его сиятельстве написал. - вмешался стражник, направляя секиру на рыдающую на коленях сиротку. - Ваше сиятельство, прикажете бросить её к тиграм? Или отрубить ей голову? — Нет, почему же. Она маленькая, тигра достаточно ей будет и одного. С этими словами юноша взял свисток, что висел на его руке словно цепочка серебряная, и свистнул. Через пару минут в залу вошел слуга, держащий на цепи огромного тигра. Его шерсть красиво переливалась в свете солнечных лучей, а из открытой пасти капала слюна, показывая острейшие клыки. Зверь тихо рычал, навевая опасность одним своим видом, отчего у стражей на душе становилось как-то неуютно. — Бонифаций, преподай нашей преступнице урок. ФАС! Повинуясь приказу, слуга отцепил цепь от его ошейника и животное в два прыжка оказалось возле девочки, готовясь запустить когти в её молодую плоть. Но внезапно произошло то, чего никто не мог ожидать. Девочка, завидев тигра, села на пол и протянула к нему руки, будто приглашая в объятия. И, о чудо! Тигр, вместо того чтобы растерзать дочку преступника, вдруг мягко зарылся в распростёртые объятия головой и лёг рядом с ней, словно позабыв о команде сверху. А девочка засмеялась. Её тонкий переливчатый смех раздавался в помещении, а её тоненькие ручки гладили дикого тигра как большого кота, а тот только мурчал и подставлял под её тонкие пальцы шерстяную мордашку. — Ваше сиятельство, прошу прощения, вероятно, зверь сегодня не в духе, разрешите мне отправить его в вольер? — Не стоит. - ошарашенный юноша медленно поднялся с места, подходя к смеющейся девочке и довольно разлёгшемуся тигру. - Как ты..? — Спасибо, я люблю котиков. Они очень милые. - девочка лучезарно посмотрела на парня, как будто не видя, что тот хотел отправить её на растерзание. И его это поразило до глубины души. Наивная, как же она странно смотрелась на фоне свирепых стражников, готовых в любой момент дать ей смертный приговор. И это почему-то подкупало.. — А хочешь.. Хочешь, я сделаю так, чтобы ты могла каждый день общаться с этими котиками? - неожиданно смерив пыл, спросил юноша, поправляя пушистую накидку на своих плечах. — Да, конечно хочу! - жалостно закивала девочка, почесывая за ухом внезапно подобревшего тигра. — Отвести её в мои покои. И Бонифация оставьте там же. — А что с приговором? — Пусть подрастёт немного, тогда и расплатится за все грехи своего отца. Кто бы знал, что это решение повлечёт за собой столь странные и невероятные изменения в жизни его сиятельства. Ведь эта девочка, любящая животных больше жизни, поселилась у него. Они вместе учились и играли, она научила его готовить и в тайне от других они гуляли на задворках королевского дворца. И как бы глупо это не звучало, когда девочке исполнилось 18 лет, парень осознал, что влюбился. И влюбился по-настоящему. "Не сбылось отцовское пророчество," - писала потом в своих письмах девушка, - "Ибо его злейший враг после его смерти полюбил его собственную дочь" «Я немножко заблудился, но это ничего, потому что, надеюсь, Вы шли со мной и мы заблудились вместе» - писал юноша. Ведь он действительно заблудился. Заблудился в одиночестве богатого рода и потерял дорогу к спасению души своей.