За железными дверями прячется секрет

- Хитрый лис. Он опирается на стену спиной, не сводя взгляда с чужих глаз. Ухмылка недоверчивая, проницательный взгляд, веревка на шее совсем не мешает думать. Он выглядит озабоченным, хвост мечется в воздухе взад и вперед, отчего где-то внизу живота собирается странныё тёплый комок, а по телу проходит дрожь. Как называется это чувство? Может, я заболел? Хочется пить, но я не сдвинусь и с места, глядя на воришку, что так нагло и бесцеремонно проник в мой дом. Он выглядит виноватым. Хочу прочитать его мысли, но он лишь отворачивается, глупо прижав уши, как сбитый с толку щенок. Нога согнута в колене, и я вижу под повисшей тканью шорт бледные ноги. Кожа гладкая, совсем как у девчонки, а эти черные чулки только интригуют мой жадный взгляд. Хотя о чем это я? Я ведь просто хотел поймать вора, хорошенько связать его и отвести туда, где ему следует быть. Но мой разум тупеет с каждым мгновением, посвященным ему. Волосы прилипают к его потному лбу, я чувствую себя извращенцем, но ему безумно идет. Мне нравится видеть его беспомощность, чувствовать, как начинает полыхать звериное нутро. Он настораживается, лис смотрит, но не бежит, наблюдая за моими движениями. Я хочу сделать как правильно. Сделать, как надо. Но оказываюсь близко. Непозволительно близко для хозяина полицейской конторы. Рыжий хвост шуршит по гладким обоям, а я придвигаюсь поближе, хватая веревку цепкими лапами. Мы полулюди, полузвери, нам несвойственны инстинкты, но я бросаюсь на лиса как волк, закрывая своим телом его. Мои уши горят, я напряженно подтягиваю воришку к себе, обнюхивая его одежду и шею. Он пахнет потом и лукавством, его глаза изучают меня, словно обдумывая дальнейшую речь. Я касаюсь его груди, он резко фыркает, и я вжимаюсь в противоположную стену. Осознание бьет набатом по голове, я прячу за длинными ушами красное от смешанных эмоций лицо. Мальчик-лис, парень в голубой униформе футбольного клуба. Что он забыл в этой дыре? Зачем он залез в мой дом? Наваждение пропало, и я с ужасом схватился за голову, понимая, что просто поддался чутью, в полнейшей темноте связав незваного гостя. Во мне говорила усталость, в нём - молчаливый ужас и паника, должно быть. Странно, что он ещё не закричал, попав в руки настоящего маньяка. Ведь после этого всего я никем другим не могу быть, верно? Маньяк, педофил, позарившийся на красивое тело... Нет, хватит, я не такой. Я сбит с толку, собственное поведение было мне не ведомо. Я не знал, что творю. Может, всё дело в гормонах, что я годами подавлял? Нет. Дело во мне и только во мне. Никакие таблетки тут не при чем. Я остолбенело вытираю с лица капли пота, кажется, я так сильно испугался за него, что прокусил губу. - Прости. Я тебя развяжу. И ты уйдешь. И больше никогда не вернёшься в мой дом. Усёк? - Ты тоже... Из этих? Я впервые слышу его голос. Мне кажется, что я схожу с ума, всё путается, я чувствую, что уже на грани, но пока не совсем. Я могу четко излагать мысли, но это очень запутанно, и не поддаётся разумному объяснению лучше, чем моя непутёвая теория... - Эй! Ты же тоже из них, я прав? Из тех, кто не подавил животные инстинкты? Я забываюсь, молчание длится дольше положенного, и я спешно выдаю ответ, не успев толком осмыслить вопрос. - Нет, что ты такое говоришь?! Слушай, прости меня, парень, я малость заработался, вот и понесло. Давай забудем про всё это? Ты пойдешь домой, а я не подам заявление за проникновение на частную собственность.... Звучит это еще бредовей, чем думается. Я спешно развязываю веревку, хорошо, что в состоянии аффекта я смог лишь слегка обвязать её вокруг пояса и рук. Пальцы не слушаются, я нервничаю, когда последняя петля спадает на дощатый пол. После нападения на ребенка меня ждет несколько лет судов, а потом лет пять в колонии строгого режима. А может, еще чего похуже. Впрочем, преступление такого плана всегда заканчивается кастрацией или обрезанием хвоста. Одна оплошность - и любой может попрощаться с своим достоинством. Забавно, я столько надежд возлагал на этот закон, а по итогу стану одним из тех, на ком его исполнят... Колени подогнулись, а перед глазами пролетела беззаботная молодость. Так глупо, и в 25 лет... В самом расцвете сил. - Нет, подождите, но вы ведь тоже... - голос юноши вырвал меня из паутины сомнений и страхов. - Чувствовали это? Парень показал на свой хвост, который обвис и теперь безвольно лежал на полу, как немытая тряпка для ржавчины. - Ты о чём? - я напрягся, его слова будто возвращали меня в это состояние, необъяснимое, неконтролируемое. Страшное. - Когда вы схватили меня, мне казалось, вы.. Чувствуете тоже самое, что и сейчас.. Одно касание рыжей лапы, и я срываюсь с места. Место и время уже неважно, я в пространстве, глаза горят, в ушах стоит невыносимый звон всего сущего, а во рту скапливается слюна. Мои ноги натянуты, я спускаю тетиву, и мы снова оказываемся рядом. Его рука у меня на загривке, его хвост опять ходит ходуном, а мои уши торчат прямо, как фонарный столб в заснеженной долине. - Что это? - мы спрашиваем одновременно, он вслух, а я - лишь в мыслях, но ответ повисает в воздухе, ведь никто из нас не решается его произнести. В книгах такое называется влечение, проявляющееся в бесконтрольном желании охотника убить, а жертвы - сбежать. Азарт и агония, страсть вперемешку с отчаянием, то, чего все так сильно боятся и пытаются искоренить: животные инстинкты... Неудержимые, в былые времена они захватывали тела один за другим, пробуждая в людях зверей. Но сейчас повадки животного это едва ли не смертельный грех, наказание - тюрьма, срок - вся оставшаяся жизнь. Но эта причудливая реакция двух непохожих тел могла быть связана только с этим чувством. Я бью себя по голове, пытаясь отцепить руки от чужих плеч. Чужая кожа под тканью кажется нежной, я одёргиваю себя, но тело не слушается. А лис, казалось, и не пытается сопротивляться. Я не понимаю, где мы, но мои ноги прижимаются к его туловищу, внутри всё горит как от всплеска возбуждения в 14 лет, но я всего лишь коснулся, не более того. Разум покрывает пелена, я всё еще могу соображать, но мои мысли притупляются, как будто я сточил краеугольный нож. - Мне.. нравится это чувство. - его голос ровный, дыхание спокойное, ни капли нервозности, а в глазах нет ни тени страха. ОН обнимает меня, обволакивая нас двоих спертым ароматом влажных выделений. Я задыхаюсь от его запаха, а он ведет носом по моей щеке, притираясь всё ближе. Кажется, его благовоние втёрлось в мою кожу намертво. - Пожалуйста, давай... Продолжим? - Ты просишь невозможного! Я кролик, а ты лис, и ты еще ребенок, мать твою! - собственный голос оглушает, хоть на самом деле я едва слышно шепчу ему на ухо. - Мне 20 лет, и я пришёл сюда по твоему запаху. Я снова задыхаюсь, руки бессвязно ползают по крепкой фигуре юноши, я срываю с него футболку, разрывая ткань на куски маленькими коготочками. Меня не удивляет, что я так могу. Порыв отключает логику, я осознаю происходящее, но ничего не могу с собой сделать. Или не хочу? Я запутался. Не пристало офицеру полиции, пусть и такому молодому, заниматься столь запретными вещами! От сомнений раскалывается голова. Эти разумные мысли причиняют мне боль. - Пожалуйста, отдай меня себе.. - Ты пожалеешь. Мы оба будем жалеть. - Плевать, меня кстати Ваня зовут, и я хоч...амх-м! Голос потонул в тот миг, когда наши челюсти соприкоснулись, и два тела пронзила струя оргазма. Я касался его, забираясь руками под шорты и трогая то, что скрывала мягкая ткань. Он прижимался ко мне, обтираясь грудной клеткой о влажную рубашку. Я стянул чулок, медленно, слишком медленно пройдясь по бархатистой коже крупных ляжек. Лис плавился в моих руках, оставаясь невозмутимым. Хитрая ухмылка скользнула по его лицу. Я чувствовал, что краснею, уши трепетали от возбуждения, я был на взводе, руки дрожали, движения были бурные и порывистые, наивные и несдержанные. У него - уверенные и четкие. Грубый укус. Я ощутил, как кровь стекает по коже. Мои руки нащупали пушистый хвост и сжали мягкую шерстку. Парень вздрогнул, гортанно застонав мне на ухо. Лисий хвост такой чувствительный, однако. Я на коленях, он передо мной. Ему хорошо, он раздвигает ноги шире, сильные мышцы держат тело в воздухе еще пару мгновений, пока я не подхватываю его сам. Он быстр и проворен, не скромничает и ластится, как настоящая лисица, обнимая меня за шею. Я приближаюсь. Он насаживается сам. Кусает в загривок. Я хрипло рычу, сжимая его хвост. Дымка глазах окончательно забирает моё зрение. Я двигаюсь на ощупь, он отодвигается назад, отчего мне хочется ввести его глубже. Мы делаем это рывками, бешеный ритм, беспорядочные заходы. Кролики не созданы для того, чтобы трахать кого-то. А лисы никогда не сношались с другим зверьём. Рыжие ушки навостряются, финал уже близко. Колени дрожат, голоса сорваны, лапы вцепились в плоть, а бедра подмахивают в унисон тихим хрипам. Он широко открывает рот, молча выдыхая спертый кислород. Я высовываю язык, мы целуемся. Это происходит очень быстро. Трение сильное, я знаю, что ему больно, но лис не останавливается. Мы резко отдаляемся, чтобы через секунду сблизиться вновь. Я отключаюсь в мучительном экстазе, падая на спину. Мои руки сжимают изнуренное тело, он падает следом, я делаю последний толчок. В ушах тишина. В горле сухость. В лисе я. А он на мне.