Сон длиною в жизнь

В вагоне поезда Юзуки выглядела как обычный пассажир, если не считать огромного вороха волос, который она использовала вместо дорожной подушки. Кёджуро Ренгоку сидел напротив, воодушевленно поедая бенто и выкрикивая «Вкусно!». — Юзуки-сан! Твоё присутствие здесь — залог успеха! Твоя Луна и моё Пламя осветят этот поезд! — Кёджуро сиял так ярко, что Юзуки пришлось натянуть повязку на глаза пониже. — Ренгоку-сан... вы очень шумный... — промямлила она. Но с лёгкой улыбкой на лице. Танджиро присел на край сиденья, а Зеницу, всё еще вздрагивающий от каждого гудка паровоза, буквально зарылся в складки огромного белого хаори Юзуки, как в спасительный кокон. — Юзуки-сан, — Танджиро заговорил тише, стараясь не перекрикивать восторги Столпа Пламени, — я слышал, что ваше Дыхание Ночи позволяет вам чувствовать демонов даже во сне. Это правда? Юзуки приоткрыла один глаз — серебристый серп блеснул под повязкой. — Не совсем... — она зевнула, прикрыв рот ладонью. — Я просто не разделяю мир на «сон» и «реальность». Демоны приносят с собой холод. А холод всегда мешает спать... Ренгоку, доедая последнюю порцию риса, внезапно посерьезнел, хотя улыбка не сошла с его лица. — ХОРОШИЙ НАСТРОЙ! Но помни, Юное Пурпурное Око: в этом поезде творится странное. Люди исчезают бесследно. Мы должны быть начеку! В этот момент по вагону пронесся резкий, леденящий сквозняк. Свет ламп мигнул и стал тускло-желтым. Юзуки резко выпрямилась, её волосы, рассыпанные по сиденью, словно живые, шевельнулись. В проходе возник уродливый, длиннорукий демон, чьи глаза горели безумием. — Еда... — прохрипело существо, бросаясь на охотников. Ренгоку среагировал мгновенно, но Юзуки была чуть быстрее в своей «сонной» грации. Не вставая с места, она лишь наполовину вытащила клинок из черных ножен. — Дыхание Ночи: Вторая форма. Колыбельная замерзшей тени. Серебристая вспышка рассекла воздух. Демон даже не успел вскрикнуть — его тело распалось в пыль, не коснувшись пассажиров. Ренгоку громко рассмеялся, одобряюще хлопнув по колену. — ПРЕВОСХОДНАЯ СКОРОСТЬ! Твои движения точны, как ход часовой стрелки! Юзуки снова обмякла, укладываясь на свой «подушку» из волос. — Слишком... быстро... — прошептала она. — Теперь мне точно нужно... отдохнуть... Танджиро хотел что-то спросить о технике, но почувствовал, как веки наливаются свинцом. Ренгоку, только что сиявший энергией, внезапно замер с закрытыми глазами. Поезд мерно постукивал на стыках, а по стеклам вагона поползли странные, похожие на вены узоры. Сознание Юзуки начало погружаться в туман... В её сне она снова была маленькой, в том тёмном доме. Но в этот раз, когда тень отчима потянулась к ней, Юзуки не зажмурилась. В её сне вдруг появился Санеми, который просто вышвырнул тень за дверь, и Кёджуро, который осветил комнату огнем. Она поняла, что это ложь. Она проснулась первой. Когда поезд начал сходить с рельсов, Юзуки использовала Девятую форму: Лунная Паутина, чтобы создать из своих волос и энергии тончайшие, но прочные нити, которые смягчили удар для пассажиров в её вагоне. Стены вагона начали пульсировать. Обшивка лопалась, выпуская наружу склизкие, покрытые венами щупальца Энму. Пассажиры кричали, но Кёджуро Ренгоку уже был в движении. Его клинок превратился в сплошной вихрь огня, выжигая плоть демона целыми пролетами. — ЮЗУКИ-САН! — проревел он, разрубая сразу пять щупалец одним взмахом. — ЗАЩИЩАЙ ПОСЛЕДНИЕ ПЯТЬ ВАГОНОВ! Я ВОЗЬМУ НА СЕБЯ ПЕРВЫЕ ТРИ И ТЕХ, КТО В ЦЕНТРЕ! Юзуки не ответила — она уже была в трансе. Её движения стали пугающе плавными, почти ленивыми, но за этой ленью скрывалась скорость молнии. Огромное белое хаори развевалось, как знамя, когда она скользила по проходу. — Дыхание Ночи: Пятая форма. Снегопад полнолуния. Она даже не смотрела на щупальца. Юзуки двигалась с закрытыми глазами, ориентируясь по малейшим колебаниям воздуха. Каждый взмах её зазубренного клинка оставлял в воздухе серебристые разрезы, которые не исчезали сразу, а продолжали «дорезать» плоть демона еще секунду после удара. Щупальца Энму опадали кусками гнилого мяса, не успев коснуться ни одного ребенка. В какой-то момент щупальца зажали её в углу, стремясь раздавить массой. Ренгоку уже хотел броситься на помощь, но замер. Юзуки едва заметно улыбнулась во сне. — Восьмая форма: Танцующая тень. Она буквально исчезла из тисков демона, материализовавшись над ними. Её меч двигался так быстро, что казалось, будто в вагоне расцвел огромный цветок из лунной стали. Кровь Энму брызнула на стекла, но на белоснежном хаори Юзуки не осталось ни пятнышка. — БЛЕСТЯЩЕ! — Кёджуро разрубил оставшуюся часть плоти в вагоне. — МЫ ПОБЕЖДАЕМ! Но в этот момент поезд содрогнулся. Танджиро нанес финальный удар по шее Энму под кабиной машиниста. Гигантский состав, сошедший с рельсов на огромной скорости, начал заваливаться на бок. Грохот разрываемого металла перекрыл всё. — ВСЕМ ПРИГНУТЬСЯ! — крикнул Ренгоку, втыкая меч в пол, чтобы удержаться. Юзуки не могла зацепиться — она была в середине вагона. Когда центробежная сила швырнула состав под откос, она вылетела сквозь лопающееся лобовое стекло вагона, словно упавшая звезда. Мир превратился в хаос из летящей земли, искр и обломков. Юзуки летела сквозь ночной воздух, её длинные волосы шлейфом тянулись за ней, а венок из глицинии чудом удерживался на голове. Она сгруппировалась в воздухе, используя инерцию, и приземлилась на ноги, проехав по земле добрых десять метров и подняв столб пыли. Поезд за её спиной замер, превратившись в груду искореженного железа. Юзуки тяжело дышала, её повязка на глазах сползла, обнажая сияющие лунные глаза. Она медленно поднялась, отряхивая хаори. Тишина, наступившая после крушения, была оглушительной. Она видела Танджиро, лежащего на земле, и Кёджуро, который уже выбирался из-под обломков, целый и невредимый. — Мы... живы? — прошептала она, чувствуя, как адреналин медленно отпускает её тело.

Когда пыль осела и появился Аказа, Юзуки замерла. Она помнила их встречу на поляне. — Опять ты? — Аказа посмотрел на неё, а затем на израненного Кёджуро. — Я же говорил тебе спать, девочка. Это не твой бой. Этот человек... он достиг предела. Я хочу превратить его в демона.

***

Битва была запредельной. Аказа, одержимый силой духа Кёджуро, практически игнорировал присутствие Юзуки. Он использовал её атаки как препятствия, виртуозно подставляя под её лунные серпы самого Ренгоку, из-за чего Юзуки раз за разом приходилось в последний момент обрывать свои техники, чтобы не ранить союзника. И вот, этот страшный момент. Звук удара, который невозможно забыть. Кулак Аказы проходит сквозь грудь Столпа Пламени. — КЁДЖУРО-СА-А-АН! — крик Танджиро разорвал ночную тишину, но Юзуки не кричала. В её глазах, обычно сонных и мягких, что-то окончательно разбилось. Вся её многолетняя усталость превратилась в ледяную, абсолютную концентрацию. Она поняла: Аказа не остановится. Когда первые лучи солнца коснулись горизонта, Аказа в панике попытался вырваться, но Кёджуро держал его мертвой хваткой. Юзуки взмыла в воздух, её волосы развевались, как знамя скорби. — Дыхание Ночи. Секретная форма: Лунная рябь! Из её клинка вырвались сотни острейших лунных серпов. Они не просто резали — они, подобно огромным гвоздям, впились в тело Аказы, буквально пригвоздив его к земле. Он был распят на гравии собственными тенями Юзуки. — Умри в огне солнца, демон! — прошипела Юзуки, приземляясь рядом. Её лицо было белым как полотно, из носа текла кровь от перенапряжения. Аказа взревел. Солнце жгло его кожу. И в этот момент он совершил немыслимое. Под жутким давлением серпов Юзуки, он сам — рывком — оторвал себе обе руки, зажатые Кёджуро, и вырвал собственную голову из тисков лунных нитей, буквально разорвав себе шею. Все замерли. Танджиро уже видел победу. Юзуки стояла в метре, тяжело дыша. Но тело Аказы, превращенное в кровавое месиво, не рассыпалось прахом. Оно начало пузыриться и восстанавливаться прямо на глазах. Без рук, с едва держащейся головой, он метнулся в спасительную тень леса. — Почему?! — вскрикнул Танджиро. — Серпы Юзуки-сан прошили его насквозь! Юзуки упала на колени, глядя на свои дрожащие руки. — Яд... — прошептала она. — Мои серпы... это просто сталь и воля. В них нет яда Шинобу... Я только задержала его, но не отравила... Она подползла к Кёджуро. Он всё еще улыбался, несмотря на дыру в груди. Солнце полностью взошло, освещая его золотые волосы. — Юзуки-тян... — прохрипел Ренгоку. — Не вини себя... Твои серпы дали мне время... увидеть рассвет. Ты... ты была великолепна. Стань сильнее... Луна должна светить... даже когда пламя гаснет. Юзуки уткнулась лбом в его плечо. Её волосы накрыли их обоих, словно саван. Она не плакала в голос, но её плечи мелко дрожали. В этот момент она ненавидела свою «чистую» Луну. Она ненавидела то, что её техники хватило, чтобы пригвоздить демона, но не хватило, чтобы его испепелить.

***

У ворот Поместья Бабочек их встречали Какуши и несколько Столпов. Первым шел Танджиро, поддерживаемый Зеницу и Иноске, но все взгляды были прикованы к фигуре позади. Санеми, который примчался в поместье быстрее ветра, замер у входа. Он ожидал увидеть Юзуки сонной, ворчащей о том, как её укачало в поезде. Вместо этого он увидел воина. Юзуки шла сама. Её пурпурное хаори было разорвано, всё в пятнах крови — её собственной и Кёджуро. Её волосы, обычно мягкие и пушистые, были спутаны, в них застряли щепки от взорвавшегося поезда. Но самое страшное было в её лице: она не спала. Её глаза были широко открыты, в них застыл ледяной, неестественный блеск, а зрачки сузились до точек. Санеми Шиназугава: Он сделал шаг вперед, его рука дрогнула. Он хотел подхватить её, накричать, обнять — что угодно. Но Юзуки прошла мимо него, словно через пустоту. Она пахла не камелиями, а жженой сталью и смертью. — Юзуки... — хрипло позвал он. Она не обернулась. Она лишь крепче сжала рукоять меча, и Санеми понял: та часть её души, которая позволяла ей быть «милой соней», временно умерла вместе с Ренгоку. Шинобу Кочо: Она стояла, прикрыв рот ладонью. Шинобу видела многих раненых, но взгляд Юзуки напугал её больше всего. Это был взгляд человека, который винит себя в том, что его «идеальная техника» оказалась бесполезной против регенерации монстра. Мицури Канродзи: Она упала на колени и зарыдала в голос, не в силах вынести ауру скорби, исходящую от вернувшихся. Она видела, как Юзуки, проходя мимо, даже не вздрогнула от её плача. Когда Какуши попытались забрать у Юзуки меч, чтобы она могла лечь в госпиталь, она впервые заговорила. Её голос был похож на хруст льда: — Не трогайте. Она зашла в свою комнату, села посреди пола и просто уставилась в стену. Она не ложилась спать. Для девушки, чья жизнь состояла из сна, это было самым тревожным симптомом. Через два часа к ней зашел Санеми. Он молча поставил перед ней тарелку с охаги. Он ждал, что она скажет что-то вялое или уснет прямо перед ним. Но Юзуки подняла на него взгляд. — Он оторвал себе голову, Санеми-сан, — тихо сказала она. — Я прибила его к земле своей Луной, а он просто разорвал себя, чтобы сбежать. Мои серпы были для него как зубочистки. Кёджуро-сан умер, потому что я была... недостаточно эффективна. Санеми не выдержал. Он подошел, грубо схватил её за плечи и встряхнул: — Перестань! Ты сражалась с Третьей Луной! Ты прижала его к земле, когда Столп Пламени умирал! Ты сделала больше, чем любой из нас! Юзуки посмотрела на его руки на своих плечах. Раньше она бы прижалась к ним. Сейчас она просто отстранилась. — Теперь я буду бодрствовать, Санеми-сан. Пока его голова не покатится по земле по-настоящему...