«Я не хочу вспоминать прошлое» — в противовес: «Я лишь хотел, чтобы ты был счастлив»

Последние месяцы Му Цин работал на износ, пренебрегая сном и предотвращением голода. — Принесите чай. — Генерал, вам как обычно Лун Цзин из Ханчжоу? — из-за двери спросил младший служащий, который сегодня был назначен на пост послушника. — Да, — устало ответил мужчина и опустил кончик кисти в тушечницу. Уже через несколько минут раздался мерный стук в лакированные чёрную дверь. После разрешения, младший служащий вошёл в рабочую зону кабинета их Бога. Он без лишних слов налил ароматый чай с зелёными ломаными листьями разной причудливой формы в узкую пиалу и опустил железный чайник на деревянную подставку под горячее. Поклонившись, он вышел, снова оставляя генерала в одиночестве разделять только ему посильные обязанности. «Бог Войны, да?» — когда эта мысль возникла в голове, Му Цин вдыхал аромат жаренных каштанов, исходивший от чая, и наблюдал за переливами света на его словно маслянистой поверхности. Не успел он сделать этот «перерыв», как за мыслью в голове раздался чужой мягкий мужской голос. — Му Цин, — позвали его по духовной сети. — Ваше Высочество? — мужчина был настроен скептически. — Вам что-то понадобилось? — Не совсем, — человек по ту сторону связи замялся, но всё же спросил: — Не хочешь зайти к нам... ко мне на чашечку чая? Бог Войны про себя подумал: «А я чем сейчас, по-твоему, занимаюсь?» — и всё же чашечка чая у Его Высочества значила не просто праздное проведение времени. Ему всё-таки было что-то нужно. — Прямо сейчас? — Мгм, подойдёшь ко мне во дворец? Дворец Сяньлэ восстановили, только он уже не был прежним. Изначально, когда небесную столицу воссоздавали, переделывая под новые удобства, Се Лянь по естественному отбору был признан владыкой, а потому его «дом» в обители бессмертных не был вопросом, и раз построить его было всё-таки нужно, Се Лянь серьёзно подошел к этому вопросу, советуясь со своими друзьями: Му Цином и Фэн Синем. Впрочем, последний вообще ничего не смыслил в фэн-шуе и благоприятном обустройстве жилища, поэтому его комментарии лишь раздражали глазозакатывающего члена их трио. Наследный Принц сократил своё убранство до по-дикому малых размеров, оставив лишь небольшую пристройку к залу собраний, где было всё необходимое для одного человека — и то он не собирался там задерживался, ведь внизу его кое-кто ждал, ждёт и будет ждать всегда.

***

— Ваше Высочество, вы хотели что-то обсудить? — После короткого приветствия и приглашения присесть напротив в небольшом павильоне — к слову, тот был отстроен по предложению Му Цина — Принц, чьи передние пряди были как обычно собраны сзади в небольшой пучок, поинтересовался: — Му Цин, скажи честно, когда последний раз ты выходил на свежий воздух? — голос, мягкий и воздушный, как пух, и плавный, как звучание струн гуциня, слетали с его уст так легко, как пёрышко опускалось на землю. Генерал промолчал. — Му Цин. Почему-то такое обращение кололо не хуже душевной муки. — Се Лянь, ты меня позвал, только чтобы справиться о моём самочувствии? — холодный взгляд был направлен на Принца. Он нарочно перешёл на дружеское обращение, опуская формальности — хотя он до сих пор не совсем к этому привык, пусть даже с Великой Битвы против Владыки прошло уже несколько лет. — Не совсем, но это важно, — задумчиво проговорил он. Генералу Сюаньчжэню не нравилась эта приторно сладкая забота. — Оставь это, — беззаботно кинул он, отворачиваясь в сторону скромного, но не менее живописного сада. Принц посмотрел на точёный профиль друга и вспомнил что-то из прошлого. Его физиономия и тело в целом всегда были скульптурно прекрасными и утончёнными. Только вот сейчас его измождённый вид выдавал давно накопленную усталость. Се Лянь всерьёз стал опасаться, что Му Цин такими темпами скоро совсем сникнет. — У меня есть задание, которое должно привести тебя в чувство, — твёрдо заявил он, напоминая о своём статусе Небесного Императора. Брови Му Цин свелась над переносицей, но он промолчал. — И снова ты молчишь, — печально улыбнулся Се Лянь и вдруг приободрился, обходя чайный столик. — Ты пойдешь со мной, и это не обсуждается.

***

Возмущение на лице Му Цина не сходило ни на миг. Се Лянь же, преисполнившись хорошего настроения, шёл рядом, напеваясь что-то себе под нос. — Правда, я хотел позвать ещё Фэн Синя, но он разбирается с божественным садом. Мужчина хотел возмутиться, но, когда дослушал окончание, потерял дар речи и переспросил, думая, что ослышался: — Фэн Синь... Занимается садом? — Линвэнь сказала, что у него был выбор между заданием с Ма-гу и уходом за божественным садом — я слышал, там случилось что-то серьёзное и требуется силы целых трёх Богов по уровню духовной силы из первых двух десятков пантеона. Как видишь, он выбрал второе. — Неудивительно. — Ему всё равно придётся сотрудничать с госпожой Ма-гу. Небольшая отсрочка лишь вызовет небольшое возмущение в народе, но, увы, он не может избегать наступления весны вечно, ведь он покровитель юго-восточных земель. Му Цин призадумался и усмехнулся. Пребывая в этом состоянии, он учуял лёгкое благоухание свежих цветов и посмотрел вперёд. Перед их взором предстало одинокое дерево — камелия. — Пережила зиму, — улыбнулся Се Лянь, подходя ближе, но не слишком. Му Цин понял, что тот уже знаком с этим местом, а потому следуя своему любопытству подошёл к нежным розовым бутонам с красными краями, которые как акварель стекали в светлую сердцевину. — Похожи на розы, правда? — Принц не приближался, намеренно соблюдая дистанцию с растением. «Уважает даже пространство деревьев? » — про себя подумал Му Цин и сорвал один раскрывшийся яркий цветок, поднося к кончику носа, чтобы вдохнуть свежий запах его цветения. Он обернулся к Се Ляню, внезапно подумав, что ему сейчас бы очень приглянулся этот цветок, но заметил, что зрение стало медленно, но верно расфокусироваться. — Прости, — произнёс Се Лянь. — Тебе нужно отдохнуть. Веки смежились сами собой, а тело, обмягшее, словно тёплая глина, было подхвачено надёжными руками бывшего Наследника Престола. Его. Друга.

***

— Ваше Высочество! Как только Бог Войны открыл глаза, он тут же подскочил, как ошпаренный. В нос ударил знакомый запах дорогих благовоний. Очень знакомый. — Цин-эр, ты проснулся? «Шутите что ли?» — при виде давно почившей матери лицо мужчины побледнело, цветом сравнившись с листом бумаги. — Мама...? — его голос полнился недоверием. — Мама... — снова повторил он, будто в трансе. Женщина, с неглубокими морщинами в уголках глаз и между бровей присела рядом с сыном, отставив плетенную корзину с чистым бельём в сторону, и с беспокойством посмотрела на него, нежно касаясь плеча. Парень инстинктивно вздрогнул всем телом. Он так давно не ощущал тепло... Её тепло. Му Цин обхватил матушку двумя руками, протягивая к себе, всё время повторяя: — Мама... Мама, это правда ты... Мама, я так по тебе скучал... Мама, мне столько нужно тебе рассказать... Мама, мама, мама.

***

Прошла неделя, и Му Цин со странным выражением на лице держал в руках метлу из тонких бамбуковых волокон и прутьев, сметая опавшие на мощённую дорожку белые лепестки абрикосовых цветов, которые в отдалении могли сравнится с еще не до конца растающим снегом. — Му Цин, ты не занят? — раздался позади голос, сладкий, словно патока. — Ммм, Ваше Высочество, — произнёс юноша со смешанными чувствами, оборачиваясь к Принцу и склоняясь перед ним в малом поклоне. — Нет, не занят. — Вот и отлично, пойдем покажу тебе твой наряд! Сначала парень опешил; до него никак не могло дойти, о каком наряде говорит Его Высочество, пока он не увидел его своими глазами. — Чудный, правда?! — Чуднóй. Послышался хлопок, Фэн Синь, появившийся из-за спины, хлопнул парня по плечу, причитая: — Тебя взяли на роль демона на предстоящем празднике, неужели ты не рад? Му Цин удивлённо приподнял брови, когда заметил, что голос телохранителя принца вовсе не полнился негативом, как в старые добрые. Неужели этот человек и вправду не так сильно ненавидел его в прошлом? Это пришло позже? Нет, он же ясно помнит, что они ссорились несколько раз на дню. — Последнее время ты сам не свой. Даже побить тебя не хочется. От этого чистосердечного признания, Му Цин закатил глаза и усмехнулся. Однако эта усмешка вовсе не была проявлением сарказма или ехидства. Ему было действительно так легко и хорошо на душе. — Я ведь сильнее тебя, неудивительно, что меня выбрали на эту роль. — Чё пищишь? А ну-ка повтори! Му Цин снисходительно улыбнулся, уворачиваясь от несильного удара парня. Он знал эти движения наизусть и сейчас имел намного большее преимущество в их противостоянии благодаря этому, а также многолетнему опыту, но, на удивление, не собирался с ним драться. Если только... — Лучше сразись со мной в честном поединке. Если не боишься. — Я, боюсь? Да ты... — Действительно очень изменился в последнее время, — мягко прикрыл рот Фэн Синя Се Лянь, обрывая его не высказаный матерный лексикон. И только когда они разошлись — Принц на пару с телохранителем удалились по своим делам — Му Цин помрачнел лицом. Теперь он смог осмыслить происходящее и понять, в какой временной промежуток попал. После праздника всё изменится. Больше не будет как прежде. Даже если спустя восемтсот лет они снова будут вместе, всё это уже не будет как сейчас. Юноша сжал кулаки. — Не хочу...

***

Фэн Синь подбежал к Му Цину и удивлённо сказал: — И вправду ребенок упал! Хорошо, что ты меня предупредил, и я успел поймать его, иначе бы торжественное шествие окропилось кровью! Му Цин кивнул, нервно растирая ладони. Он очень тихо спросил: — А где мальчик? — Какой мальчик? — не сразу понял будущий Бог. — Тот, которого ты поймал. — Не знаю. Он тут же потерялся в толпе, я и не следил за ним. Му Цин чувствовал вину. Одно событие. Лишь одно событие перевернулся их жизни с ноги на голову. И Се Лянь больше не встретиться с этим ребенком. Тот умрёт, и Хуа Чэн так и не явит своё лицо миру. Принц... Смел ли он так поступать ради себя? Пребывая в мрачной задумчивости, он не заметил, как его схватил за руки с радостными возгласами. — Мы побили все рекорды; столько кругов намотали!! Му Цин, ты отлично справился! — Се Лянь перескочил к Фэн Синю. — Ты видел?! Видел, что Му Цин вытворял?! — А то, — усмехнулся телохранитель. — Кстати, Му Цин, мне кажется, тебе больше подходит сабля... Да, именно поэтому Му Цин позволил себе разрушить будущее этих двоих. Именно из-за него. Из-за его горящих карьих глаз, направленных исключительно на него, когда он сиял. Конечно же, ещё трубуется предотвратить встречу владыки с Се Лянем. Тогда, даже если Сяньлэ снова падёт... Он полная мразь. Намного хуже Хуа Чэна. И он это принимает. Конечно же, избежать вознесение Его Высочества не представляется возможным. И даже если удастся предотвратить «противокационные» речи Се Ляня на мосту Инянь, это не значит, что Цзюнь У не заинтересуется им в будущем, так как судьба Сяньлэ практически предопределена — и она очень похожа на то, что произошло... 1200 лет назад с государством Уюн. Но если Небесный Император не вмешается, можно будет обойтись малыми потерями, и с лица земли не будет стёрта их родная страна. Тем не менее... Переубедить Принца или скрыть правду о засухе — непростая задача, ведь советник делал всё, что в его силах, и всё же информация так или иначе просочилась в лице Лан Ина и его умершего дитя. К тому же Му Цину всегда нужно будет быть рядом. С Его Высочеством. Однако он и не был против. Когда же Му Цин стал испытывать эти непозволительные чувства к Принцу? Когда увидел его с другим? Когда его окружили дружеской заботой — он настолько низко пал? Впрочем, а почему они непозволительны...? Потому что это его бывший господин; потому что он принадлежал не ему? А почему этому ребенку можно... Почему он не может выбрать себя? Чтобы Его Высочество через восемьсот лет звал его не на дружеское чаепитие, а был рядом: клал свою голову ему на плечо, медленно почитывая его в будущем идеальный каллиграфический почерк; обнимал по утрам; и после заката в холодным для всех — уютным и тёплым для них — дворце сплетался с ним в одно целое, чтобы заснуть в спокойствии. Даже, блять, как эти статуи в его саду... Только на месте оборванца, чтобы был другой оборванец... он. Даже если Се Лянь предпочтет скорее маленькую лачугу в захалустной деревушке на краю планеты. Если с ним, то... можно. Только бы слышать наполненный нежной супружеской любовью голос, который обращён к нему. Исключительно к нему. Эгоистично. — Ваше Высочество, — в особенно яркий по-прежнему весенний день обратился к нему Му Цин. — Это мне? — сразу же задал вопрос Принц, подходя ближе и с восторгом рассматривая принесённое угощение. — Я подумал, что Вы захотите засахаренные фрукты, — опустив взгляд и витая в своих мыслях, произнёс Му Цин. Белые нефритовые пальцы Принца подцепили несколько сладостей и без заминки отправили их в рот. Прожевав, он по-детски облизнул губы и поблагодарил Му Цина. — Не стоит, — сдержанно произнёс он с природно бледным лицом. Он не улыбался, его выражение было полностью расслабленным и спокойным, однако душа парила высоко в небе. — Когда ещё надумаешь, что мне хочется сладкого или чего-нибудь ещё, непременно неси! — на устах юного Высочества расцвела нежная улыбка, и он снова отправил в рот несколько фруктовых кусочков.

***

Му Цин старательно вышивал бутон золотого пиона на белоснежной ткани. Ему пришлось изрядно потратиться, чтобы накопить на эту недешёвую тряпицу. Прикидывая, как хорошо будет вышить с обратной стороны журавля, юноша почувствовал, а потом вполуха услышал приближающиеся шаги и инстинктивно спрятал будущий платок за пазуху. Первым показался Его Высочество, одетый в бело-красные одежды, расшитые узорами солнечного цвета. Фэн Синь шёл позади, в потому не заметил, как тот торопливо что-то спрятал. Он спросил: — Чем занимаешься? — Вышиваю, — небрежно кинул Му Цин и снова взялся за иглу. — Кому? — тут же непреминул полюбопытствовать телохранитель. Се Лянь же кинул единственный взгляд, чтобы заключить: тот платок, что лежал под дальней от них ногой, предназначался Фэн Синю и был почти закончен. Заметив взгляд Его Высочества, слуга осторожно подмял под себя виднеющиймся именной кусок ткани, на котором был вышит иероглиф 风. — Вышиваю платок. — Кому? — Маме. А тебе зачем? — Му Цин нахмурился. — На твоих пальцах нет кожаных полосок и маталлических колпачков. — Мне они и не нужны. Они созданы для таких глупцов, как ты. — Снова нарываешься? Му Цин закатил глаза и ничего не ответил, продолжая вышивку. Бестолковый юный юго-восточный Бог не понял, зачем он вышивает такое, а потому спросил: — Зачем твоей маме петухи на платках? Только он мог такое подумать. И где он увидел там петухов? Не будь ему уже больше восьмиста лет, Му Цин бы точно отреагировал на эту нелепицу, но сейчас он спокойно перенёс подколку и лишь кинул взгляд на Принца, который смотрел на него с лёгким прищуром.

***

Му Цин снова ополоснул гладкие пряди любимого человека и начал наносить на корни его волос густую кашицу — настойку из мыльного стручка. Смыв средство с помощью воды из кувшина, Му Цин молча стал наносить остальные уходовые средства. — Ты стал задумчивее. — М? — юноша не понял, к чему его господин клонит. — Словно постоянно витаешь в облаках. О чём думаешь? — Я думал, о чём думаете Вы, когда я... забочусь о Вас, — не до конца честно ответил Му Цин. — Что я думаю о тебе? Будущий — бывший — Бог долго не отвечал. — И это тоже, — отстранённо признался он. — О тебе я и думаю, — выдохнул Се Лянь, разворачиваясь к парню и хватая его за руки, которыми он только что промокал его волосы. Он мило улыбнулся и с блеском в глазах спросил: — А о чём думаешь ты, когда омываешь меня? — когда долго погодя Му Цин не смог вымолвить ни слова, он поправился: — Когда омываешь моё тело. Юноша замер, словно увидел наваждение. Его уши слегка покраснели, но он знал, что должен ответить: — О том, чтобы качественно выполнить свою работу. Брови Се Ляня изумленно взлетели вверх. Со странным выражением на лице, будто не ожидал такого ответа, он вздохнул: — А я думал... — его тон нельзя было назвать разочарованным. Он помедлил, явно обдумывая, как будет вернее выразиться, а затем поднял захваченную чужую руку к своему лицу, приложив её к своей щеке. — Я думал, что об этом, — Принц бесстрастно провёл пальцами по своим губам. Его пальцами. Пальцами Му Цина. Вздрогнув, юноша не посмел пошевелиться. — Не балуйтесь, — предостерёг он, когда через несколько мгновений его так и не отпустили. Скорчив недовольную гримассу, Се Лянь надул щёки, и произнёс — снова на выдохе: — Ты чёрствый как сухарь и холодный как ледяная глыба. Му Цин опешил, когда Принц продолжил: — Я же вижу, как ты на меня смотришь. Думаешь, я не понял? — до этого замедленное дыхание Му Цина — он пытался не выдать своё волнение частыми вдохами и выдохами — сорвалось вместе с сердечным ритмом. Увидев его реакцию и в конец убедившись, что он глупый, Се Лянь сам подался вперёд и поцелова его. Увы, они оба были неопытными вэтой теме до корней волос. Лишь Генерал Сюаньчжэнь имел примерное представление, что этому может быть продолжение. Но он боялся и не умел. Его щёки окрасились в цвет закатных облаков, когда он заговорил: — Давайте для начала я вас одену...

***

Му Цин сидел под размашистыми ветвями тунгового дерева, когда на его затекших коленях, беспокойно ворочался Его Высочество. — Люблю, — произнёс тот внезапно. — Цветы? — переплетая стебельки полевых цветов и добавляя новые, спокойно спросил Му Цин. — Тебя, глупый, — со смешинками в глазах и улыбкой на губах, со смехом произнёс Принц. Му Цин поджал губы, чувствуя, как корка льда, которой он покрылся ещё несколько столетия назад, медленно осыпается, взмывая в воздух и улетая в далёкие края вместе с южным ветром. «Думается мне, в прошлом, он не смог бы меня так назвать». Закончив плести венок, юноша тут же примерил его к голове возлюбленного, который в прошлой жизни любил не его. Се Лянь снова заливисто рассмеялся; на его лицо опустилось несколько солнечных лучей, которые пробрались сквозь просветы между изгибистыми ветвями и пышной листвой. Его Высочество, улыбнувшись, провел своими тонкими пальцами по чужому лицу от брови до передних прядей, убирая непослушные волосы от смотрящих на него глубоких черных омутов. Перед глазами слуги потемнело. — Му Цин?

***

Заметив, что тот очнулся, Се Лянь поспешил затараторить наполненным горечью и сожалениями голосом, выдающим внутренние терзания и признание вины: — Му Цин, прости! Сань Лан снова шутки вздумал шутить... Это не должно было затянуться настолько... — с горечью в голосе произнёс Принц. Мужчина ещё приходил в себя и до него не до конца дошёл смысл сказанного. — Я лишь хотел, чтобы ты побыл счастлив, — Се Лянь сжал его рукав, беспокоясь о его состоянии. Когда суть поспешных бормотаний дошла до сознания Му Цина, они опустели. Казалось, что-то внутри безвозвратно треснуло. Он вырвал руку из чужой хватки и резко поднялся, отчего в глазах снова потемнело. — Не нужно слов, Ваше Высочество, — хрипло произнёс он дрожащим голосом. — Это жестоко. Но он это заслужил. Его грёзы, которые он сам не до конца осознавал и понимал, на три месяца воплотились в реальность. Он всё осознал. Но сейчас от того было только больнее. Се Лянь почувствовал, что за это время его друг несоизмеримо отдалился от него. Его скованное поведение и нежелание говорить ни о чём, кроме служебных дел, выдавало то, насколько он не хотел возвращаться к их прежним теплым дружеским отношениям. Но он... не мог ничего сделать. Он не знал. «Я не отдал ему платок», — это было последним, о чём подумал Му Цин, выходя из своего кабинета, наполненного беспокойными людьми до которых ему не было никакого дела. Просто потому что «его» не существует. И платка тоже.