Джем

Старшая школа «Парадиз» возвышалась над утренним туманом, как собор. Серый кирпич, аккуратные газоны, высокий белый столб с флагом, который сегодня уныло обвис от безветрия. Несмотря на такое «райское» название, место было по-настоящему адовое. Толпа учеников текла по длинным коридорам, а воздух был пропитан смесью запахов из дешевого парфюма, пота и табака от тех, кто решил устроить утренний перекур перед уроками. Кто-то судорожно переписывал домашку, стоя на коленях. Кто-то красил губы, вглядываясь в маленькое карманное зеркальце. А вокруг скрип кроссовок по липкому полу, хлопки от железных дверец шкафчиков, что словно выстрелы раздавались то тут то там, и множество незатыкающихся голосов. Прекрасная какофония. Если рай и существует, то он находится где-то далеко отсюда. Тяжелые двери захлопнулись за спиной, и Саша быстро пошла в самый конец коридора мимо суетящихся старшеклассников. Она всегда приезжала позже остальных, потому что ферма Браусов находилась в полях за полосой густого леса, который окружал их небольшой город. Растрепанные каштановые волосы и старые потертые джинсы с въевшейся грязью на краях штанин, а за спиной большой рюкзак с запасом еды на целый день. Саша не имела какой-то роли в школе, не была популярной душой компании или наоборот забитой несчастной овечкой. Однако местная ватага задир всё равно нашла причины для насмешек. Один раз с утра она помогала отцу чистить загоны, а затем, по глупости не сменив куртку, приехала в школу. Посреди урока литературы закончился свежий воздух, потому что его заменил едкий запах навоза. Одноклассники затыкали носы в надежде унять тошноту, а родители Саши были вызваны к директору из-за срыва урока. Тогда она в первый раз привлекла ненужное внимание и после стала замечать, как проходящие мимо неё очень громко задерживали дыхание и приглушенно хихикали, заходя за угол. Ещё Саша всегда приносила в школу домашнюю еду. Грех не пользоваться возможностями собственного производства. Тем не менее, даже над такими вещами могут начать смеяться, ведь Браусы настолько бедны, что не могут себе позволить купить еду в столовке и вынуждены питаться как свиньи в хлеву. Но последний случай был самым ярким. Каждый год на главной площади города проводился осенний фестиваль. Саша уговорила родителей разрешить ей взять несколько мешков отборной картошки. Крупная, гладкая, без глубоких глазков — лучший сорт, который они выращивали на продажу. В разноцветной вязаной шапке с помпоном Браус сидела за деревянным стендом с самодельной табличкой «Домашний картофель» и широко улыбалась каждому посетителю ярмарки. И вот пришли они, ребята из школы. Купили пару фунтов картошки и были такие дружелюбные, что Саша просияла. А вечером, когда ждала отцовский пикап на безлюдной парковке, получила своей же проданной картошкой по затылку. То, что она растила вместе родителями, мыла и сортировала по мешкам с такой любовью, теперь с болью врезалось ей в спину и разбивалось об грязный усеянный лужами асфальт. Вдалеке слышалось эхо от смеха и криков, а у Саши из глаз текли слезы. Было невероятно жаль хорошую урожайную картошку. С тех пор никто не называл Сашу иначе, чем «Картофельная». Наконец, Браус дошла до своего шкафчика, занимающего место возле пожарного выхода. Со второго раза ей удалось справиться с дурацким поломанным замком, открыть дверцу и водрузить туда свой рюкзак, выкладывая всё содержимое на полочку. За спиной раздалось знакомое пыхтение. — Сашка! А я уже и не думал, что успеем увидеться до первого урока, — Конни Спрингер возник будто из ниоткуда в растянутой пестрой футболке и кепке набекрень. — Что сегодня принесла? А твоя мама не передавала мне вяленого мяса? — Нет уж, мы только на выходных засолили, так что ближайшую неделю не жди, — впервые за утро Саша улыбнулась и запустила руку вглубь рюкзака, доставая небольшой контейнер. — У меня тут домашние котлеты, печеные овощи и отварные… — Эй, Картофельная! Разгружаешься? К ним подлетела кудрявая девушка с короткой стрижкой и очень ехидной улыбкой. Хитч Дрейс. — Ой, а это что-то новенькое! — она разглядывала застывшую Сашу с яйцами в руках. — Ты теперь у нас яйца высиживаешь? Раздался звонкий смех и неистовые кудахтанья подошедших девчонок. Саша молча отвернулась, быстро убирая всю оставшуюся еду в шкаф. А Хитч с подругами, не переставая ржать во все горло с оригинальной шутки, пошла дальше по коридору. — Мозгов у них нет, вот и кривляются, — зло подытожил Конни прямо под оглушающий звонок. *** Время обеда. Двери распахнулись, и вошла она. Как только Хистория Рейсс появилась в столовой, тусклое помещение, освещаемое старыми люминесцентными лампами, внезапно приобрело яркие краски. Старшеклассники расступались, как трава перед ручьем. Не потому что сторонились, а потому что не хотели заслонять собой солнце. Золотистые волосы Хистории струились по плечам, словно расплавленный мёд, и будто излучали свет, а глаза, васильково-голубые, чистые, как небо в безоблачное июльское утро, смотрели на всех с добротой, которая казалась совершенно искренней. Возможно, так оно и было. Конечно, без завистников, которые закатывали глаза и шушукались, было не обойтись. Но даже эта зависть была робкой, ведь Хисторию невозможно не любить. А стоило кому-то попробовать — за спиной у неё стояла та, кто делал эту «нелюбовь» смертельно опасной. За каждым светом всегда следует тень. И Имир вызвалась быть этой тенью добровольно. Каждый в школе знал, что эта парочка неразлучна, и если хоть пальцем тронешь златовласку, то будешь иметь дело с её телохранителем. Имир готова набить морду любому, кто будет распускать о Хистории злые слухи, или же запустить кирпичом в лобовуху машины, которая слишком громко сигналит рядом с ней. Такой охране позавидовал бы даже президент. Они уселись за столик у окна, который всегда был свободен для них, вместе с Энни Леонхарт и парой девочек из команды чирлидеров. После легкого перекуса салатом Хистория вновь глянула в сторону буфета на стойку с сегодняшними сладостями. — Я сбегаю за брауни, — быстро проговорила она, схватила поднос и грациозно упорхала за десертом. Имир проследовала за ней взглядом, лениво оперевшись щекой на костяшки пальцев. Наблюдала за тем, как выгоревшие за лето кончики волос подпрыгивали при каждом шаге, как подол клетчатой юбки описывал в воздухе плавные дуги в такт покачиванию бёдер, как Хистория задумчиво прикоснулась указательным пальцем к нижней губе, пока выбирала пирожное. «Она была ослепительна». Это пришло в голову Имир с первого дня знакомства и с тех пор не отпускало. — Опять пялишься, — апатичный голос Энни внезапно выдернул из мыслей, и Имир вздрогнула, стараясь сохранить невозмутимость. — Не пялюсь. — Ага, конечно. Даже слепой заметит. Как и вся школа. Имир только фыркнула, не желая продолжать этот компроментирующий диалог. В этот момент к Хистории, которая уже была готова возвращаться, подскочил пацан в футбольной форме. Что-то говорил ей, старался быть милым, расправлял плечи, а за спиной нервно перебирал пальцами. Девушка лучезарно улыбнулась ему, на что Имир сразу же скривила губы. — Смотри-ка, — вновь заговорила Энни, которая тоже обратила внимание на развернувшуюся картину. — Десятый номер подкатывает. А он неплохой. — Очередной в шортах, — недовольно ответила Имир. — Надоест через неделю. — Через неделю? Я думала, ты скажешь «через дня два». — Не ерничай. — Так это правда. Ты так про каждого говоришь. А она между прочим со своим бывшим месяца три встречалась. Как его звали? Арсен? Эрни? — Эрен. И не три, а два с половиной. — А, так ты ведешь учёт? Как мило. Имир метнула на Леонхарт злобный взгляд, который та в точности передразнила. — Слушай, — Энни звякнула столовыми приборами, сложила их в пустую тарелку и отодвинула в сторону. — Может хватит её так опекать? — Никого я не опекаю. — Даже сейчас, когда мы говорим, ты всё равно смотришь на Хисторию. Не переживай, она не исчезнет, если отвернешься. Имир вздохнула и развернулась к столу, с такой тяжестью будто прикладывала неимоверные усилия. — Хиса достойна лучшего, и я не позволю всяким потным болванчикам её обидеть. — А если она сама выберет кого-то из таких… болванчиков? — продолжала Энни, заглядывая собеседнице в глаза. — Если ей этот потный футболист понравится? Что тогда? Ответ не получила. Имир спрятала взгляд и увела его за плечо. Хистория так и общалась с этим, как его там, показывая ему свои белоснежные зубы и убирая золотистую прядь за ухо. Невозможно было смотреть, поэтому снова вернулась к Энни и, встретившись с её выжидающим выражением лица, раздраженно буркнула: — А ты чего распизделась сегодня? — Ничего, просто тебе уже давно пора было услышать, что её стоит отпустить. Я уверена, она ценит тебя, как подругу, но явно не испытывает к тебе того, что испытываешь ты. Так зачем себя мучить? — Да пошла ты, — обиженно выпалила Имир, — со своими психологическими выводами! Сама разберусь. Энни кивнула, видимо ожидая такую реакцию, забрала свой поднос и встала. А когда проходила мимо, положила руку на плечо Имир и, наклонившись к её уху, негромко сказала: — Подумай о себе хоть раз. И оставила вторую молча сидеть и глазеть в пустоту. Хистория до сих пор не вернулась, а это злило. Очень сильно злило. *** Шли последние минуты класса биологии. В кабинете было душно. Старые деревянные парты, походу сохранившиеся с восьмидесятых, стояли парами в три ряда. Сквозь высокие окна с мутными стеклами пробивался тусклый свет, что придавало всему происходящему оттенки документального кино про последние дни вымирающих видов. На подоконнике выстроились растения, которые никто не поливал, но они назло всем выживали. Или это просто был жестокий эксперимент учителя Пиксиса. В углу за всем наблюдал скелет на колесиках, а над головами учеников повисла невидимая, но вполне ощущаемая усталость после часового разбора митохондриального дыхания. — Так-так-так. — Голос у Пиксиса был скрипучий, как несмазанная дверь. — Не думайте, господа, что в этом семестре я оставлю вас без проектов. Весь класс мысленно застонал. Пиксис пригладил лысину и продолжил: — Я понимаю, что вы уже по самые ноздри засели в подготовку к выпускным экзаменам, спите с учебниками в обнимку, а в сладких снах у вас цикл Кребса… Тем не менее! Проекты помогут нам растрясти мозги и вспомнить то, что вы уже, вероятно, благополучно забыли за время углубленного курса. Возвращаться к базе всегда полезно. Не унывайте, я не изверг, работать будете в парах, темы — по жребию. Распределяйтесь, и через пять минут ко мне записываться. За последними словами учителя сразу же последовали шебуршания старшеклассников. Имир, сидевшая вместе с Хисторией, аккуратно потянула ту за край рукава. — Как думаешь, что за тема нам попадется? Хистория подняла на неё свои большие глаза, и в них было что-то… странное. — Знаешь, Имир. — Она сложила кулачки у груди, а голос зазвучал на тон выше. — Извини меня, пожалуйста, но понимаешь я… Имир насторожилась. — За что? — Я бы хотела этот проект делать с Райнером, — быстро проговорила Хистория и с великой мольбой посмотрела на подругу. — Ты же не против? Имир на секунду зависла. — Чего? — выдохнула она. — Не поняла. С кем? — Ну с Брауном, — Рейсс указала на светлую макушку с соседнего ряда, тот самый футболист из столовки. Имир молниеносно стрельнула взглядом в его сторону, а затем снова уставилась в голубое озеро глаз Хистории, в котором плескалось столько надежды, что физически невозможно было выдавить из себя слово «нет». Только утонуть. «Что, блять? С каким, в жопу его еби, Брауном?!» — хотелось ответить, но получилось только: — Ладно, — и как она старалась придать этому ответу интонацию будто ей плевать. — Спасибо! Ты лучшая! Хистория быстро чмокнула Имир в веснушчатую щеку, соскочила со стула и, разглаживая юбку, пошла к Брауну договариваться. Имир осталась сидеть. На щеке еще пульсировало тепло от поцелуя, а в груди что-то очень неприятно кольнуло. Через пять минут, когда учитель биологии начал записывать пары и раздавать темы, Имир нехотя к нему подплыла. — Мистер Пиксис, у меня нет пары. — Как это нет? А как же ваша… — Его глаза быстро забегали по классу в поиске блондинки, с которой они никогда не расставалась, и застали её выходящей под ручку с широкоплечим парнем. «…мы можем всё обсудить в кафе, я куплю тебе молочный коктейль…» — слышались слова Брауна за спиной у Имир. — Занята, — коротко сказала она. Пиксис хмыкнул, расспрашивать не стал, повернулся в сторону второй фигуры, что также подходила к учительскому столу. — У нас тут есть еще одна одинокая душа, — он указал ручкой, а Имир вслед за ней подняла взгляд, который сразу же поник. Саша Браус. *** Первая неделя совместной работы над проектом пролетела мимо Имир, даже не зацепив. Она просто делала вид, что ничего не происходит. Нет никакого проекта и нет никакой Саши Браус, которая каждый день подходила к её шкафчику и робко пыталась что-то сказать. Имир всё игнорировала. Потому что признать существование проекта значило признать, что Хистория её бросила. А именно она и была причиной, почему Имир записалась в этот класс. Рейсс отлично разбиралась в биологии, они делали домашку, готовили доклады и даже тесты умудрялись писать совместно. Спасательный круг знаний Хистории удерживал их обеих на плаву. Поэтому даже стараться смысла не было. Без Хистории всё равно ничего не получится. А Браус на умную похожа не была, так что парочка из них вышла неудачная. Она бы и дальше продолжала игнорировать, если бы не Мистер Пиксис, который за четыре дня до сдачи проекта чуть ли не силой затолкал её в класс биологии после уроков. Имир сидела за партой, надвинув капюшон так низко, что были видны только кончики пальцев, которыми она бессмысленно рылась в телефоне. Обновляла страничку Хистории в надежде не увидеть фотку с молочным коктейлем из кафешки. А на спинке стула висела кожаная куртка с потертыми локтями и нашивкой какой-то панк-группы, которую она даже не слушала. Напротив сидела Саша. На столе её разложенные странные запасы: яблоко, пакетик с семечками и термос. Сгорбившись над своей большой тетрадкой, она что-то рисовала, но затем посмотрела на Имир. — А у тебя куртка из натуральной кожи или искусственной? — внезапно спросила Браус. — Не знаю. Обычная кожа, — прозвучало из-за капюшона. — Просто мой папа говорит, что натуральная лучше греет, мы ее часто для попон используем. Но это не очень экологично. Хотя в плане долговечности… — Ага, очень интересно, продолжай, — саркастично поддела её Имир, не отвлекаясь от маленького экрана. — Ты так и будешь в телефоне сидеть? — А что? — Теперь голос стал более раздражительным — Хочешь, чтобы я тоже поучаствовала? Я здесь вообще нихрена не втыкаю, так что уже смирилась и готовлюсь к двойке. И тебе советую. Раз уж нам обеим не повезло с парой на проект. Саша от неожиданности умолкла, разглядывая недовольную позу Имир, которая закрылась в своей широкой кофте, как в панцире. — Зачем тогда шла на этот курс, если всё равно ничего не понимаешь? Не «зачем», а «за кем». Подумала Имир и будто больше укуталась, оставляя за собой грустную тишину, которая продлилась недолго. Веселый голос Саши её прервал: — У нас, между прочим, тема такая легкая. «Сравнение метаболических стратегий: фотоавтотрофия, хемоавтотрофия и гетеротрофия в различных царствах организмов». — Звучит совсем не легко. — Только звучит. На деле-то оно всё просто. Я тут подготовила базу, — Саша схватила свою мятую тетрадь и ткнула в какие-то каракули. — Три типа. Фотоавтотрофы, растения. Они ловят свет с помощью хлорофилла… — тормознула, глядя на недоуменное лицо Имир. — Ну короче солнце поглощают. На огороде семечко посадил, поливаешь, солнышко светит, и вуаля! Овощ растет и жрать ему ничего не надо. — Спасибо, я не настолько тупая. — Ну простыми словами интереснее же! А вот хемоавтотрофам солнце вообще не нужно. Они живут на дне океана и получают энергию из неорганических соединений. Сера, аммиак, железо. Вот, например, бактерии у нас в навозной куче. — В навозной куче? — повторила Имир. — Сравниваешь глубоководные системы с навозной кучей? — Ну да. Папа всегда говорит: «в навозе жизни больше, чем в чистой воде». Он прав, кстати. Имир моргнула и сама не заметила как с макушки слетел капюшон, а телефон уже лежал в кармане. То, что сейчас выдавала Браус, было совсем неожиданно. — А гетеротрофы? — спросила, сама удивляясь интересу. — А это мы с тобой. — Ха-ха, ну нет, подруга, я кто угодно, но не какое-то там гетеро… — Да я к тому, что ты человек, вершина цепи,— она перелистнула страницу, на которой была нарисована какая-то серая краказябра с вытянутым носом. — Ты на волка похожа. Рычишь, территорию защищаешь. Имир задумалась. Разве похожа? — А ты тогда кто? — Я? Ну, наверное, редуцент. Знаешь кто это? — Понятия не имею. — Это черви, грибы и бактерии, которые органику перерабатывают и почву питательными веществами наделяют. — Ну да, любительница навоза, — ехидно хмыкнула Имир. — Зато я всё перевариваю! И не смотря на то, что я незаметная, без меня система рухнет. Саша сказала это с такой легкостью, но внутри у Имир вдруг заскребли кошки. — Ты не незаметная,— тихо сказала она. — Что? — Не незаметная ты! Вон как орешь про своих червей, наверное даже в учительской слышно было. Из Саши вырвался поток нелепого смеха. Она запрокинула голову назад, а широкая улыбка открыла сразу все её зубы. Оскал прямо как у этого дурацкого скелета в углу кабинета биологии. Потом посмотрела на Имир и тут же замолкла, смутившись от её изучающего взгляда, быстро отвела глаза и села ровнее. — Чай будешь? — спросила, судорожно хватаясь за термос. — Он с мятой и мёдом. Мёд свой, от наших пчел. Знаешь, пчёлы вообще отдельная тема, они очень социальные насекомые, у них геплоидный геном… — Ты всегда так тараторишь, когда нервничаешь? — перебила Имир. — Я нервничаю? С чего ты взяла? Я не нервничаю. Просто чай предлагаю. Будешь? Она протянула термос. Имир глянула на него, старый, обшарпанный, потом на Сашу, с растрепанными волосами, с карандашом за ухом и в мятой футболке. — Давай, — взяла термос, стараясь не коснуться Сашиных пальцев, и сделала небольшой глоток. — Вкусно. Браус, которая все это время будто на иголках сидела, заметно выдохнула. Имир после очередного глотка с новообретенной уверенностью придвинулась ближе к столу. — Ладно. Рассказывай всё, что придумала. *** У Саши был полный вагон идей, которые она вывалила на Имир в тот же вечер. В качестве презентации решила снять фильм, а ферма Браусов это идеальное место, где можно полностью раскрыть всю тему проекта. Поэтому сейчас, в самую раннюю рань, Имир стояла под палящим солнцем, держа на плече тяжелую старую камеру из школьного киноклуба, которая постоянно жужжала и щелкала. Молились, чтобы она не сдохла раньше, чем они закончат. Имир водила объективом за одетой в рабочую одежду Сашей, которая ныряла в курятник и выныривала оттуда с орущей курицей в руках. Затем заходила в навозную кучу по колено и звала за собой Имир, чтобы та сняла червей поближе. Браус ползала между грядками в огороде, показывая, как растет картошка, помидоры, зелень. «Это автотрофы», — шептала она, хотя камера не писала звук. Имир знала, что Саша проговаривает текст про себя, репетирует. А на третий день она вдруг захотела запечатлеть «золотой час» на ферме, подцепила в какой-то программе про операторское искусство, и они до темноты бегали по полю, ловя идеальный свет, пока солнце окрашивало всё вокруг в оранжевый. Мама Саши кормила их своей едой: сытное рагу, домашний джем и пироги с разными начинками. Снимать на камеру Имир понравилось. Она меняла ракурсы, старалась сделать кадры красивее. Ей до сих пор было плевать на оценку за проект, но стало важно, чтобы у Саши всё получилось. По вечерам она засиживалась за компьютером в школьной библиотеке, монтировала, вставляла субтитры, подбирала музыку и постоянно наблюдала лохматую Браус в кадре, которая смотрела в объектив и по-дебильному улыбалась. Имир сама стала улыбаться. В груди разрасталось что-то теплое, тягучее, как этот домашний яблочный джем с фермы Браусов. Поначалу четыре дня длились вечность, но затем пролетели так быстро, что Имир даже не успела понять, почему ей так хотелось, чтобы они не заканчивались. И вот она уже стоит в школьном коридоре, а до урока биологии остаётся каких-то пять минут. Перед ней Хистория, что-то говорит, но она ничего не слышит. Смотрит ей за спину, вглядываясь в коридор. Ищет. «Где эта дура?» Имир поймала себя на беспокойстве. Странно. В какой момент это стало так важно? В какой момент Саша… — Имир, ты слушаешь? — высокий голос Хистории ворвался, выдергивая из непонятных мыслей. — Что? — Осталось мало времени, говорю. Пойдем. Имир кивнула и последовала за подругой в сторону класса по биологии. Ну да, у Браус была флешка с фильмом. Надо было убедиться, что эта растяпа не просрёт её по пути в школу, вот и волновалась. Стоило Имир об этом подумать, как в конце коридора послышался звонкий насмешливый голос. — Картофельная, что у тебя всё валится?! А это что? Флешка? Имир повернула голову. Взгляд сам упал на до боли знакомую сцену. Саша у своего шкафчика с огромным рюкзаком, напротив неё Хитч что-то поднимает под ногами. Имир подрывается, не обращая внимания на удивленные вопросы Хистории. Они заглушаются потоком издёвок: — У тебя там наверное порнушка с твоими любимыми продолговатыми овощами, да? — Дрейс крутила флешку в руках, даже не планируя возвращать, — Огурцы там, кабачки… или, может, картошка? Ты-то у нас в ней разбираешься… — Хитч, — негромкий тихий голос раздался за спиной, а по шее пробежал холодок. Имир преодолела коридор в несколько широких шагов и сейчас стояла вплотную. Хитч обернулась и побледнела. Вся напускная наглость лопнула, как воздушный шарик, и с характерным пердежом улетела по вентиляции прямиком в никуда, вместе с остатками храбрости. — Имир… мы просто… — Флешку. Хитч замялась, но спорить не рискнула. Флешка перекочевала в протянутую ладонь Имир. Та повертела её в руках, проверяя, цела ли, затем вновь посмотрела на Хитч тяжелым леденящим душу взглядом. — Какой у тебя следующий урок? Литература? Значит слушай сюда, — начала она спокойно и чересчур ласково. — Ты сейчас развернешься и как миленькая пойдешь на свою литературу. И если я еще раз увижу, что ты подходишь к Браус ближе чем на метр, я тебя лично определю в рецидивисты. — Куда? — В навозную кучу, — Имир медленно склонилась к лицу Хитч. — Зарою тебя в компост, будешь там перерабатываться в гумус. Порастешь грибами и червями. Может тогда научишься чужие вещи руками не трогать. Неожиданно повисшая тишина в коридоре стала такой плотной, что было отчетливо слышно, как судорожно Хитч сглотнула. — Пока, — Имир помахала пальчиками, не дружелюбно, а как-то угрожающе. Дрейс что-то тихо пробубнила в ответ и буквально через секунду уже испарилась, будто её здесь и не было. Имир услышала сдавленное хрюканье. Саша стояла, прижимая кулак ко рту, и тряслась от беззвучного смеха. — Смешно тебе? — Это было… это было круто! Она чуть в… в обморок не свалилась… — выдавила Саша и закивала, а затем вновь зашлась в неистовом смехе. — Браус. — Ладно-ладно… просто ты по-моему неправильно сказала слово «редуценты». — Издеваешься?! Лучше объясни, почему ты вещи нормально держать не можешь? Как наша флешка оказалась у Хитч? Саша виновато шмыгнула носом и вытерла выступившие после смеха слезы. — Я хотела достать из рюкзака банку, не могла найти, — она кивнула на обмотанный сверток, перевязанный бечёвкой. — Рылась на дне рюкзака и, видимо, когда доставала, флешка случайно вывалилась. Я не заметила… — Какую еще банку? Зачем ты её в школу притащила вообще? — Это джем. Тебе же понравилось с ним пить чай? Я попросила маму сделать отдельную. Саша развернула ткань, и на свет показалась стеклянная баночка с аппетитным содержимым. — Это… это тебе. Спасибо, что делала со мной проект. Я без тебя бы не справилась. Правда. Имир замерла. Она поняла, что не может отвести взгляд. От того, как смешно топорщатся Сашины волосы над ухом, от того, как дрожит кончик носа, когда она волнуется, и от её больших тёплых карих глаз. — Ты… — Голос Имир сел и она кашлянула.— Странная ты, Браус. Кто вообще притащится в школу с тяжелой стеклянной банкой. Саша улыбнулась своей широкой улыбкой, внутри у Имир всё затрепетало. «Она ослепительна…» — Хочешь, чтобы я была нормальной? — Нет, — ответила твёрдо. — Не хочу. Имир взялась за прохладное гранёное стекло, их пальцы встретились, и она намеренно задержала это прикосновение дольше, чем нужно. Сашины ладони теплые и шершавые. Она это запомнит. Через мгновение банку ловко перехватила вторая рука, и Имир быстро вплела свои пальцы в Сашины. Сжала. Отчего глаза Браус стали ещё больше. — Пошли сдавать сраный проект, — Имир отвернулась, пряча румянец, и потащила её за собой, крепко держа за руку. Казалось, она что-то потеряла по пути. Забыла что-то значительное. Но это было уже не важно, потому что Сашка шла рядом и сжимала её руку в ответ.