Вернуться

— Проветримся, хён?  Чонгук заглядывает в студию — хитро щурясь, держа шлем в руке. Он весь упакован в чёрный шмот, и один внутренний голос Юнги бухтит: «Я вообще-то законодатель тотал блэк в этой группе», а второй вздыхает с: «И это твой пиздюк, ага» — Давай. Мотоцикл появился сначала у Юнги, потом Чонгук взял попробовать погонять, затем купил себе свой, и с тех пор они периодически катаются вместе. Быть свободным на улицах Сеула — кайф невероятный. Никто их не узнаёт и не преследует. Риск, впрочем, несомненно есть, что добавляет адреналин. Выезжая из подземного гаража, Юнги строит привычный покерфейс под тёмным стеклом, всем видом пытаясь продемонстрировать — вам показалось, это не я. Не Мин Шуга, Агуст Ди, кот — нет. Безымянная личность, которая заботится о скоростном режиме и безопасности на дороге, со всем уважением к остальным участникам дорожного движения. Чонгука, петляющего перед носом и не позволяющего себя обогнать, Юнги лягает во время остановки на светофоре. Чонгук складывает сердечко пальцами в перчатках.  Они следуют друг за другом, не имея конкретного маршрута. Некоторые участки освещены белыми фонарями. Какие-то — оранжевыми. Один из поворотов приводит в тупик, где они паркуются чтобы купить банку холодного кофе на двоих в ближайшем магазине.  Сосредоточенность на физическом состоянии и окружающей обстановке — очищает голову от прочих мыслей. Спускаясь с возвышенности — по дуге шоссе, Юнги может вспомнить только песню «Way down we go», и каждый повтор «go» синхронизируется с ударами сердца. И всё так красиво. Изломанные линии гор на горизонте. Догорающий закат. Цепочки огоньков. Приятен ветер, обтекающий фигуру воздушным потоком. Юнги, чёрт возьми, нравится водить. Видеть, запоминать. Оставлять километры за спиной и оказываться в новом месте.  Чонгук едет в сторону аэропорта, и самолёты всё чаще пролетают над их головами. На заправке они заливают полные баки, Юнги покупает пару хот-догов, и они едят за станцией, у кромки леса. — Мы могли бы отправиться ещё дальше, хён.  — В небо? На случайные рейсы? Гук-а, хён уже слишком стар для этого. Я подумал о том, что надо бы купить китчен вайпс. Салфетки, пропитанные кокосовым маслом.  — Для чего?  — Для уборки. Хоби о них хорошо отзывался.  — А я хочу в спонтанное микро-путешествие.  — Я хочу к Чимину.  — К Пак Чимину?  — Да. Ещё я охренеть как люблю соус релиш.  — Огурчики? Нет, стоп. Чимин. Почему ты хочешь к Чимину?  — Потому что чем дальше я от него, тем сильнее... Сходи за маффинами с шоколадной крошкой?  — Дай карту.  Чонгук уходит к придорожному кафе, и Юнги достаёт телефон. Раздаются гудки, и, наконец, на экране появляется сонное лицо с едва приоткрытыми глазами.  — Да?  — Привет.  — Чё надо?  Чимин утопает в подушках, явно разбуженный.  — Может быть, I just call to say I love you. — Ты ужасно романтичен. — Чимин бессовестно зевает в ответ на пение, не прикрывая рта.  — Мы с Гу почти доехали до Инчона. — Следующий звонок будет откуда-нибудь из Тайваня?  — Нет.  — Спасибо.  Медленно моргая, Чимин смотрит на Юнги. На его растрёпанные волосы, на кончик языка, облизывающий губы.  — Я чёт соскучился по тебе, драгоценный.  — И я по тебе тоже.  — Не бойся разбудить меня, когда вернёшься.  — Договорились. — Надеюсь, ты мне приснишься. В масле и совсем не липкий. До встречи. Люблю. Пока.  — До встречи. Чонгук несёт большой крафтовый пакет, наполненный кексами — для всех.  — Юнги-хён! Что будет, если мы с Чимином отправимся в путешествие надолго?  — В каком смысле?  — В дружеском.  — Отличная идея. Вы должны заботиться друг о друге и хорошо кушать.  — И ты вот так просто отпустишь?  — Почему нет? Повеселитесь.  — Не позеленеешь от тоски без нас?  — Ребёнок, мне всегда есть, чем заняться.  Юнги вгрызается в кекс, представляя себе дни, в которых много пустоты. Чем он займётся без Чонгука? Станет ли кататься без него? Возможно, даже чаще, чем обычно. Как он будет без Чимина? В светлой грусти, полный смирения и ожидания.  — Может быть, ты вырастешь и поймёшь, станешь таким же. Любящим рутину и стабильность. Я не отрицаю, что и мне могло бы понравиться куда-то деться на ночь, пару дней, неделю. Но сейчас... меня всё устраивает. Кроме ебучих комаров, поехали. Чонгук смеётся и допивает банановое молоко залпом.  Путь домой всегда ощущается быстрее и короче. Сердце, ищущее покоя, стремится в объятия родного человека. Время, неумолимо сокращающееся до желанного момента, проходит в трепете — мир, большой, неоновый, яркий, предлагает изобилие развлечений. Где-то грохочет музыка. Где-то едят, где-то танцуют. Юнги — уже сделал свой выбор. Он прощается с Чонгуком на перекрёстке, забирает пакет кексов и просит не вляпываться в неприятности. Чонгук салютует, и резко срывается с места.  Жизнь Юнги в последние годы — идёт по накатанной дорожке. Самая лёгкая часть — торопливой поступью в спальню.  — Чаги-я...  Чимин выпутывается из одеяла, тянет к себе и оплетает конечностями как жадный осьминожка. Утыкается носом в щёку, сопит, и затем много-много раз целует в губы, с характерными чмоками и без сексуального подтекста.  — Я дома. — Да, любимый.  — Чонгук хочет отправиться с тобой в путешествие.  — О...  Привстав на локтях, Чимин серьёзно смотрит в глаза. — Клёвая новость, за исключением того, что мне уже тебя не хватает.  Положив ладони на лопатки, Юнги мягко укладывает на себя, неторопливо и глубоко целуя. — Я буду в твоих мыслях. — Ты оттуда никуда и не уходишь. Ты уехал покататься, но был здесь, в голове. Это странно?  — Нет, ты у меня тоже.