Smell of gardenia

      День выдался особенно тяжёлым.       Шин Рюджин в свои двадцать пять лет уже управляла целым королевством. В народе её считали безжалостной всемогущей альфой за её стиль правления: жестокость в бою, холодный расчёт в принятии решений, казнь за малейший проступок. Кто-то называл её дьяволом в женском обличии, хотя она была обычным человеком, который тоже может испытывать усталость и боль.       Утро началось с доклада о восстаниях на южных границах, днём были переговоры с соседним королевством, а вечером была тренировка на мечах, которую Шин, как самая важная персона во дворце, не имела права пропустить. Ближе к ночи тело отказывалось подчиняться голове, спина ныла. Рюджин пришлось вызвать к себе служанку, чтобы та сделала массаж.       Чхве Джису, та самая служанка, стояла возле кровати, склонив голову, пока королева развязывала завязки на вороте рубашки. Ткань сползла к бёдрам, обтянутым плотными брюками, обнажая загорелую спину. Рюджин лично участвовала в походах и сражениях, поэтому вместо аристократической бледности заработала опалённую солнцем и покрытую шрамами кожу. Впрочем, она этого нисколько не стеснялась.       Рюджин легла на живот, блаженно выдыхая. Наконец тяжёлый день подошёл к концу. Джису робко села с краю. На разгорячённую кожу полилось прохладное массажное масло. Сначала были поглаживания, чтобы масло равномерно разошлось по всей спине, затем тонкие пальцы омеги сжали напряжённые плечи. Рюджин едва не застонала. Не даром Чхве была из рода лекаря, который как раз занимался целебным массажем.       — Вам хорошо, госпожа? — послышался тонкий голосок.       — Продолжай.       Болезненные узлы уходили один за другим. Хвойный кипарис, которым пахла Рюджин, приобретал медовые нотки и смешивался со свежестью ландыша Джису, создавая атмосферу уюта в покоях. Рюджин бы так и уснула в этой идиллии, если бы за дверью не послышался знакомый голос.       — Открой сейчас же! Я наложница королевы! Я имею полное право зайти к ней!       — Госпожа, королева Рюджин сейчас занята...       — Я отсеку тебе голову, если ты сейчас же не впустишь меня!       Голоса слышались приглушённо из-за массивной двери, но отчётливо. Рюджин сразу поняла, кто к ней пришёл. Джису на секунду замешкалась, её руки дрогнули, но Рюджин выдохнула «Не останавливайся», и служанка вновь принялась за массаж.       Спустя несколько секунд дверь распахнулась, в покои влетела рыжеволосая девушка в бордовом платье, подпоясанном корсетом. Её взгляд не выражал ничего хорошего. Там плескались гнев и что-то дикое, животное.       Джису отскочила в сторону и сложила руки перед собой, кланяясь. Рюджин лишь лениво повернула голову к вошедшей. Перед ней стояла разъярённая Йеджи.       — Твой дурацкий страж совсем берега попутал. Какого чёрта он отказывается пустить меня? Может, шлем на мозги слишком сильно давит? — вопила Хван.       Гневный взгляд прошёлся по испуганной служанке, словно пытался испепелить, затем перешёл к полуголой Рюджин. Девушка мгновенно сделала для себя выводы.       Шин подала голос:       — Тебе же сказали, что я занята.       — Я вижу, как ты занята. Водишь сюда своих шлюх, а меня за весь день даже проведать не соизволила! Так ты относишься к своей фаворитке?!       Первым, что почувствовала Рюджин, было раздражение. Хван Йеджи позволяла себе многое. Могла заявиться в рабочий кабинет, когда Шин подписывала бумаги, просто потому что «скучно», могла прийти к ней во время купания, ссылаясь на «мне не хватает твоего внимания». На этот раз она просто ворвалась в королевские покои и устроила скандал. Рюджин уже даже не удивлялась. Почти.       — Я не обязана перед тобой отчитываться.       — А я не обязана это терпеть!       Шин захотелось проучить омегу, но пространство в покоях за несколько секунд наполнилось густым сладковатым запахом гардении. Он был настолько интенсивным, что даже запершило в горле, однако Рюджин быстро подавила это. Стало ясно, что у Йеджи течка.       — Джису, можешь идти, — сказала альфа, понимая, что этот разговор не для чужих ушей. Чхве кротко поклонилась обеим и буквально выбежала из покоев под тяжёлым взглядом Йеджи, чья гардения становилась всё более терпкой.       Рюджин попыталась встать с постели, чтобы продолжить разговор в подобающем положении, но была придавлена обратно омегой, которая в одно мгновение преодолела расстояние до кровати. Она перевернула Шин на спину и стала жарко целовать, выказывая всё своё недовольство и жажду.       — Так что эта служанка с тобой делала? — оторвавшись от поцелуя, спросила Йеджи.       Рюджин всё ещё тяжело дышала.       — Массаж.       — Ты могла позвать меня вместо этой шлюхи.       — Прекрати называть всех подряд шлюхами. Ты, между прочим, приближённая королевы, практически моё лицо, но позволяешь себе такое поведение. Научись манерам.       Ответом стал укус в плечо. Рюджин тихо зашипела, но Йеджи тут же зализала рану. Эта двойственность одновременно раздражала и сводила с ума.       — Научусь, когда начнёшь уделять мне внимание.       — Ты невыносима.       — И ты мне ничего не сделаешь, потому что сама с трудом держишься.       — Потому что я альфа с нормальным тестостероном, а ты течная омега.       — Сначала говоришь что-то о манерах, а потом открыто называешь меня течной. Вот она, голубая кровь, — в голосе сквозила насмешка, и Рюджин не знала, чего хочет больше: наказать омегу за острый язык или заткнуть её поцелуем.       Йеджи вообще попала к Рюджин необычным для местных традиций образом. Однажды королева, притворившись обычным купцом, пришла в бордель. Среди миловидных круглолицых омег с приторными, наверняка искусственными феромонами её внимание привлекла она. Рыжая, зеленоглазая, с аккуратной родинкой под губой. Но больше всего пленил запах. Гардения. Рюджин вообще не помнила, чтобы когда-то встречала омег, пахнущих этим цветком. Она просто не могла пройти мимо.       Они встречались в борделе несколько раз в неделю, когда Рюджин находила свободное время в своём плотном графике. Йеджи ничего об этом не знала. Для неё Рюджин была просто богатой альфой.       Лишь когда после секса начинались разговоры обо всём и ни о чём, Рюджин осознала, что эта девушка не такая, как остальные. Ей хотелось видеть омегу рядом с собой постоянно. Не просто иногда приходить в бордель, а держать её возле себя, чтобы никто другой не смел даже пальцем коснуться. Тогда-то она её и выкупила.       Счастью Йеджи не было предела. Рюджин, в которой всегда была какая-то загадка и ледяная харизма, действительно забрала её из пропахшего дешёвым вином и сушёной рыбой ненавистного борделя.       Каково же было её удивление, когда вместо богатого поместья её привезли в королевский дворец. Тогда и выяснилось, что всё это время Рюджин не была тёзкой королевы. Она была самой королевой. Хван даже почти обиделась за обман, но быстро переключила своё внимание на фрукты и мясо, которые в тот день приготовили специально для неё.       Йеджи выделили личные покои и штат прислуги. Первое время она была более застенчивой и только привыкала к роскошной жизни, но уже через год вошла во вкус и сама была готова командовать всеми вокруг похлеще Рюджин.       Хотя Шин сама виновата: разбаловала ту, что и до жизни во дворце не стеснялась показывать свой дерзкий характер. Однажды во время встречи в борделе она едва не накричала на Рюджин за то, что та явилась пьяной. Любая другая омега не посмела бы даже пискнуть в сторону заказчика, ведь мало ли какой человек пришёл. Мог бы взять и пожаловаться хозяину, а её бы потом в лучшем случае высекли и оставили без ужина. Тем не менее, Рюджин выслушала весь монолог Йеджи о том, что пить плохо и от неё теперь воняет, и больше никогда не приходила к ней в нетрезвом состоянии. Хотя и до этого пила она совсем редко.       Тем временем между ног стало совсем жарко. Йеджи практически лежала на альфе и, в противовес резким словам, поочерёдно целовала и кусала её везде, где доставала. Рюджин старалась держаться и не просить омегу, которая наверняка сама уже еле держится, продолжить ниже. Гордость не позволяла.       Воздух вокруг стал тяжёлым от переплетения двух ароматов. Кипарис стал слаще, смешиваясь со сливочными нотами гардении. Это был запах возбуждения и сумасшедшей страсти.       Неожиданно Йеджи выпрямилась и уселась на чужие бёдра. Её взгляд опустился с покрасневшего лица на небольшую грудь, а затем поджарый пресс, где отчётливо виднелись кубики и косые мышцы живота. На правом боку был старый шрам, напоминавший о том, что Рюджин не только королева, но и воин. Рот Йеджи невольно наполнился слюной от этой картины.       Рюджин воспользовалась её секундной невнимательностью и перевернула омегу под себя, нависая сверху. Руки крепко держали запястья, не позволяя вырваться.       — Ну, Рюджин!       — Хотела помучить меня? Сама же едва не скулишь от желания.       — Я вообще-то хотела сделать тебе приятно. Поцеловать, например...       — Или покусать. У меня и так уже вся шея красная, — усмехнулась Шин демонстрируя засосы на шее. Йеджи в ответ лишь хмыкнула и пожала плечами.       — Чтобы все знали, что ты моя.       — Об этом уже весь дворец знает, ревнивица.       — Так и будешь болтать, прижимая меня к кровати? В таком положении я хочу другого.       — И чего же? — дразнила Рюджин, раздвигая коленом чужие бёдра.       — Рюджин!       — Скажи.       Йеджи замялась и на секунду отвела взгляд. Затем, прикрыв глаза, едва слышно выдохнула:       — Трахни меня.       Рюджин тут же начала действовать. Сначала она впилась в чужие губы грубым поцелуем, который постепенно стал нежнее и продолжался до тех пор, пока Йеджи сама не отстранилась из-за нехватки воздуха. Руки отпустили чужие запястья, опустились на корсет и ловко расшнуровали его, будто завязан он был чисто символически, а затем рывком стянули шёлковое платье, обнажая аппетитную, ничем не прикрытую грудь молочного цвета. Пальцы очертили ореолы и на секунду сжали затвердевшие соски. Йеджи до сих пор отходила от поцелуя, поэтому не смогла сдержаться и застонала от таких простых манипуляций. В паху всё горело.       Затем Шин поцелуями стала двигаться вниз, к шее, которая пахла словно поле, устланное гардениями. Она с силой вжалась носом в пахучую железу и провела по ней языком, чувствуя вкус солоноватой от пота кожи с лёгкой медовой нотой.       Йеджи прижимала Рюджин всё ближе к себе, буквально вжимала в своё тело, чтобы каждое прикосновение ощущалось ярче. Вдоволь наигравшись, Шин окончательно раздвинула чужие ноги в стороны. Кружевные трусы промокли насквозь. От такого зрелища она едва не ахнула. Вроде бы уже не раз удовлетворяла омегу, когда у той течка, и всё равно чувствовала, как сердце пропускает удар.       Отбросив ткань в сторону, она подняла стопу Йеджи ближе к своему лицу, с улыбкой наблюдая за чужим недоумением.       — Рю, что ты делаешь? — спросила она, дрожа от возбуждения. В ответ губы коснулись пятки. — Рюджин!       — Что, щекотно?       — Прекрати играться, иначе я сама тебя на кровать завалю и сделаю всё так, как хочу.       От одной этой фразы закружилась голова. Хоть Рюджин и альфа, идея видеть свою омегу сверху, скачущей на члене и стонущей во всё горло, ужасно возбуждала. План родился в голове моментально.       — Ладно, не буду больше.       Шин приспустила штаны, чтобы обнажить полностью вставший член, устроилась между разведённых ног и аккуратно вошла, стараясь не причинять боль. Хоть Йеджи уже была готова, не стоило рисковать.       Член погрузился в вязкую смазку, начались медленные толчки. Йеджи насаживалась сама, закатив глаза от ощущения наполненности. Она уже не стеснялась протяжно стонать и выгибаться, впиваясь руками в смятые простыни. Но вскоре движения со стороны Рюджин прекратились. Йеджи даже не заметила, когда стала единственной, кто двигался.       — Почему ты остановилась? — хрипло спросила омега.       — Я вдруг вспомнила, что кто-то хотел повалить меня на кровать и сделать всё самостоятельно, — губы растянулись в нахальной ухмылке.       — Ты сейчас серьёзно?! — вмиг вспыхнула Йеджи, но резкий толчок внизу заставил её жалобно заскулить и заткнуться. — Убью...       — Попробуй. Буду ждать тебя здесь, — она указала на свободное место рядом и тут же легла, сложив руки под головой. Член всё ещё стоял колом и блестел от смазки, но она игнорировала это, лишь бы позлить Йеджи.       Её хватило на несколько секунд. Не выдержав разрыва контакта и пульсации в промежности, она перелезла ноги Шин и стала опускаться на неё сверху, держась за изголовье кровати.       — В следующий раз я принесу кинжал, — шипела Хван, краснея от смущения.       — Не забудь смазать ядом, — подначивала её альфа, придерживая за бёдра и помогая опуститься.       Вскоре Йеджи начала движения. Рюджин держала и направляла её, чтобы девушке было легче. Всё же двигаться верхом на члене сложнее, чем лежать и принимать.       Руки спустились к ягодицам и сжали их, затем послышался шлепок, но Йеджи продолжала насаживаться всё сильнее, желая как можно быстрее получить разрядку. Её стоны звучали всё громче и протяжнее, в них слышались одновременно наслаждение и мучения, и от одних лишь этих звуков Рюджин была готова кончить.       В какой-то момент Йеджи стала наклоняться ниже к Рюджин, стараясь получить больше удовольствия от стимуляции какой-то точки внутри, о которой сама же раньше не знала. Её голая грудь была совсем близко к лицу Шин, и она без промедлений переместила ладони на неё. Пальцы игрались с сосками, скручивали и оттягивали их, но не до боли. От количества стимуляции Йеджи уже не контролировала себя.       Рюджин упивалась видом изнурённой Йеджи. Наконец она почувствовала, какого это, чувствовать себя выжатым лимоном после тяжёлого дня, потеть, словно на улице летняя жара. Всё-таки она проучила наглую омегу.       Когда оргазм был совсем близко, Рюджин похлопала её по ягодице.       — Я близко. Слезай, — звучало хрипло.       — Погоди... Я почти... — не своим голосом стонала Хван.       — Йеджи...       Понимая, что той сейчас движут инстинкты и желание получить разрядку, Рюджин сбросила её с себя, и в этот же момент из головки выстрелила порция горячей спермы. Йеджи смотрела на это со злостью. Она всё ещё не закончила.       — Шин...       — Повернись на живот.       — Чтобы ты опять всё бросила в последний момент? Ни за что, я сама всё сделаю... — пальцы потянулись к собственной промежности, но Рюджин перехватила их, а затем сама перевернула омегу лицом вниз, заставляя приподнять зад. Йеджи была не в силах бороться. — Ты пользуешься тем, что я сейчас готова на всё.       — Я просто соединила приятное с полезным. Приятно мне, а польза в том, что ты почувствовала себя в моей шкуре. Я тоже была уставшей, хотела отдохнуть, но тут явилась ты. Знаешь ведь, что я всё тебе прощу.       Внизу живота вновь загорелось возбуждение. Чтобы член быстрее встал, Рюджин несколько раз провела по стволу рукой, а затем вошла во влажное влагалище. На этот раз она не жалела Йеджи.       Тела бились друг об друга. Хван стонала в подушку, её колени дрожали. Ей хотелось провалиться под землю от стыда, потому что она позволяла Рюджин делать всё, что она захочет. Уже два раза за вечер она поставила её в ту позу, в которую хотела. Омега не могла противиться. Или не хотела.       Оргазм не заставил себя долго ждать. По телу словно пробежал электрический разряд, мышцы свело приятной судорогой, перед глазами заискрились звёзды. Видя, что Йеджи кончила, Рюджин вышла и сама довела себя до конца, изливаясь на спину девушки. Та, кажется, не обратила внимание.       Рюджин улеглась на вторую половину кровати. Йеджи, придя в себя, придвинулась к ней и положила голову на грудь. Пальцы зарылись в рыжие волосы и стали приятно массировать скальп.       — Я не переборщила? Под конец немного разошлась, — в голосе звучало искреннее беспокойство.       — Это было чудесно. Люблю, когда ты такая.       — Властная?       — Уставшая. Хочется довести тебя до точки кипения, чтобы потом ты трахалась как зверь.       — Значит, ты специально это сделала?       Йеджи приподнялась, чтобы быть с ней лицом к лицу.       — Вообще-то нет. Я действительно была зла на тебя за то, что ты весь день не приходила. Я знаю, у тебя дела, королевство... Но мне просто хотелось чувствовать себя нужной. Что я не просто омега из борделя, которую ты забрала просто потому, что я красивая. Я лишь хочу чувствовать себя любимой. Каждый день.       От этих слов внутри что-то сжалось. От течной омеги не осталось и следа, была только девушка, желавшая любви в объятиях своей альфы.       Рюджин положила руки на её щёки и аккуратно погладила их, словно это дорогой форфор, а затем наклонилась, чтобы поцеловать в лоб. Йеджи вмиг расслабилась и прижалась ближе, ища тепла.       — Я и вправду иногда слишком зацикливаюсь на работе, забывая обо всём вокруг. Но ты действительно важна для меня, — Рюджин на секунду замолчала, чтобы прочистить горло. — Я люблю тебя.       Омега затаила дыхание.       — Скажи это ещё раз.       — Я люблю тебя, Хван Йеджи.       Её глаза загорелись каким-то детским восторгом. Она чмокнула Рюджин в нос, а затем потёрлась об него своим. Шин усмехнулась и откинулась на подушки.       — И чтобы доказать свою любовь, я хочу предложить тебе переехать ко мне.       — В смысле...       — В мои покои. Вернее, наши, если ты согласишься.       После этих слов на лицо посыпались новые поцелуи и восторженные вопли. Счастью девушки не было предела.       — Я согласна! Завтра же слуги перенесут сюда мои вещи. Хотя нет, лучше сегодня. Я прикажу им...       — Не спеши. Просто останься сегодня со мной на ночь, завтра всё сделают. Течка же ещё не закончилась?       — Сегодня только первый день.       — Значит, у нас впереди ещё много времени.       — Ненасытная. Люблю тебя.       — И я тебя.       А в воздухе всё также витали ароматы кипариса и гардении, смешиваясь в коктейль из любви и страсти.