Живая роза на кладбище

***

Первыми были мои родители. Я собственноручно стерла им память, вычеркнув себя из их жизней. Это было невыносимо тяжело, но я знала — так нужно, чтобы спасти их. Поднять палочку на самых близких людей оказалось почти невыполнимым испытанием, а произнести заветное заклинание «Обливиэйт» — еще сложнее. До сих пор от одного этого воспоминания меня начинает мутить, а в груди разливается ледяная пустота. Вторым стал Добби. Он был тем, за кого мне всегда хотелось заступиться, за чьи права я была готова бороться до самого конца. Я помню то прекрасное, возвышенное чувство: мне казалось, что я нашла дело всей своей жизни. Я жадно хваталась за любую информацию, верила в справедливость и пыталась переубедить весь мир. Как же это было наивно и глупо. Добби умер на руках Гарри, который безутешно рыдал над маленьким, уже холодным телом эльфа на соленом берегу океана. Потом наступил черед семейства Уизли. Рон... мой дорогой Рон первым угас от магической болезни. Мы с Гарри долго носили траур, но смерть Джинни стала для него последним, роковым ударом. После её гибели Гарри словно надломился изнутри; он превратился в хрупкую фарфоровую куклу с остановившимся взглядом. Это было ужасающее зрелище. Миссис Уизли ушла из жизни вскоре после дочери — её сердце просто не выдержало горя на фоне бесконечных потерь. Позже погиб Билл, за ним Чарли, а следом и Перси. Я уже не вникала в подробности их гибели, зная лишь одно: это было дело жестоких рук Пожирателей смерти. В конце концов, не выдержав одиночества в опустевшей «Норе», наложил на себя руки старший мистер Уизли. Близнецы Фред и Джордж всё еще живы, но за последний год я ни разу с ними не пересекалась и ничего не знаю об их нынешнем состоянии. Далее был Драко. Нет, мы никогда не были близки, скорее наоборот, но даже его мне было по-человечески жаль. Он погиб от рук самого Волан-де-Морта, став жертвой чужих амбиций. Из обрывков слухов я узнала, что Нарцисса Малфой, мать нашего бывшего одноклассника, не вынесла утраты и ушла в монастырь. Люциус же окончательно лишился рассудка и стал пугающе похож на свою покойную свояченицу, Беллатрису: он стал дерганым, безумным и теперь всё время жутко хихикает, глядя в пустоту. И вот сейчас я сижу на холодной земле, прижимая к себе тело своего последнего друга — того, кто приносил тепло и свет в этот мир, захлебывающийся в злобе. Гарри, мой милый, храбрый мальчик. Он был слишком добрым для этой войны. Он погиб, уничтожив последний крестраж и вырвав победу из лап тьмы. Этот невозможный мальчишка сумел одолеть злодея, с которым не смог справиться ни один другой маг в истории, но цена этой победы оказалась абсолютной. Рядом со мной, почти вплотную, сидит профессор. Его пальцы, обычно такие уверенные и сухие, теперь мелко дрожат, сжимая безжизненную ладонь Гарри. В его глазах — беспросветное, выжигающее изнутри горе. Тот, кого он поклялся защищать ценой собственной жизни, мертв, и Северус не смог, просто не успел предотвратить эту страшную участь. Гарри умер, принеся себя в жертву ради спасения других, в точности так же, как когда-то погибла его мать, закрывая его своим телом. Круг замкнулся, оставив после себя лишь пепел. Моё плечо соприкасается с его плечом, я чувствую холод, исходящий от его мантии, но ему сейчас абсолютно всё равно. Я слишком хорошо знаю, каково это — терять всё самое важное. В последнее время в моей жизни только это и происходит: бесконечные прощания и пустые могилы. Меня начинает мутить от удушливого, тошнотворного запаха горелой плоти, который пропитал саму землю Хогвартса. Кажется, где-то вдалеке всё еще слышны крики, полные ярости и боли, но они кажутся мне нереальными, доносящимися из другого мира. Ну и пусть. Я любила Гарри преданно и нежно, как младшего брата, как часть своей души. Снейп же любил его странной, болезненной любовью — как единственное живое напоминание о женщине, которую он боготворил. Я ловлю себя на мысли, что даже завидую мертвому другу. По мне этот суровый, прекрасный человек никогда не будет так плакать. А я бы отдала всё за одну его слезу. Моя нелепая, безнадежная влюбленность в него стала своего рода протестом разуму, последней попыткой ухватиться за жизнь в этом хаосе. Северус медленно угасает. Я вижу, как яд Нагайны распространяется по его венам, он прижимает слабеющую руку к лицу, пытаясь сдержать стон. Я тихо вздохнула, вытирая дорожки слез уже со своего лица. Мой путь предрешен. Я знаю, что через несколько минут мой любимый Северус Снейп сделает последний вздох, а я... я последую за ним, вонзив холодную сталь ножа себе в горло. А пока я просто сижу в этой звенящей тишине, глядя на последнюю смерть близкого мне человека и на тело того единственного мальчишки, который когда-то связывал нас в одну общую историю.Совсем одна.