Спаси меня от темноты

Всю неделю они не виделись. Не специально — просто, как по закону подлости, на обоих навалилось невероятно много работы. Они продолжали переписываться, но в сообщениях сквозила заметная неловкость. Каждый из них уже осознал: другой занял слишком важное, пугающе значимое место в самом сердце. За эти несколько дней они соскучились так сильно, что время без встреч казалось бесконечным. К середине недели Чан понял, что больше не может просто ждать. Ему нужно было показать ей всё, что накопилось внутри, но слова казались слишком бледными. Тогда он решил выразить чувства через то, что стало их общим языком — через цветы. Он объездил полгорода в поисках нужных растений, не доверяя доставкам. Чан хотел собрать этот букет сам, тот самый из книжки. В итоге в его руках оказались нежные васильки — как надежда на взаимность; чайные розы, обозначающие романтический настрой; турецкие гвоздики, говорящие о галантности и жимолость — искренняя привязанность. Весь этот хаос чувств он перевязал алой шёлковой лентой. От волнения руки дрожали, и цветы то и дело выскальзывали, но в итоге у него получился идеальный, пышный и искренний букет. В пятницу вечером, едва закончив дела, он поехал к ней. Он знал, что она поймет. Она не могла не понять. Чан взлетел по ступенькам и, помедлив секунду, чтобы унять бешеное сердцебиение, постучал. Когда за дверью послышались шаги, он выдохнул. Дверь открылась, и перед ним предстала уставшая Чеён. Её взгляд метался от его лица к букету, и в ту же секунду вся тяжесть рабочего дня исчезла из её глаз, сменившись изумлением и осознанием. Она медленно прошлась взглядом по каждому цветку, считывая послание, которое он зашифровал для неё. Ей не нужно было времени на раздумья. — Я тоже, Чанни... — прошептала она, и её лицо озарилось самой счастливой улыбкой, которую он когда-либо видел. В этот момент время для них двоих остановилось. Воздух между ними задрожал от облегчения и нежности, копившейся всю неделю. Чеён бережно приняла букет, её пальцы на мгновение коснулись его рук, и этот короткий контакт подействовал как электрический разряд. Она поставила цветы на тумбочку у входа и, не давая ему опомниться, решительно потянула его за ворот куртки на себя, увлекая внутрь дома. Дверь за их спинами закрылась с глухим щелчком, отсекая весь остальной мир. Чан на автомате, повинуясь инстинкту, положил ладони на её щеки. Его кожа была прохладной с улицы, а её лицо — горячим. Он склонился и накрыл её губы своими в поцелуе, в котором была заключена вся нежность этого мира. Это было похоже на долгожданное возвращение домой. Сначала осторожный, почти невесомый, поцелуй быстро стал глубже, отчаяннее, словно они пытались наверстать каждую секунду разлуки. Его пальцы скользнули к её затылку. Чан аккуратно нащупал заколку-крабик — ту самую, которую когда-то вернул ей, — и одним движением снял его. Тяжёлые волны волос Чеён рассыпались по ее плечам. Он запустил пальцы в эту шелковую густоту, слегка сжимая пряди. Чеён, не разрывая поцелуя, лихорадочно расстегивала его куртку. Её руки дрожали, когда она сбрасывала плотную ткань с его плеч на пол. Чан, продолжая целовать её, короткими движениями скинул обувь, даже не глядя вниз. Они двигались в унисон, ведомые только взаимным притяжением. Они начали медленно отступать вглубь квартиры, не разрывая объятий. Каждый шаг давался с трудом, потому что им не хотелось прерывать этот бесконечный поцелуй. Дойдя до её комнаты, они в полумраке коснулись края кровати. Чан осторожно повалил её на мягкое одеяло, нависая сверху. В тишине комнаты было слышно только их прерывистое дыхание и тихий стук сердец, бьющихся в одном ритме. В этот вечер серые тени окончательно покинули жизнь Чеён, сгорев в огне их взаимного признания. Чан целовал её ключицы, шею и плечи, восхищаясь её фигурой. Руки Чеён скользили по его рельефному телу, задевая пресс, спину и широкие плечи. Она тяжело дышала от предвкушения. Он потянулся к подолу её футболки и стянул её, после чего снял и свою. Продолжая выцеловывать каждый миллиметр её тела, он пальцами нащупал застёжку её бюстгальтера, но в этот момент его руку остановила Чеён. — Подожди, я хотела сказать, что... — она запнулась, пытаясь подобрать слова, ей было неловко говорить об этом. — На самом деле, это будет мой первый раз, как бы глупо это ни звучало. И я немного переживаю и волнуюсь. Она опустила взгляд вниз. Чан поднял её подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза. — Не переживай, я всё понимаю, — мягко ответил он. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебе не было больно. Он улыбнулся и продолжил: снял лифчик и отбросил его в сторону. Продолжая ласкать её, он шептал слова о том, какая она красивая и смелая. Её руки впились в его волосы, притягивая его ближе. Она впервые получала такие ласки. Пред тем как снять штаны, он достал из заднего кармана презерватив и смазку. Сняв с себя и неё оставшуюся одежду, он снова наклонился над ней. — Не нервничай и расслабся, если будет больно сразу говори, хорошо? Она кивнула. Его рука скользит по бедру притягивая ближе. Чеён притянула его голову к своей шее. Пока он выцеловывал её, его пальцы нашли её клитор. Он начал поглаживать его круговыми движениями. Чеён выгибалась ещё сильнее от удовольствия. Его рот находит её сосок и втягивает его, облизывает, терзает, тоже самое он сделал и с другим. От такого быстрого трения Чеён начала стонать. Чан уже не мог сдерживаться, он открыл презерватив, раскатал его по своему члену, и размазал по нему смазку. Он пристраивает головку ко входу и смотрит ей в глаза. Она кивает. — Я люблю тебя, Чеён. — И я тебя люблю Чанни. Он медленно начинает входить, иногда останавливаясь. Чтобы заглушить боль он снова целует её и входит до конца. Когда она привыкает, он начинает совершать первые толчки, со временем переходя на быстрый темп. Чеён начинает чувствовать только удовольствие и расслабляется, она обвивает ногами его торс и громко стонет, от того как ей хорошо. Чан издаёт рык, смотря на неё и слыша её прелестный голос, она такая красивая, открытая и только его. Он начинает бысто входить в неё. Берёт её запястья и держит их над её головой. Каждый тяжело дышит. — Чан мне кажется, я скоро.. — Я тоже скоро. Через ещё пару толчков они вместе кончают, и Чан аккуратно выходит из неё, он снимает презерватив, завязывает и выкидывает его. Когда всё утихло, её тело всё ещё мелко дрожало. Чан лёг рядом, укрыл их обоих одеялом и начал нежно гладить её, успокаивая. — Всё хорошо? — обеспокоенно спросил он. — Всё замечательно. Чеён улыбнулась и пододвинулась ближе к нему, ложась головой на его грудь. — Я сейчас так счастлива быть здесь с тобой. Я доверила тебе всё: свою душу, сердце и тело. Спасибо, что не подвёл. Я не жалею, что так поступила. Под конец своей речи она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Спасибо, что доверилась. Я рад, что оправдал твои ожидания. Они ещё раз поцеловались, обнялись и уснули, счастливые как никогда.