План Б

      Чонвон долго смотрит на своё отражение в зеркале, пока Сону заливает его волосы лаком. Белая рубашка была застёгнута на все пуговицы, давя на шею, от чего было труднее дышать. Но он продолжал упорно молчать только потому, что Ким корпел над ним ещё с самого утра. Времени почти не осталось: до церемонии бракосочетания оставался час, а Чонвон чувствовал себя так, будто последняя надежда на свободу внутри него уже умерла.       Сону, выправляя передние пряди волос, наконец поднимает взгляд и встречается с пустыми глазами Чонвона в зеркале. Он ставит лак обратно на стол, берёт в руки чёрную бабочку, чтобы аккуратно закрепить её на шее, поправляя воротник рубашки. И, слегка хлопнув ладонями по плечам омеги, улыбается.       — Ну вот, теперь ты самый красивый жених на свете, — говорит Сону, подбадривающе погладив младшего по напряжённым предплечьям. Чонвон коротко выдыхает, будто всё это время задерживал дыхание. — Всё, как и хотели твои родители.       Чонвона передёргивает от слов друга. Он не хотел слышать ничего о родителях, не хотел находиться в этой маленькой комнате, не хотел смотреть на своё отражение — потому что там он видел не себя. Рубашка давила, создавая неприятный зуд по телу — её хотелось немедленно сорвать, чтобы больше никогда в жизни не надевать. Бабочка на шее будто перекрывала весь кислород. Чонвон думал, что уж лучше задохнуться, чем жить так. Взгляд Сону в зеркале был сочувствующим, таким, каким Чонвон больше всего ненавидел — неужели он был настолько жалок?       Он не выдерживает, ловя взгляд старшего:       — Вот именно, так хотели родители, хён, — голос, как бы Чонвон ни пытался сдерживать, задрожал. Но плакать было нельзя: Сону и так потратил кучу времени, чтобы замазать его огромные круги под глазами. — А как же я? Им совсем не важно, что хочу я.       Сону на секунду отвёл взгляд, сжимая кулаки. Ему, наверное, было тяжело так же, как и Чонвону.       — Мы говорили об этом много раз, Чонвон-а, — мягко начинает говорить омега, осторожно уводя ладонь младшего от бабочки на шее. — Тебе просто нужно время, уверен, что ты привыкнешь. Джунмин, он… — Сону на мгновение запнулся, — он неплохой. Он любит тебя и…       — Он не любит меня, — решительно перебил Чонвон старшего. — И я его не люблю. Тебе легко говорить: ты живёшь с любимым альфой, и тебя любят в ответ. А я… это ошибка. Это всё ошибка, хён.       Сону резко отвернулся, не найдясь с ответом, и было дёрнулся к двери, но заставил себя остановиться. Чонвон уже не смотрел на него. Он вновь разглядывал своё отражение в зеркале. Да, Сону постарался на славу: бессонная ночь, красные и опухшие глаза от слёз — всё было отлично скрыто под макияжем; волосы были идеально уложены, а костюм, который Сону за полчаса подобрал утром в первом попавшемся свадебном салоне, да ещё и без примерки, тоже отлично сел. Чонвон даже расстроился, что всё шло идеально этим кошмарным утром.       Родители насильно отдавали его замуж за альфу, которого Чонвон всего пару раз видел в своей жизни, который не любил его и никогда не полюбит, как и сам омега. Нежеланная свадьба должна была начаться уже через полчаса, а омега смотрел на своё отражение и думал: что он тут вообще делает? Нужно было бежать. Нужно было бросать всё и бежать, пока не началась церемония и пока его не кинулись искать родители и гости.       Чонвон встаёт со стула и резко срывает бабочку с шеи, когда стоящий у двери Сону вдруг понимающе отходит в сторону.       — Через чёрный вход, — тихо говорит он младшему, передавая в руки пиджак. — Я провожу тебя. Но нужно уходить быстро.       Чонвон замирает всего на секунду, будто ослышался. Секунда — между «правильно» и «свободно». А потом резко выдыхает, будто впервые за утро, и хватает протянутый пиджак.       — Если меня поймают… — начинает он, но голос срывается. Сону уже открывает дверь, выглядывая в коридор.       — Тогда я скажу, что это я тебя подтолкнул, — бросает он тихо, но твёрдо. — И знаешь что? Я не пожалею. К чёрту Джунмина и к чёрту твоих родителей.       Чонвон смотрит на него долго. Слишком долго для ситуации, где каждая секунда — риск.       — Спасибо, хён.       — Потом поблагодаришь, — отмахивается старший, подталкивая омегу в спину. — Беги.       Коридоры церкви казались бесконечными. Слишком светлые, слишком чистые — будто насмешка над тем, что происходило внутри Чонвона. Казалось, что ещё ничего правильнее он в своей жизни не делал. Шаги отдавались глухо, сердце билось где-то в горле, а пальцы судорожно сжимали ткань пиджака.       Сону шёл впереди — быстро, уверенно, словно заранее продумал маршрут. Или он слишком долго здесь находился — они с Рики ещё с утра пошарили все углы церкви и имеющиеся в ней комнаты.       — Налево, — шепчет он, — там служебная лестница.       Где-то впереди слышатся голоса, и Чонвон испуганно замирает.       — Чёрт… — шепчет он.       Сону хватает его за запястье и резко тянет за собой, прижимая к стене в узком закутке. Двое мужчин проходят мимо, говоря что-то о гостях и времени начала церемонии. Чонвон задерживает дыхание. Страх, что кто-то из мужчин может повернуть голову, появляется мгновенно. Но так же быстро исчезает, когда шаги удаляются.       Сону отпускает его не сразу.       — Ты ещё можешь передумать, — тихо говорит он, глядя прямо в глаза. — Я не буду тебя останавливать, если…       — Нет, — Чонвон быстро-быстро качает головой. Почти отчаянно. — Если я останусь — я себя потеряю. Полностью.       Сону кивает.       — Тогда вперёд, — он снова берёт Чонвона за руку.       Чёрный вход оказывается почти свободным, потому что у двери, как назло, стоит охранник, лениво листающий что-то в телефоне.       Сону матерится себе под нос.       — План Б, — шепчет он.       — У нас есть план Б?! — Чонвон почти шипит.       — Теперь есть.       И, не объясняя ничего, Сону резко выходит из укрытия.       — Извините! — громко говорит он, подходя к охраннику. — Там… там проблема с поставщиками, срочно нужно…       Чонвон не слушает дальше. Он просто бежит, пока Сону отвлекает, пока охранник отворачивается, пока сердце не разрывает грудную клетку. Он вылетает наружу, почти спотыкаясь о ступеньки. Свежий воздух ударяет в лицо. Свобода пахнет странно — пылью, асфальтом и чужими машинами. Но это лучше, чем духота той треклятой комнаты.       Чонвон не останавливается и бежит, не зная куда. Просто подальше — от церкви, от родителей, от своей «будущей счастливой жизни». Костюм мешает, туфли скользят по асфальту, дыхание сбивается, и лёгкие горят как никогда, но он продолжает. Пока не понимает, что за ним могут погнаться. Пока не осознаёт, что стоять посреди улицы в свадебном костюме — это как кричать: «Поймайте меня».       — Чёрт… — выдыхает он, оглядываясь.       Он крутит головой в попытке разобраться, куда ему бежать дальше. Церковь позади, но всё ещё слишком близко, чтобы можно было расслабиться. Времени думать нет, а стоять посреди улицы, когда каждая секунда на счету и есть огромный риск попасться, — всё ещё не лучшая идея. И тогда он видит машину. Первая попавшаяся, чёрная и с тонированными стёклами. Не думая больше — вообще ни секунды не думая — Чонвон дёргает ручку — открыто. Он ныряет внутрь, захлопывая дверь, и пригибается, пытаясь отдышаться. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно снаружи.       Тишина всего на несколько секунд — пять, десять. Он медленно поднимает голову.       — Ладно… просто переждать, — шепчет он сам себе.       В кармане безостановочно вибрирует телефон от входящих звонков. Омега дрожащей рукой достаёт мобильник из кармана. «Отец» высвечивается на экране, и Чонвон решительно сбрасывает звонок. Следом приходят сообщения от Сону: просто беги. я попытаюсь что-нибудь сделать но как только найдёшь безопасное место, обязательно напиши мне ян чонвон, я буду ждать       Чонвон не пишет в ответ ничего. Не сейчас. Он просто отключает телефон, чтобы больше не получать ни звонков, ни сообщений.       Дверь с его стороны неожиданно открывается, и Чонвон вздрагивает, медленно поворачивая голову и опуская руку с телефоном. Он испуганно замирает, когда видит перед собой альфу. Высокий, с тёмными волосами, в простой футболке и кожаной куртке, с кофе в руках. Он тоже замирает на месте, глядя прямо на Чонвона. Пару секунд — просто молча, как будто мозг отказывается обрабатывать происходящее.       А потом ёмкое:       — Какого хуя?       Чонвон открывает рот и закрывает, а потом снова открывает, чтобы выдать глупое:       — Я…       Очень глупо. А ещё страх за то, что его сейчас выкинут за шкирку и, возможно, даже вызовут полицию за то, что он незаконно проник в чужую машину, всплывает в мыслях так быстро, что Чонвон начинает судорожно придумывать пути отступления. Даже так он всё ещё боится и того, что времени остаётся совсем немного, прежде чем родители и Джунмин найдут его здесь. Он ведь даже не успел убежать на безопасное расстояние от церкви.       — Я могу объяснить, — выпаливает он.       Альфа ставит кофе на крышу машины медленно, не сводя с него пристального взгляда. Но, на удивление, совсем не злого, как могло бы быть у человека, к которому залезли в машину.       — О, я очень на это надеюсь, — протягивает он, прищурившись. — Потому что сейчас это выглядит как угон. Очень неудачный, кстати.       Чонвон нервно усмехается.       — Я не угоняю… я… — омега запинается, крупно сглатывая, — я скрываюсь.       — Супер, — серьёзно кивает альфа. — Это, конечно, сильно меняет дело.       Он наклоняется чуть ближе, опираясь рукой о дверь, и замирает. Чонвон видит, как меняется его выражение лица, как насмешка на секунду сходит на нет. Запах. Конечно, омега в свадебном костюме, с бешено колотящимся сердцем и паникой в глазах. Слишком очевидно. И вот в этот момент Чонвон думает, что альфе сейчас на самом деле ничего не помешает просто взять и вышвырнуть проблемного и незнакомого ему омегу из машины.       — Ты что… ты сбежал? — уже тише спрашивает он.       Чонвон сжимает пальцы.       — Да, — быстро выпаливает он.       Альфа смотрит на него ещё пару секунд. И вдруг тяжело выдыхает, проводя рукой по волосам.       — Чёрт… — бормочет он, усмехаясь себе под нос. — Ну конечно. Почему бы и нет.       Он обходит машину и садится за руль молча, будто всё происходящее с ним случается слишком часто. Чонвон резко выпрямляется на месте.       — Подождите, вы что…       Двигатель заводится. Альфа пристёгивается, берёт кофе, делает глоток и только потом бросает взгляд на Чонвона.       — Адрес?       — Что? — глупо переспрашивает омега.       — Куда тебя везти, беглец, — спокойно уточняет он.       Чонвон медленно моргает.       — Вы… вы серьёзно?       Альфа усмехается уголком губ.       — Конечно, я увезу тебя, — говорит он. — Кем я буду, если брошу попавшего в беду омегу?       И нажимает на газ. Машина плавно трогается с места, унося Чонвона всё дальше от церкви. Он вжимается в сиденье, глядя в окно. Сердце всё ещё бешено колотится, но теперь — уже не от страха.       — Я Чонвон, — тихо говорит он спустя пару минут.       Альфа бросает на него быстрый взгляд.       — Джей. Можно Чонсон. Или как тебе удобно.       Город мелькает за окном, как размытая лента. Светофоры сменяются один за другим, улицы перетекают в проспекты, проспекты — в узкие дворы, а затем снова в оживлённые дороги. Машина скользит по асфальту плавно, почти лениво, будто у неё есть конкретная цель. Хотя её нет. Чонвон это понимает уже минут через десять. Осознание бьёт слишком сильно, чем он мог ожидать от этого необдуманного побега. Куда ему ехать? К кому? Он смотрит в окно, но не видит ничего: ни людей, ни вывесок, ни машин — только размытые пятна цвета. Мысли гудят где-то глубоко, но ни одна не оформляется до конца.       Рядом Джей ведёт спокойно. Одна рука на руле, другая иногда тянется к кофе. Он не задаёт вопросов, не давит, не смотрит слишком пристально, как любой бы смотрел на незнакомого человека, вдруг чудным образом оказавшегося у него в машине. И это… странно. Слишком странно для человека, который взялся помогать омеге, при этом не зная, в чём именно. У любого бы уже возникли вопросы, но Джей молчит. И от этого становится только тяжелее.       Чонвон сжимает пальцы на коленях, замечая, как слегка дрожат руки. Он незаметно прячет их в складках пиджака. Тишина в машине не напряжённая, но ощутимая. Чонвон чувствует, что разговор обязательно будет, просто не сейчас.       Проходит двадцать минут. Потом тридцать. Город становится менее оживлённым, потом снова наполняется машинами, потом опять редеет. Джей пару раз меняет маршрут, сворачивает без видимой причины, будто специально запутывает след. Чонвон это замечает.       — Ты… — начинает он тихо, но замолкает.       Джей бросает на него короткий взгляд.       — М?       Чонвон взволнованно облизывает губы.       — Ты специально не едешь по прямой.       Джей усмехается.       — Ага.       И больше ничего не добавляет, но этого «ага» достаточно. Чонвон опускает взгляд и чувствует, как сжимается грудь. Он даже не просил ни о чём, а этот человек уже ему помогал. Чёрт. Чонвон вновь отворачивается к окну.       Проходит ещё десять минут. И только когда стрелка времени приближается к часу с момента их побега, Джей наконец вздыхает. Громче обычного, слегка постукивая пальцами по рулю.       — Слушай, — начинает он, не отрывая взгляда от дороги, — мы целый час бесцельно кружим по городу, может, я заслужил немного доверия, и ты расскажешь, что случилось?       Чонвон замирает. Вот он, тот самый момент, который он так сильно оттягивал. Конечно, он мог бы ничего и не рассказывать, придумать что-то простое, чтобы у альфы не возникло больше вопросов. Но был ли сейчас в этом какой-то смысл? Чонвон как никогда был уверен в том, что теперь он ни за что не вернётся обратно. И раз уж с Джеем они после никогда больше не увидятся, то почему бы и не рассказать ему?       Но он не отвечает сразу. Слова неожиданно застревают где-то в горле, как будто, если он их произнесёт, — всё станет окончательно реальным. Джей не давит, просто ждёт. И это ожидание почему-то становится хуже любых вопросов.       Чонвон тихо выдыхает.       — Я… — голос выходит хриплым, он прокашливается. — Я сбежал со своей свадьбы.       — Это я уже понял, — спокойно отвечает Джей. Просто и без насмешки.       Чонвон сжимает губы.       — Меня… — он запинается, раздражённо проводит рукой по волосам, портя укладку, — меня туда отправили. Не по своей воле.       Джей чуть поворачивает руль, плавно вписываясь в поворот.       — Договорной брак?       — Да, — коротко отвечает омега.       — Классика, — тихо бросает Джей.       И в его голосе нет ни капли удивления, будто он тот, кто каждый день возит сбежавших омег со свадьбы по договору. Чонвон бросает на него взгляд.       — Ты так спокойно это говоришь.       — Потому что это не редкость, — пожимает плечами Джей. — Особенно в семьях с деньгами и влиянием.       Чонвон горько усмехается.       — Значит, я просто ещё один пункт в списке.       — Ты человек, — сразу же отвечает Джей. И на этот раз в голосе появляется жёсткость. — Не путай.       Чонвон замолкает. И это звучит неожиданно… приятно. Слишком прямо и слишком правильно.       Он опускает взгляд на свои руки.       — Я видел его всего пару раз, — продолжает он уже тише. — Этого альфу. Джунмина. Он… нормальный, наверное. Но я… — он запинается, — я ничего к нему не чувствую, — пальцы сжимаются сильнее. — И он ко мне тоже.       Машина останавливается на светофоре.       — Тогда зачем? — спрашивает Джей.       Чонвон усмехается, но на этот раз без веселья.       — Потому что это выгодно.              Светофор переключается, машина мягко трогается с места.       — Для семьи, — добавляет он. — Для бизнеса, для статуса, для всего, кроме меня.       Джей ничего не говорит. И это снова даёт Чонвону пространство продолжить.       — Я пытался… — он сглатывает. — Я правда пытался смириться. Думал, может, Сону прав и я привыкну. Что это просто… этап, что потом станет легче.       Он качает головой.       — Не стало.       Голос становится тише.       — Сегодня утром я посмотрел на себя в зеркало… и не узнал.       Пауза затягивается. Джей медленно выдыхает и на этот раз, наконец, смотрит на него чуть дольше обычного.       — И ты решил сбежать.       — Я понял, что если не сделаю этого сейчас — не сделаю никогда.       И в этих словах уже нет сомнений, только бесконечная усталость, страх и что-то ещё. Что-то, что очень отдалённо похоже на облегчение.       Машина снова сворачивает, но Чонвон даже не следит за дорогой.       — У меня нет плана, — признаётся он спустя пару секунд. — Я просто… сел в первую машину.       Он бросает быстрый взгляд на Джея.       — Прости.       Джей тихо фыркает:       — Поздно извиняться. Ты уже вляпался.       Чонвон невольно слабо усмехается. Но впервые за всё это время — искренне. Тишина снова заполняет машину, но теперь она другая. Дышать становится легче, грудь больше не сдавливает чувство погони, даже колотящееся сердце возвращается в спокойный ритм.       — Ладно, — наконец говорит Джей, чуть меняя тон. — Тогда следующий логичный вопрос.       Он бросает на него короткий взгляд.       — Что ты будешь делать дальше, Чонвон?       И вот тут Чонвон снова не знает ответа. Вопрос повисает в воздухе — не давит, а прижимает. Именно поэтому омега не отвечает сразу. Он снова отворачивается к окну, но теперь уже не просто прячется — думает. По-настоящему, впервые за весь день. Принимать решение спонтанно здесь не прокатит от слова совсем. Если он хотел уйти навсегда, нужно было бежать далеко и не задерживаться на одном месте.       Куда он может пойти? Варианты всплывают и тут же гаснут. К Сону и Рики? Мысль почти инстинктивная, очень тёплая, а оттого кажется безопасной. Он всегда сбегал к друзьям, когда ссорился с родителями, когда его в очередной раз отказывались понимать, когда было плохо от несправедливости к себе. Но тут эта мысль кажется неправильной. Чонвон закрывает глаза на секунду, проводя ладонью по лицу. Нет, это было бы слишком очевидно. Родители не глупые, они проверят, и первое место, куда они пойдут, — это Сону. И если его там найдут, то всё закончится слишком быстро. Его вернут, и станет только хуже, и тогда весь этот побег — просто красивая, но бессмысленная попытка.       Любой, кто хоть немного связан с ним, — под ударом. Чонвон тихо выдыхает. Он снова открывает глаза и смотрит на дорогу, будто там может быть ответ, но там только асфальт.       — Я… — начинает он, но замолкает.       Джей не торопит, он просто ведёт — так спокойно, как будто у него времени больше, чем у всех вокруг.       Чонвон сглатывает.       — Мне некуда идти, — наконец произносит он.       Он решает не скрывать, не приукрашивать то, что и так лежит на поверхности. Он мог бы назвать любой адрес, Джей бы его отвёз, а что потом? Чонвон просто будет скитаться по городу, потому что он уверен: родители уже заблокировали ему карту. Скорее, альфа и так всё понимал с самого начала, раз он всё ещё продолжает катать Чонвона по городу. У омеги не было изначально никакой конкретной цели, побег не был запланирован. И от этой честности внутри что-то неприятно скручивается — он абсолютно безнадёжен.       Чонвон ждёт реакции, осуждения, что Джей в конце концов скажет о том, что он глупый, что совершает ошибку. Но Джей… просто кивает. Будто услышал нечто ожидаемое.       — Понял, — спокойно отвечает он.       И всё. Чонвон, не веря, моргает.       — Это всё?       — А что ты хотел? — Джей слегка усмехается. — Лекцию? Паническую реакцию? Я, конечно, могу, но это будет не очень полезно.       Чонвон хмыкает.       — Обычно люди… — он замолкает, подбирая слова, — реагируют иначе.       — Обычно люди не находят омег в своей машине в свадебном костюме, — спокойно парирует Джей. — У меня сегодня уже планка по странностям поднялась.       Чонвон тихо смеётся. И это звучит слишком странно, слишком легко для ситуации, в которой он оказался.       Машина вдруг резко перестраивается в правый ряд. Омега бросает на Джея настороженный взгляд.       — Ты куда?       — Решаю твою проблему, — пожимает он плечами.       — Каким образом?       — Простым, — коротко отвечает Джей и больше ничего не добавляет.       Город постепенно меняется. Высотки остаются позади, улицы становятся уже, свет — тусклее. Людей меньше, движения меньше, и машин тоже. Здесь тише, замечает Чонвон, как будто это уже не тот же самый город.       Омега невольно напрягается.       — Это… нормальный район? — осторожно спрашивает он.       Альфа фыркает.       — Относительно.       — Это не звучит успокаивающе, — взволнованно отзывается омега.       — Ты сбежал со свадьбы, Чонвон, — просто бросает Джей, — твоя жизнь уже не звучит успокаивающе.       Справедливо. Машина сворачивает ещё раз и останавливается у неприметного здания. Вывеска тусклая, почти не читается, окна затемнены. Снаружи — ничего особенного. Даже слишком ничего. Чонвон смотрит на вход.       — Это что?       Джей глушит двигатель.       — Место, где тебя никто не будет искать.       Он выходит из машины, не дожидаясь ответа. Чонвон же медлит пару секунд, а потом тоже открывает дверь. Воздух здесь другой — прохладнее и как будто свободнее. Он обходит машину и останавливается рядом с Джеем.       — Ты уверен? — тихо спрашивает он.       Джей бросает на него взгляд.       — Нет, — честно отвечает он. — Но это лучше, чем кататься кругами, пока у тебя крыша не поедет.       Чонвон выдыхает и кивает.       Внутри полумрак. Тёплый свет ламп, тихая музыка, редкие голоса — всё это накрывает Чонвона сразу, как только он переступает порог. Бар небольшой и, на удивление, уютный, не шумный и не пафосный. Просто место, где можно спрятаться. Чонвон даже не сразу осознаёт, как сильно ему это нужно. Глупо, конечно, было с его стороны полагаться на едва знакомого ему альфу. Но какой был выбор у Чонвона в этой ситуации? Даже тогда, когда он сбежал, у него всё ещё не было никакого выбора. Иронично.       Они садятся за стойку. Бармен бросает на них короткий взгляд, кивает Джею — видимо, знакомы — и молча продолжает протирать стакан.       — Что будешь? — спрашивает Джей, снимая куртку.       Чонвон зависает. Он… никогда не думал об этом. Да и вообще, он никогда не был в таких местах. Бары, клубы и прочие места, подобные этому, — всё было не про него. К тому же родители контролировали даже такие моменты.       — Что-нибудь крепкое, — наконец говорит он после недолгих раздумий.       Голос звучит увереннее, чем он себя чувствует. Джей на это приподнимает бровь.       — Прямо с разбега?       — Мне нужно, — скромно отвечает Чонвон.       Джей смотрит на него пару секунд, будто оценивает его возможности, а потом кивает бармену.       — Два. Но не убойных.       — Эй… — пытается возразить омега.       — Поверь, — неожиданно мягко перебивает Джей, — тебе не нужно вырубиться после первого же глотка.       Чонвон снова хочет возразить, но не находит сил.       Через минуту перед ними ставят стаканы. Янтарная жидкость слегка покачивается от движения. Чонвон смотрит на неё, как будто это что-то большее, чем просто алкоголь.       — За что пьют в таких случаях? — тихо спрашивает он.       Джей берёт свой стакан и задумывается всего на несколько секунд.       — За свободу, наверное, — пожимает он плечами.       Чонвон усмехается.       — Тогда звучит иронично.       — Почему? — заинтересованно наклоняет голову альфа. И Чонвон неожиданно для себя находит это привлекательным.       — Потому что я понятия не имею, что с ней делать, — вздыхает он, смущённо отводя взгляд.       Джей слегка улыбается уголком губ.       — Разберёшься, — и поднимает стакан.       Чонвон смотрит на него пару секунд, а потом тоже берёт свой. Стекло оказывается прохладным. Они чокаются. Звук — тихий, но почему-то отдаётся внутри сильнее, чем всё остальное за этот день. Чонвон делает глоток, алкоголь обжигает горло. Резко, жёстко, как реальность, которая слишком сильно ударяет по нему. Он морщится, но не отстраняется.       Чонвон выдыхает и перед тем, как опустить стакан на стойку, делает ещё один небольшой глоток. И впервые за долгое время не думает о том, что будет дальше. Просто сидит рядом с человеком, которого встретил от силы полтора часа назад. В месте, о котором ничего не знает.       Время в баре будто теряет форму. Сначала Чонвон следит за ним — косится на часы за спиной бармена, считает глотки, считает мысли. Но где-то после второго стакана всё начинает… плыть. Не в смысле опьянения, а скорее просто отпускает. Плечи перестают быть каменными, пальцы больше не сжимаются так сильно, дыхание становится глубже. Музыка уже не просто фон — она обволакивает, и голоса вокруг превращаются в мягкий шум, который не мешает, а, наоборот, помогает не начать думать, что всё это ошибка. Снова.       И Джей. Он рядом, не задаёт неудобных вопросов, не давит с расспросами о том, что омега планирует делать дальше. Он просто слушает и, когда нужно, отвечает. И это неожиданно затягивает.       — То есть ты без какого-либо плана просто сел в машину к незнакомому человеку? — Джей усмехается, слегка наклоняясь к стойке.       Чонвон фыркает, крутя стакан в пальцах.       — Я был в свадебном костюме, на мне буквально всё кричало «помогите», — он бросает на него взгляд. — Ты тоже не особо долго думал, прежде чем согласиться.       — Я подумал, — лениво парирует Джей. — Просто решил, что скучать сегодня не хочу.       — А если бы я был маньяком? — наклоняет голову омега.       Джей прослеживает это движение слишком внимательно, а потом хмыкает.       — Тогда это была бы самая странная ошибка в моей жизни.       Чонвон тихо смеётся. И ловит себя на том, что делает это уже не в первый раз. Он поднимает взгляд и смотрит на Джея внимательнее. Раньше — мельком, с опаской и недоверием. Сейчас — иначе. Джей красивый, с острыми чертами лица, которые, если бы вдруг Чонвон встретил альфу раньше, точно бы запомнил. А ещё омега думает, что, если бы он не решился сбежать, то уже бы наверняка никогда Джея не встретил. Мысль эта колет неожиданно больно.       — Чем ты вообще занимаешься? — спрашивает он, подпирая подбородок рукой.       — Работаю, — уклончиво отвечает Джей.       — Очень информативно, — фыркает омега.       — Мне хватает.       Чонвон закатывает глаза.       — Ты что, секретный агент?       — Конечно, а ты сейчас проходишь тест на пригодность, — дёргает он бровями.       — И как я справляюсь?       Джей делает вид, что задумывается.       — Пока жив.       — О, ну спасибо.       Они снова смеются. Чонвону легко как никогда — либо от выпитого алкоголя, либо от сидящего рядом Джея. И это пугающе хорошо.       Разговор течёт дальше. Тема за темой, почти без остановок. Чонвон сам не замечает, как начинает говорить больше. Сначала — осторожно, пытаясь обходить все острые темы из прошлого, особенно те, которые связаны с семьёй, а потом — свободнее. Он рассказывает про университет, который не закончил, потому что «так решили родители». Про то, как его жизнь постепенно превращалась в их план. Про вечные «надо» и «так правильно».       Джей слушает, иногда задаёт вопросы, иногда просто кивает.       — И ты ни разу не пытался… ну, раньше? — спрашивает он.       — Сбежать? — Чонвон усмехается. — Пытался, но только в голове.       — И? — тянет альфа.       — В голове всё всегда проще.       Пауза. Чонвон неопределённо ведёт плечом.       — Сегодня тоже не было просто, — тихо добавляет он.       Джей смотрит на него.       — Но ты всё равно сделал это.       Чонвон пожимает плечами.       — Потому что испугался.       — Чего?       Он задумывается на несколько секунд, а потом отвечает честно:       — Что если не сейчас — то никогда. Мне было страшно представить, что было бы дальше.       Между ними устанавливается тишина. Не тяжёлая, а скорее более значимая.       — А ты? — вдруг спрашивает Чонвон. — Почему ты один?       Джей слегка приподнимает бровь.       — В каком смысле?       — Ну… — Чонвон неопределённо машет рукой, — ты не выглядишь как человек, у которого никого нет.       — Это комплимент? — тянет ухмылку альфа.       — Это наблюдение, — закатывает глаза омега, отмахиваясь.       Джей усмехается, делая глоток.       — Были люди, — отвечает он спустя пару секунд. — Не сложилось.       — Почему?       — Потому что я не люблю, когда мне диктуют, как жить, — твёрдо произносит альфа, опуская стакан на столешницу чуть громче.       Чонвон хмыкает, и Джей поднимает на него взгляд.       — Я тоже не люблю, когда мне диктуют, как жить, — говорит он уже тише. — Только вот бороться не было сил.       Они переглядываются, и в этом взгляде — больше понимания, чем в большинстве разговоров за всю жизнь Чонвона.       Он теряет счёт во времени окончательно, когда алкоголь всё же ударяет ему в голову, когда уже начинает казаться, что Джей слишком красивый и его природный запах вперемешку с алкоголем заполняет его лёгкие. Часы переваливают за полночь, потом за час, а потом за два. Бар постепенно пустеет, музыка становится тише, а свет — мягче. Бармен уже не спешит, лениво перебирая стаканы.       Чонвон даже не замечает, как оказывается ближе к Джею, чем сидел изначально. Их плечи касаются, голоса становятся ниже, разговор — спокойнее. Он чувствует тепло: от алкоголя, от атмосферы, от альфы — это сбивает с толку. Потому что так не должно быть — так быстро и так легко. Чонвон понимает, что это случайность, всего один вечер и один человек, которого он встретил из-за паники. Скорее всего, сейчас они разойдутся и больше никогда не увидятся. От этой мысли внутри что-то неприятно тянет.       Чонвон опускает взгляд в пустой стакан и, перед тем как сказать, делает глубокий вдох.       — Уже почти три, — тихо говорит он.       — Ага, — кивает Джей.       Пауза выходит неловкая. Первая за долгое время их разговоров.       — Мне, наверное… — Чонвон неуверенно запинается, — нужно идти.       Куда — он не уточняет, потому что сам не знает. И Джей наконец переводит на него такой взгляд, как будто читает между строк.       — И куда ты пойдёшь?       Чонвон слабо усмехается, потому что альфа точно знает, что ему некуда пойти, но всё равно спрашивает. Издевается. Но он просто на это пожимает плечами.       — Найду что-нибудь.       Джей выдыхает, проводя рукой по затылку. И вдруг говорит:       — Переночуешь у меня.       Чонвон замирает и глупо переспрашивает:       — Что?       — У меня квартира в этом районе, — спокойно продолжает Джей. — Снимаю.       Чонвон всё ещё, не веря, моргает.       — Ты… серьёзно?       — Нет, я люблю предлагать незнакомым людям пожить у меня просто ради шутки, — сухо отвечает Джей.       Чонвон невольно улыбается на грубость альфы, но внутри всё равно что-то дёргается.       — Это… странно, — честно говорит он.       — Очень, — соглашается Джей. — Но ты либо идёшь со мной, либо идёшь… — он делает паузу, чтобы не сказать то, что точно обидит омегу, — куда?       Чонвон опускает взгляд, и пальцы взволнованно сжимают край столешницы. Он понимает, что это единственный шанс, чтобы скрыться хотя бы ненадолго и придумать хоть какой-то план на дальнейшую жизнь. Но вмешиваться в жизнь Джея ему тоже не хотелось, а уж тем более взваливать на него свои проблемы.       Он медленно поднимает голову и смотрит на Джея.       — Я не хочу мешать, — тихо говорит он.       — Ты уже в моей машине сидел без спроса, — спокойно отвечает Джей. — Одна ночь в моей квартире погоды не сделает.       Чонвон выдыхает и, почти незаметно, кивает.       — Ладно, — и ещё тише добавляет: — Спасибо.       Джей просто пожимает плечами.       — Не привыкай.       Но в его голосе нет жёсткости.       Машину приходится оставить на парковке у бара, но альфа успокаивает тем, что дом, в котором он снимает квартиру, в следующем квартале. Они идут не спеша, и Чонвон успевает осмотреться: район явно не из самых благополучных, куча промзон и недостроек. Один ночью Чонвон бы точно сюда не сунулся, а Джей вот квартиру снимал.       Ему, конечно, было проще. В таких отдалённых районах, скорее всего, съём жилья был гораздо дешевле, чем ближе к центру Сеула. Хотя омега и об этом ничего толком не знал — он был из обеспеченной семьи, и ему никогда не приходилось переживать за то, где и как он будет жить. Джей же, напротив, выглядел совсем по-простому: одежда не кричала о дорогих брендах, но была подобрана со вкусом, а телефон был не самой последней модели. Но, хоть Чонвон и не особо разбирался в марках машин, у Джея была точно BMW и явно новой модели. Было, конечно, ещё куча вопросов к этому удивительному альфе, но Чонвон не решался их задавать. Джей и так слишком много сделал для него за этот короткий промежуток времени.       Квартира встречает их тишиной. Не той давящей, как в машине раньше, а… обычной. Домашней. Джей открывает дверь, щёлкает выключателем — мягкий свет заливает небольшую прихожую. Ничего вычурного: аккуратно, чисто, немного небрежно в деталях. Куртка на спинке стула, ключи, брошенные в миску у входа, кроссовки у стены. Живое пространство.       Чонвон замирает на пороге и вдруг чувствует себя… лишним.       — Проходи, — кивает Джей, разуваясь. — Не стой как гость в музее.       Чонвон тихо фыркает, но всё же заходит, закрывая за собой дверь. Щелчок замка отдаётся где-то внутри. Слишком громко для этой тишины. Он снимает обувь медленно, аккуратно ставя её рядом, будто это имеет значение. Будто если он будет достаточно тихим — всё происходящее станет менее реальным, но не становится. Он в квартире альфы, которого знает… сколько? Часов пять? Максимум. Мысль приходит резко и так же резко начинает раскручиваться.       Он один, ночь, закрытая квартира и альфа. Альфа, который крупнее него самого, который явно сильнее и которому ничего не стоит просто взять Чонвона без особых усилий. Омега сжимает пальцы, чувствуя, как в груди снова поднимается знакомое напряжение. Глупый он и глупый его поступок. Тело реагирует быстрее, чем разум.       — Эй, — голос Джея вырывает его из мыслей.       Чонвон поднимает голову. Альфа стоит напротив, прислонившись плечом к стене, и смотрит прямо на него. Слишком внимательно.       — Ты сейчас слишком громко думаешь, — спокойно говорит он.       Чонвон моргает.       — Что?       — У тебя всё на лице написано.       Чонвон отворачивается, раздражённо проводя рукой по волосам.       — И что там написано? — зло бросает он.       Джей чуть прищуривается.       — «Я только что пришёл в квартиру к почти незнакомому альфе и начинаю об этом жалеть».       Точное попадание, и Чонвон замирает. Он даже не пытается отрицать, просто продолжает молчать.       — Это нормально, — добавляет Джей чуть мягче, отталкиваясь от стены. — Но можешь расслабиться. Я не собираюсь тебя никуда тащить или… — он делает паузу, подбирая слова, — брать тебя силой. Ты безумно красивый, конечно, но я не законченный мудак.       Чонвон поднимает на него взгляд и пытается уловить подвох. Но его нет. Только спокойная уверенность, и это странно успокаивает. Он медленно выдыхает.       — Прости, — тихо говорит он.       — Не извиняйся, — сразу отрезает Джей. — Лучше просто не накручивай себя.       И потом, уже легче, добавляет:       — Пойдём, покажу, где ты будешь спать.       Комната оказывается такой же, как и вся квартира. Простая. Большая кровать у стены, тёмное постельное бельё, стол у окна, пара книг, разбросанных без особого порядка, лампа с тёплым светом. Ничего лишнего, но уютно.       — Вот, — кивает Джей, заходя внутрь. — Можешь спать здесь.       Чонвон останавливается у порога.              — А ты?       — В гостиной, — пожимает плечами Джей. — Там диван.       Чонвон переводит взгляд на кровать, потом обратно на альфу.       — Это твоя комната, — хмурится омега.       — И что? — наклоняет голову старший.       — И ты меня сюда… просто так?       Джей чуть усмехается.       — Ты хочешь поспорить и пойти на диван?       — Нет, — качает головой Чонвон.       — Тогда не усложняй.       Омега тихо выдыхает. Он чувствует, как снова начинает смущаться. Слишком всё нормально и спокойно. Как будто это не он сегодня сбежал со свадьбы, как будто это не чужая квартира и как будто… Он качает головой, отгоняя мысли.       — Спасибо, — тихо говорит он.       Джей только кивает.       — Полотенце в ванной, если нужно. И… — он на секунду задерживается у двери, — если что — я в гостиной.       И собирается выйти.       Чонвон садится на край кровати, пальцы касаются мягкой и тёплой ткани. Он слышит медленно удаляющиеся шаги. И вдруг…       — Джей.       Альфа останавливается, поворачиваясь.       — М?       Чонвон поднимает на него взгляд и неуверенно замирает.       — Останься, — тихо просит он.       Джей не двигается какое-то время, за которое Чонвон успевает подумать, что попросил что-то несусветно глупое. Ещё несколько минут назад он думал о том, что совершил ошибку, придя в дом едва знакомого ему альфы, а теперь просит того остаться.       — Ты уверен? — спокойно спрашивает Джей.       Чонвон сглатывает, и сердце начинает биться сильнее.       — И да, и нет… — он делает вдох, — но я не хочу сейчас оставаться один.       Джей медленно выдыхает, проводит рукой по затылку, как будто обдумывает. Взвешивает. И Чонвон уже почти жалеет, что сказал это, но отступать поздно.       — Ладно, — наконец говорит альфа.       Он заходит обратно в комнату, закрывает дверь и подходит к кровати. Чонвон невольно напрягается, следя за каждым его движением. Джей снимает куртку, не слишком аккуратно бросает её на стул, затем садится на край кровати с другой стороны. Секунда — и он ложится, но соблюдает дистанцию. Не слишком близко, но и не демонстративно далеко. Чонвон смотрит на потолок, а сердце никак не успокаивается.       Тишина в комнате не давит, она мягкая и почти убаюкивающая. Чонвон уже лежит с закрытыми глазами, стараясь поймать сон — тот самый момент, когда мысли начинают расплываться и терять чёткость, но он не приходит. Ни через пять минут, ни через десять, ни через двадцать. Сознание будто застряло между «отпустить» и «контролировать». Слишком много всего произошло за один день.       Он слегка поворачивается на бок, стараясь не шуметь. Смотрит в темноту, где угадывается силуэт Джея. Тот лежит на спине, кажется, спокойно и дышит ровно. Может, спит. Может, нет. Чонвон прикусывает губу и молчит ещё немного. Пытается убедить себя, что лучше не трогать, что это глупо, что нужно просто закрыть глаза и…       — Ты не спишь, — тихо говорит Джей.       Чонвон испуганно замирает, будто его застали за разглядыванием.       — Я думал, ты спишь, — так же тихо отвечает он.       — Я думал, ты спишь, — почти лениво повторяет Джей.       И в его голосе слышится лёгкая усмешка. Чонвон выдыхает.       — Не получается.       — Слишком много думаешь?       — Да, и… Я не могу здесь остаться, — вдруг говорит омега.       Слова выходят сами. Резко и быстро, как будто он боялся, что, если не скажет сейчас, — не скажет вообще. Джей не отвечает сразу, и Чонвон продолжает, чуть тише:       — Это неправильно. Я не могу просто… — он делает неопределённый жест рукой, — остаться у тебя. Мы знакомы меньше суток.       — И? — невпечатлительно тянет альфа.       Чонвон поворачивает голову в его сторону.       — И это странно.       — Ага, — спокойно соглашается Джей.       И это… сбивает. Чонвон моргает.       — И всё?       — А что ещё? — устало вздыхает Джей, будто ему наскучили беспочвенные переживания омеги.       — Ты вообще не собираешься меня отговаривать? — не понимает Чонвон.       Альфа поворачивает голову к нему. Даже в темноте его взгляд ощущается слишком сильно.       — Ты уже решил?       Чонвон открывает и закрывает рот, чтобы в конце концов выдохнуть что-то отдалённо похожее на «нет».       — Тогда смысл отговаривать? — усмехается Джей.              Чонвон сжимает край одеяла пальцами.       — Мне нужно куда-то идти, — упрямо продолжает он. — Я не могу просто… зависнуть у тебя. Это неправильно.       Неправильно для кого? Для родителей? Для общества? Для какого-то абстрактного «так нельзя»?       Он раздражённо выдыхает.       — Просто так не делают.       Джей тихо хмыкает.       — Ты сегодня сбежал со свадьбы. Думаю, пункт «как делают» уже не актуален.       Чонвон закатывает глаза, хотя в темноте этого не видно.       — Это другое.       — Конечно, — соглашается альфа.       Сарказм мягкий, такой ленивый, но цепляет. Чонвон раздражённо отворачивается и снова смотрит в темноту. А потом вдруг говорит тише:       — Я не хочу уходить. Это странно, я знаю тебя всего ничего, но…       — Это не странно, — возражает Джей, и Чонвон нервно усмехается. — Просто впервые за долгое время ты чувствуешь себя спокойно и не хочешь это терять.       Омега сглатывает, и сердце от этих простых слов снова начинает биться быстрее.       — Да, — почти шёпотом соглашается он.       — Слушай, — Джей слегка поворачивается на бок, лицом к нему, — ты не обязан сейчас решать всё.       Чонвон хмурится.       — В смысле?       — В прямом, — спокойно отвечает Джей. — Ты сбежал сегодня. Не неделю назад, не месяц. Дай себе хотя бы пару дней, прежде чем снова загонять себя в рамки.       Чонвон обдумывает всего несколько секунд, но единственный вопрос, который его волнует, это:       — И где мне их провести?       — Здесь.       — Ты серьёзно? Ты даже не знаешь меня, — поражённо выдыхает омега.       — Уже знаю больше, чем планировал, — усмехается Джей. — И, если честно, пока ты не выглядишь как проблема.       Чонвон тихо фыркает.       — Очень обнадёживает.       — Я стараюсь, — подмигивает в темноте альфа, но Чонвон всё равно замечает.       — Но я не хочу быть обузой, — вновь заговаривает он.       Джей, уже устроившись боком и закрыв глаза, тяжело вздыхает. У Чонвона вдруг возникает острое чувство, что альфа сейчас просто вышвырнет его в гостиную на диван, чтобы не мешал ему спать своими разговорами.       — Тогда не будь, — лениво отвечает старший через некоторое время. — И не думай слишком много, и не думай, что ты надоедаешь, и не думай, что ты меня раздражаешь. Просто… беглец, не усложняй.       Чонвон смотрит на него ещё несколько секунд, прежде чем вздохнуть и покорно кивнуть головой.       Но Чонвон не засыпает. Даже после того, как разговор стихает, и даже после того, как дыхание Джея становится ровнее, глубже — будто он всё-таки начинает проваливаться в сон. Омега лежит с закрытыми глазами, но внутри слишком много всего.       Слова Джея крутятся в голове: «ты не обязан сейчас решать всё», «можешь остаться». Он никогда раньше не слышал чего-то подобного — всегда были сроки, ожидания, решения за него. И это ощущение свободы выбора — странное, непривычное — медленно разливается внутри теплом.       Чонвон открывает глаза, смотрит в темноту, а потом — на Джея. Тот лежит на боку, лицом к нему. Глаза закрыты, дыхание спокойное, лицо расслабленное — совсем не такое, как днём, когда в нём постоянно проскальзывала эта лёгкая насмешка. Сейчас он мягче и ближе. Омега чувствует, как сердце начинает биться быстрее. Он не отводит взгляд, смотрит долго и изучающе, пытаясь запомнить. А потом вдруг ловит себя на мысли, что он может больше никогда Джея не увидеть.       Омега сглатывает, и грудь неприятно сжимается. Он чуть сдвигается ближе, стараясь делать это тише, и альфа не двигается. Спит или просто делает вид? Он не уверен, что хочет знать. Чонвон снова смотрит на лицо альфы, теперь вблизи, смотрит на его губы. Пальцы слегка сжимают простыню, и сердце бьётся уже где-то в горле. Это очень глупо, но он всё равно наклоняется. И касается губ Джея.       Чонвон замирает всего на долю секунды и уже собирается отстраниться, когда рука Джея вдруг ложится ему на запястье, останавливая. Омега резко выдыхает, распахивая глаза. Джей смотрит на него в ответ. Конечно, он не спал. Конечно. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга.       — А это что сейчас было? — тихо спрашивает Джей. Голос хриплый и сонный.       Чонвон испуганно застывает, крупно сглатывает, но понимает, что отступать поздно.       — Спасибо, — тихо говорит он.       Джей на это прищуривается.       — Ты обычно всегда так благодаришь людей?       — Нет, — нервно усмехается омега. — Только когда это действительно важно. Ты первый.       Джей смотрит на него ещё пару секунд. А потом медленно садится, не отпуская запястье Чонвона. Омега тоже поднимается вслед за ним, сердце уже колотится так, что кажется — его слышно в комнате.       — Ты понимаешь, что делаешь? — тихо спрашивает Джей.       Чонвон смотрит на него и, нисколько не сомневаясь, отвечает:       — Да.       Джей медленно кивает и отпускает его запястье, но не отстраняется. Наоборот, сам сокращает расстояние и целует — уже глубже и не торопясь, мягко и с чувством. Чонвон замирает лишь на секунду, а потом отвечает. Его пальцы сами тянутся к футболке Джея, сжимают ткань, будто чтобы убедиться — это реально. Альфа чуть углубляет поцелуй, но всё ещё держится в границах. И омега тянется ещё ближе.       Когда они наконец отрываются друг от друга, дыхание сбито у обоих. Чонвон смотрит на альфу и уже не чувствует той пустоты, что была раньше.       — Это тоже относится к «не усложняй»? — тихо спрашивает он, слабо улыбнувшись.       Джей хмыкает и чуть наклоняет голову.       — Нет, — отвечает он. — Это уже ты сам выбрал.       Чонвон выдыхает и впервые за всё это время… он не сомневается в своём выборе.