Часть 1
6 апреля 2026 г., 23:57
Драко небрежно листал воскресное утреннее издание «Ежедневного пророка», просматривая страницы в поисках чего-нибудь интересного. В эти выходные, похоже, не произошло ничего особо достойного внимания, хотя, судя по всему, группа волшебников, возможно, наткнулась на незаконную гибридную породу драконов во время похода в отдаленных уголках леса Галлоуэй. Он мысленно отметил, что нужно рассказать об этом жене, у которой, несомненно, найдется что сказать по этому поводу. Тема драконов всегда заводила ее, даже несмотря на то, что прошло уже почти десять лет с тех пор, как она работала в Департаменте регулирования и контроля магических существ.
Но он не собирался ее сейчас отвлекать. Гермиона сидела напротив него за обеденным столом, то откусывая кусочки завтрака, то делая заметки по статье из последнего номера журнала «Трансфигурация сегодня». Хотя они уже больше половины своей жизни провели вне Хогвартса, она по-прежнему вела себя так, будто все, что она читает, может пригодиться на экзамене.
Именно такие мелочи по-прежнему вызывали у него улыбку даже после пятнадцати лет брака. Ее слегка приоткрытый от удивления рот, когда она читала новый факт, который пробуждал её интерес. Её нетерпеливый взмах рукой, когда она брала перо и поспешно записывала заинтересовавшую её деталь, чтобы ничего не забыть. Неизбежный монолог, который начинался, как только она заканчивала статью, и пересказывала каждую новую информацию, как будто это было самое важное, что она когда-либо читала. И, конечно же, он кивал в такт, вероятно, запоминая лишь половину того, что она говорила, но наслаждаясь каждой секундой ее энтузиазма.
Он отложил газету и просто смотрел на неё, любуясь тем, как она покусывала нижнюю губу — явный признак того, что она погружена в раздумья. Он видел это выражение столько раз, когда случайно бросал взгляд в ее сторону, пока они учились в Хогвартсе. Даже с другого конца Большого зала всегда было видно, насколько она сосредоточена — единственная ученица в море дерзких гриффиндорцев, которая, казалось, серьезно относилась к учебе. Тогда это сводило его с ума, и так оставалось до самого сегодняшнего дня.
Иногда ему приходилось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что он уже не тот шестнадцатилетний мальчик, безнадежно застрявший между безвыходной ситуацией и предательской тоской своего сердца. Каким-то образом у него всё получилось. Конечно, потребовалось несколько лет тщательно продуманных планов, как лучше всего убедить её считать его подходящим женихом, но мужчины из рода Малфоев всегда были настроены на долгую дистанцию, и после достаточной настойчивости (и, возможно, немного унижения) она сдалась.
Она отложила перо и закрыла дневник, уделив минутку просмотру своих записей. Драко с улыбкой взглянул на часы. На чтение сегодняшнего отрывка у нее ушло всего тридцать семь минут. Должно быть, статья была короткой. Он откинулся на спинку стула, уже предвкушая то, что начнется примерно через пять секунд. Четыре… три… два… один…
— Ты можешь поверить, что в Южном Уэльсе живёт человек, который утверждает, что может по своему желанию превращаться в двух разных животных? Это просто невозможно!
Ах, да. Настал его любимый момент в их утренней рутине.
Она ещё раз пробежала глазами по своим записям и разочарованно покачала головой.
— Он пошёл в Министерство, чтобы зарегистрироваться задним числом, хотя, во-первых, ему следовало сделать это заранее, ведь этот процесс может быть очень опасным и требует тщательного контроля, но помимо этой очевидной халатности, он ещё и ожидает, что в Министерстве поверят, будто он первый волшебник, способный превращаться в двух животных? В отчете сказано, что он действительно превратился и в зайца, и в овцу, но я в это не верю. Он, должно быть, сделал что-то еще. Конечно, использование Оборотного зелья невозможно, потому что…
Драко позволил Гермионе продолжить свою мини-лекцию; ведьма была настолько поглощена своими теориями, что даже не заметила, как он слушал её лишь вполуха. Он был слишком занят тем, что наблюдал за ней. Каждый раз, когда она выдвигала новый аргумент, ее глаза загорались, и она ссылалась на какие-то доказательства на пергаменте, подтверждающие его. Затем ее руки взмахивали в воздухе — по-видимому, это была тема, которая ее особенно увлекала, — и Драко не мог не заметить, как бриллиант семьи Малфоев сверкал на ее безымянном пальце, когда утреннее солнце падало на него под нужным углом.
И вот так, вдруг, в его голове возникла идея.
— Давай поженимся.
Гермиона остановилась и просто посмотрела на Драко. Какие бы мысли ни занимали её в этот момент, теперь они казались чьим-то далёким воспоминанием.
— Ты же знаешь, что мы уже женаты, да? — спросила она, и на её лице отразилось явное замешательство.
Конечно, он это знал. Он никогда этого не забудет.
Он отодвинул стул и подошел к Гермионе, сидящей напротив. Он наклонился и обнял её за плечи. Пальцами он отодвинул прядь волос и мягко поцеловал нежную кожу за ухом.
— Давай поженимся снова, — уточнил он, целуя её ниже, вдоль линии подбородка. — Обновим наши клятвы. Прошло уже пятнадцать лет. Кажется, это будет как раз кстати — показать всем, как мы по-прежнему любим друг друга.
Он отстранился, ожидая её ответа, и с удовольствием заметил, что она теперь лучезарно улыбается ему.
— Ладно, влюблённый дурачок, — согласилась она с той живой улыбкой, которая всегда заставляла сердце Драко биться чаще. — Хотя, я помню, что в первый раз твоё предложение было гораздо романтичнее.
Не задумываясь ни на секунду, Драко взял её левую руку в свою и снял с её пальца два кольца. Он опустился на одно колено, сложил кольца вместе и протянул их ей.
— Гермиона Малфой, — начал он, не сдерживая широкой улыбки, — окажешь ли ты мне честь заставить моих предков переворачиваться в могилах, пообещав стать моей женой навеки?
Гермиона выхватила кольца из его рук и снова надела их на пальцы.
— Я не хочу ни на секунду расставаться с ними — они должны постоянно напоминать мне, что я твоя и всегда буду твоей. — Она наклонилась и поцеловала его. — У меня только одно условие. Нам нужно подождать до конца учебного года. На этот раз я хочу, чтобы наши дети были рядом.
***
Цветы, украшавшие сады поместья Малфоев, все еще цвели, когда наступил конец июня. Дети были дома всего несколько дней, но теперь, когда они вернулись на летние каникулы, Гермиона и Драко не хотели ждать дольше, чем это было необходимо. Последние несколько недель Гермиона тщательно все планировала вместе с его матерью, спеша организовать все детали, связанные с кейтерингом, списком гостей и другими необходимыми логистическими вопросами, но, в конце концов, для Драко все это не имело никакого значения. Все, что его волновало — это речь, лежавшая в кармане его парадной мантии. Слова, которые он хотел повторить своей жене. Он стоял на балконе, с которого открывался вид на место проведения церемонии, и не смог сдержать легкого смешка, вырвавшегося из его губ. Они сократили список гостей до минимума, и хотя их все равно насчитывалось более пятидесяти человек, казалось, что четверть собравшихся — рыжеволосые. Он уже давно смирился с тем, что быть с Гермионой означало иметь целую толпу Уизли на хвосте, и, если честно, не все из них были такими уж ужасными. В дверь постучали, и в комнату вошёл его сын Кэлум, неловко поправляя высокий воротник мантии. — Мне действительно обязательно это надевать? — вздохнул он, оттягивая ткань от груди, чтобы проветрить. — Я знаю, что это мама выбрала, но наверняка есть что-то другое, что я мог бы надеть. Разве что ты хочешь, чтобы я потерял сознание посреди церемонии от теплового удара? Драко рассмеялся, заметив неподдельное неудобство на лице сына. Не так давно он сам жаловался на то, что приходится носить парадные мантии. Бедный мальчик только что закончил свой первый год в Хогвартсе, так что у него не было слишком много мероприятий, требующих такой одежды. Со временем он привыкнет. Драко закрыл стеклянные двери на балкон и сел на диван, похлопав по месту рядом с собой, приглашая Кэлума присесть. — Позволь мне сказать тебе кое-что, — сказал Драко, положив отцовскую руку на плечо сына. — Если тебе повезет, ты встретишь кого-то, кто сделает тебя хотя бы наполовину таким счастливым, как твоя мать делает меня. И если этот день наступит, тебе лучше слушаться всего, чего она захочет. В данном случае твоя мать хочет, чтобы ты носил эти мантии, так что тебе просто придется с этим смириться. Кэлум откинул голову назад и тихо застонал, явно надеясь, что отец как-то решит проблему с выбором одежды. Ему должно было быть ясно, что это было маловероятно. У мальчишки было больше шансов, что Драко одолжит ему свою метлу! В дверь снова постучали, и юная блондинка заглянула внутрь, прикрыв глаза, чтобы ничего не видеть. — Все одеты? — спросила его старшая дочь. — Можешь заходить, Каллиопа. Кэлум снова вздохнул, увидев сестру. — Почему ей не нужно носить мантию? — пробурчал он. — Платье выглядит гораздо удобнее, чем это. На лице Каллиопы заиграла озорная улыбка, которую Драко знал слишком хорошо. — Знаешь, если хочешь, я думаю, можно что-нибудь придумать в последнюю минуту, — подразнила она, приподнимая ткань, покрывавшую ее ноги. — Дай мне пять минут, и я почти уверена, что смогу сшить тебе платье. Лицо Кэлума мгновенно омрачилось. — Подумав еще раз, я решил, что и так хорошо выгляжу. — Я так и думала. Затем Каллиопа повернулась к отцу и расправила его парадную мантию. — Скоро начинаем. Мама уже почти готова. — Как она выглядит? Каллиопа поправила несколько прядей его волос и улыбнулась. — Я не буду раскрывать подробности, но скажу лишь то, что тебе очень повезло. Она сделала вид, что застегивает губы на молнию, чтобы ничего больше не вырвалось, но Каллиопа не сказала ему ничего, чего он бы уже не знал. — Хотя мне нужно еще кое-что сделать, прежде чем мы сможем начать. Она протянула руку, и Драко точно знал, чего она ждет. Ему пришлось несколько раз покрутить платиновое кольцо, но оно снялось довольно легко, несмотря на то что почти не снималось с его пальца более десяти лет. Он держал его в руке, уже собираясь отдать кольцо Каллиопе, но в последний момент отдернул руку. — Если ты потеряешь его, то я отрекусь от тебя, — предупредил он, для пущей убедительности строго посмотрев на нее. Каллиопа фыркнула, совершенно не обращая внимания на угрозу отца. — Конечно. Как скажешь, папа. Но я сильно сомневаюсь, что меня так скоро вычеркнут из семейного древа, раз тебе удалось продержаться так долго. Она бросила отцу дразнящую улыбку и вытянула руку, все еще ожидая кольцо. Драко не смог сдержать смеха. Он бросил кольцо ей в ладонь, и, быстро поблагодарив его, она схватила брата за руку и потащила его вниз, чтобы доставить последний элемент, перед началом церемонии.***
Драко пришлось прикрыть глаза ладонью, чтобы яркий солнечный свет не ослепил его. Церемония вот-вот должна была начаться, и он не допустит, чтобы хоть что-то из того, что он увидит, ускользнуло от его внимания, пока Гермиона во второй раз идет к алтарю. Струнный квартет (идея его матери) начал играть, и все люди перед ним встали со своих мест. Двери, ведущие в сад, распахнулись, и Драко пришлось схватиться за руку Келума, чтобы не упасть, когда он увидел ее. Для своей первой церемонии Гермиона настояла на простом белом платье, без лишних оборок, с классическими, четкими линиями. Она утверждала, что неважно, что она наденет, и у Драко не было никаких возражений — он считал Гермиону прекрасной, независимо от того, какое платье она выбрала. Но один взгляд на нее в этом платье перенес его обратно в Большой зал на четвертом году, когда она лишила его дара речи. Тогда он списал это на гормоны и вопиющую недальновидность, но, оглядываясь назад, теперь он считал, что именно тогда он впервые начал влюбляться. Ее волосы были уложены в такой же изящный пучок, так что ее скромный румянец на ее лице не скрывался за привычной копной волос. Драко лишь качал головой, не в силах поверить в происходящее, и не остановился даже тогда, когда она подняла на него свой взгляд из-под ресниц. Каллиопа была права — он, без сомнения, был счастливчиком, настоящим счастливчиком. Но самое поразительное было то, как она выглядела в этом платье. На этот раз она явно не стала выбирать что-то простое. Все платье было покрыто кружевом, а в сложный лиф были вшиты маленькие кристаллы. Тонкий пояс обтягивал ее талию, позволяя остальной ткани струиться к земле, создавая впечатление, будто она плывет к нему. Она была не просто мечтой. Она была богиней. Ангелом. Его всем. Каллиопа наклонилась и вывела его из транса. — Я же тебе говорила, — сказала она с многозначительной улыбкой. — Мама считала, что это перебор, но я убедила ее в обратном. Драко не отрывал взгляда от своей жены, не в силах оторваться от нее ни на долю секунды. Позже ему придется придумать, как отблагодарить Каллиопу. Метла, сова, собственное крыло в поместье — все, что она пожелает. Гермиона подошла к группе друзей и родственников, и он протянул к ней руку, когда она делала последние шаги к нему. Его рот по-прежнему был приоткрыт, и не только от того, насколько она была сегодня необыкновенно красива. — Ты на меня пялишься, — сказала она, широко улыбаясь. — Не отрицаю, — ответил он с ухмылкой. — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты самая прекрасная ведьма во всем мире? Каллиопа притворилась, что ее тошнит. — Не нужно флиртовать, папа. Она уже согласилась выйти за тебя замуж, так что, если ты закончил, нам предстоит настоящая церемония. — Забудь про церемонию. Я прямо сейчас увожу твою мать наверх, и… — ДРУЗЬЯ И СЕМЬЯ! — воскликнула Каллиопа во весь голос, не дав отцу закончить фразу. Гости вернулись на свои места, и Гермиона слегка толкнула Драко, пока их дочь продолжала. — Мы собрались здесь сегодня потому, что по какой-то причине мои родители захотели поставить меня и моего брата в неловкое положение перед всеми нашими знакомыми, ведя себя как пара сентиментальных шестиклассников, которые только что поняли, что такое любовь. Но, наверное, когда у тебя такие замечательные родители, как у меня, приходится мириться с некоторыми их причудами и потакать им. Толпа рассмеялась, и Каллиопа наслаждалась их весельем. — Но хватит об этом. Судя по всему, эти двое подготовили то, что хотят сказать друг другу, так что давайте поскорее с этим покончим. Каллиопа сделала шаг назад, а Драко засунул руку во внутренний карман мантии и достал заготовленные записки. Он прочистил горло, чтобы обратиться к аудитории. — Вы должны заранее простить меня. Я уже могу заверить вас, что моя жена будет красноречивее меня, но я все равно попробую. Он пробежал глазами речь, которую готовил последние несколько недель, потратив бесчисленные часы на то, чтобы его клятва была безупречной, но теперь, когда он бегло просматривал ее, она уже не казалась ему достаточно идеальной. Драко вернул пергамент в карман и взял Гермиону за руки. Ее руки всегда были нежными и хрупкими, но без колец, украшавших ее левую руку, они казались еще утонченнее. Драко провел большим пальцем по месту, где обычно находились кольца, и, глядя на его плавное движение, произнес от всего сердца: — Когда я был моложе, я был немного… как бы это помягче сказать… напыщенным придурком? Толпа тихонько хихикнула, как и Гермиона. — К тому времени, как я поступил в Хогвартс, я думал, что понял весь мир. Но потом я встретил эту девушку, которая, наверное, была самой упрямой и властной личностью, которую я когда-либо встречал, и она заставила меня переосмыслить всё. Он сжал руку Гермионы крепче и забыл обо всех остальных, кто слушал. Все, что имело значение, — это женщина перед ним. — В течение многих лет ты доводила меня до грани безумия тем, как ты выставляла напоказ свой ум на уроках, не только доказывая, что я не самый умный в классе, но и опровергая все мои предвзятые мнения о магглах. Мне понадобилось шесть лет, чтобы понять, что я на самом деле к тебе чувствую, и ещё около трёх лет, чтобы ты сделала то же самое. Иногда я задаюсь вопросом, как бы все сложилось, если бы наша история не была такой… бурной… но когда ты сидишь напротив меня за завтраком, я не хочу менять абсолютно ничего. Ты — тот человек, которому я хочу пожаловаться на работу, тот, с кем я хочу обсудить последнюю статью в «Пророке», тот, кого я хочу обнять, когда мне плохо, тот, с кем я хочу растить нашу семью, тот, с кем я хочу провести каждую минуту до конца своей чертовой жизни. Кэлум шлепнул его по руке. — Следи за языком, папа! Драко проигнорировал сына. Он и так почти закончил. — Я люблю тебя, — продолжил он, чувствуя, как щеки начинают болеть от этой идиотской улыбки, которую он не мог сдержать, — и я с радостью женился бы на тебе снова сегодня, завтра и через пятьдесят лет. В зале раздались восторженные возгласы, но его внимание оставалось сосредоточенным исключительно на Гермионе, глаза которой затуманились. Она попыталась моргнуть, чтобы сдержать слёзы, но одна слезинка всё же скатилась по щеке. Она быстро промокнула слезу кончиками пальцев, стараясь не испортить тот небольшой макияж, который нанесла к этому случаю. — Это было мило, — сказала она, вытирая под глазами, чтобы убедиться, что тушь не потекла. — Хотя должна тебя предупредить, что мои клятвы будут немного лаконичнее. — Запишем это в историю. Ты хоть раз смогла выразиться кратко. Гермиона толкнула его во второй раз с начала церемонии и повернулась к Каллиопе. — Еще не поздно отменить все это? Ее дочь подняла руки, как будто хотела дистанцироваться от ситуации. — Вы двое здесь устанавливаете правила. Это была ваша идея, а не моя! — Ну, тогда я возражаю, — язвительно заметила Гермиона. — Не можешь. Я не согласен. — Учитывая, что я ещё не произнесла свою часть клятв, полагаю, мне не нужно твое разрешение. — С технической точки зрения, ты всё равно останешься моей женой, независимо от того, что здесь сегодня произойдёт или не произойдёт. — Да, но… — О, ради всего святого Мерлина! — прервала их Каллиопа, избавив собравшихся от того, что, как все знали, было безобидным перепалкой. — Давай ты уже начнёшь, мам! Она вытащила свернутый клочок пергамента из кармана платья и практически всунула его в руки матери, чтобы та прочитала. Гермиона перестала притворяться, что не одобряет это, развернула свиток и начала читать. — Драко, — начала она, — как будто ты только что не подтвердил мою точку зрения, — она сделала паузу, чтобы бросить на него быстрый гневный взгляд, — ты, безусловно, самая большая заноза в заднице, которую я когда-либо встречала. Толпа рассмеялась, включая Драко. — И все же, почему-то это только заставляет меня любить тебя еще сильнее. — Она покачала головой и улыбнулась. — Я знаю, что говорила это пятнадцать лет назад, но подростком я никогда бы не поверила, если бы кто-то сказал мне, что я добровольно соглашусь провести с тобой остаток своей жизни. Более того, я, наверное, посмеялась бы ему в лицо и для верности наложила бы на него проклятие. Драко снова рассмеялся, но на этот раз не удержался от комментария. — Вообще-то, я уверен, что именно так ты и отреагировала, когда я впервые пригласил тебя на свидание. Гермиона притворилась оскорбленной, раскрыв рот от удивления, и повернулась к толпе. — Видите, что я имею в виду, говоря «заноза в заднице»! — Она повернулась к нему и ткнула его в грудь. — Ты получил свой шанс высказаться, мистер, а теперь моя очередь! Она закатила глаза и вернулась к своему пергаменту. — Так, на чем я остановилась? — Она вздохнула, притворяясь взволнованной, но не смогла скрыть улыбку, промелькнувшую в уголках ее губ. — Дойти до этого, конечно, было нелегко, но благодаря этому мы стали сильнее. Когда пятнадцать лет назад я заглядывала в своё будущее — в нём был ты. И сейчас, когда я смотрю вперёд, там всё так же ты. Я люблю тебя… и знаю, что это никогда не изменится. Драко ждал продолжения, но когда Гермиона несколько секунд ничего не говорила, он нахмурился. — Это все? — Я же говорила, что оно короткое. — Я открыл тебе душу, а ты написала всего пять жалких предложений? — Их было семь! — Ты считала!? Драко выхватил пергамент из её рук и провел пальцем по её аккуратному почерку. Она не шутила. На странице было ровно семь точек. — Недели подготовки, а ты смогла сочинить всего семь предложений? — Это было специально, ты, придурок! — резко отреагировала она. — По словам Бриджит Венлок, число семь обладает определенными магическими свойствами, так что я решила, что если напишу ровно семь предложений, то это будет означать… Драко не стал дожидаться, пока она закончит объяснение, слишком хорошо зная, что, если он позволит ей продолжить, это превратится в десятиминутную лекцию. Он прижал ладони к ее щекам, оставив ее речь где-то на земле рядом с ними, и притянул ее к себе, чтобы поцеловать. — Эй! — прервала их Каллиопа, раздвигая их руки. — Я даже не успела сказать: «Теперь ты можешь поцеловать свою жену!» — Забудьте про остальную часть церемонии, — крикнул он толпе. — Я люблю эту женщину — и чтобы никто из вас даже не сомневался в этом!***
После затянувшегося на несколько часов сверх меры свадебного банкета, Драко едва ли не вытолкал мать за дверь на переднюю лужайку, где Каллиопа и Кэлум уже стояли с дорожными сумками. Разумеется, Нарцисса была совсем не в восторге. — Честно говоря, дорогой, — резко сказала она сыну, — неприлично так торопиться с проводами гостей. Да ты даже не поблагодарил меня за… — Да, да, да, — пробурчал Драко, уже давно перейдя грань нетерпения. — Спасибо за помощь в организации церемонии, спасибо за то, что не убила мою жену, когда я впервые рассказал тебе о ней семнадцать лет назад, спасибо за то, что родила меня. УХОДИ. Он в последний раз подтолкнул мать и захлопнул за ней дверь, радуясь, что наконец-то может побыть в одиночестве, о котором мечтал весь день. Он поправил сбившиеся пряди волос и повернулся к Гермионе, которая стояла в прихожей, сдерживая смех. — Знаешь, твоя мать тебя убьет, когда увидит тебя в следующий раз. Драко сделал два шага к жене и обнял ее. — Я разберусь с последствиями, когда придет время. Не теряя ни секунды, Драко прижался губами к её губам, наслаждаясь остаточным теплом после послеобеденного чая. Его сердце билось неоправданно быстро, ведь хотя это был далеко не первый раз, когда он целовал её, он не мог удержаться от того, чтобы не насладиться этим ощущением, словно они только что поженились. Всё в этом дне заставляло его чувствовать себя так, будто ему снова двадцать с небольшим, и он вновь влюбляется в неё. И теперь у них был весь мэнор в их полном распоряжении. Он отстранился от поцелуя, озорно улыбнулся, взял её за руку и повёл наверх по трём лестничным пролётам. Гермионе потребовалось больше времени, чем обычно, — ей приходилось останавливаться каждые несколько шагов, чтобы поправить ткань, скопившуюся вокруг её лодыжек. Он старался быть терпеливым, но ему надоело ждать. Быстрым движением он наклонился и поднял Гермиону, обхватив ее под колени, что вызвало короткий визг удивления, и она обхватила его шею руками, чтобы удержаться. — Драко! — воскликнула она, когда он нес ее по остальным ступенькам. — Что, во имя Мерлина, ты себе позволяешь? Тебе уже не двадцать три! Ты слишком стар для этого! — Повтори это ещё раз — и я тебя уроню, — пригрозил он, едва заметно опуская её и заставляя снова вскрикнуть. — Ты не посмеешь! — Хочешь проверить? Он поднял бровь, а она сжала губы, видимо, исчерпав все свои протесты. Коридор, ведущий к их спальне, казался значительно длиннее, чем обычно, но он крепко держал Гермиону, не давая понять, что устал. Ладно. Возможно, он был немного старше, чем в последний раз, когда они этим занимались, но он не собирался позволять такой мелочи, как возраст, помешать ему. С трудом открыв дверь, не ослабляя объятий, он осторожно уложил жену на кровать. Казалось, бесконечная ткань окутала её, делая Гермиону визуально меньше, чем обычно. Его пальцы коснулись ее щеки и медленно проследовали вниз по ее шелковистой гладкой коже, опускаясь на изгиб груди ее платья. — Должен сказать, — произнес Драко низким, хриплым голосом, — как бы мне ни нравилось это платье… — Дай угадаю, — перебила его Гермиона, закатив глаза от его предсказуемости. — Что-то вроде: «Уверена, без него ты смотришься еще лучше?» Драко ухмыльнулся. — Тебя не зря называют «самой умной ведьмой своего поколения». Он прижался губами к её губам. Хватит с этой светской беседой — за этот день он уже пережил столько, что хватило бы на следующие шесть месяцев. Гермиона обхватила его шею рукой и притянула к себе. Её прикосновения по-прежнему лишали его сил, даже после стольких лет, проведённых вместе. Одного лишь лёгкого шороха ее волос хватило бы, чтобы свести с ума любого здравомыслящего мужчину, но когда к этому добавлялись неожиданные потягивания и довольные тихие звуки у его губ, вся кровь в его теле устремлялась к паху. Она нежно укусила его нижнюю губу, вызвав его собственное одобрительное рычание. Он сорвал пояс и бросил его где-то на пол. Чем быстрее он его снимет, тем быстрее сможет обладать ею. Его руки скользили вверх и вниз по спинке ее платья, в поисках молнии, но, судя по всему, это было не так просто. До этого момента он не мог перестать наслаждаться ей в этом божественным платьем, но теперь он наткнулся на существенный недостаток. Кто бы ни был дизайнером этого платья, он явно не продумал, что будет после церемонии. Он боролся с целой чередой крошечных пуговиц, пытаясь продеть одну из них в петлю, не прерывая поцелуя. Серьезно. Кто придумал этот дизайн? Ему же просто хотелось переспать с женой. Разве это было так уж сложно? Ему удалось расстегнуть пару пуговиц, но их оставалось еще как минимум пятнадцать. Где же молния? Почему это не могла быть просто чертова молния!? Он схватился за следующую пуговицу в бесконечной череде этих орудий пыток, но его пальцы начинали уставать, а в недалеком будущем они понадобятся ему для гораздо более важных дел. — К черту эти проклятые пуговицы! — пробурчал он между поцелуями. — Да пошло оно все. Мы оставим это платье на тебе, и… — Драко Малфой, сними с меня это платье прямо сейчас и трахни меня как следует! Что ж, он, конечно, не ожидал такой реакции, но в то же время не собирался возражать. В конце концов, поговорка «что невеста хочет, то и получает» действует и при обновлении клятв, верно? Не желая больше мучиться с этими проклятыми пуговицами, Драко разорвал спинку платья. Он ожидал каких-то жалоб на то, что он испортил платье или что-то в этом роде, но, похоже, она тоже устала ждать. Он стянул с нее эту кучу ткани через голову, и белое платье лежало на кровати скомканным, словно это была мантия прошлого сезона. Он так обрадовался, наконец избавившись от этих проклятых пуговиц, что даже не заметил бельё, скрывавшееся под этой тканевой тюрьмой. Но когда Гермиона приподнялась на кровати, его глаза, безусловно, не пропустили это — как и остальные части ее тела. Если до этого он ещё не был возбуждён, то теперь сомнений уже не оставалось. Прозрачное белое кружево сжимало ее груди, как два соблазнительных лакомства, ожидающие его прикосновения. Немного ниже его встретило подобное зрелище из атласного кружева. Гермиона посмотрела на него с дьявольской ухмылкой на лице — выражением, которое она отточила, проведя с ним столько времени за эти годы. Она поиграла с бретелькой лифчика, медленно сдвигая ее с плеча. Этот вид послал волны жара по всему его телу, и желание обладать ею прямо сейчас начало брать верх. — Ты же не думал, что платье — это единственная особенная вещь, которую я надела сегодня, правда? — сказала она с лукавой улыбкой. Боже мой, как же он любил эту ведьму! Его первобытные инстинкты взяли верх, и он прижал ее к матрасу, захватив в страстном поцелуе. Он просунул руку под чашечку бюстгальтера, а его губы отрывались от ее губ, переключая внимание на декольте, выглядывающее из-под нижнего белья. Его большой палец коснулся затвердевшего от его прикосновения соска, а другая рука опустилась между ее ног, отодвигая ткань, чтобы его пальцы могли проникнуть внутрь. Гермиона тихо ахнула, выгибая спину. Этот взгляд был одной из самых любимых вещей Драко в мире. Было что-то настолько удовлетворительное в том, чтобы наблюдать за первым моментом, знаменующим начало её падения. Он вытащил пальцы из нее, и она застонала от их отсутствия. Однако он не убрал их далеко. Его пальцы остались прямо за тканью, поглаживая ее сквозь кружево. Она уже была достаточно влажной, ткань прилипала к ее розовым губам, но он не стал баловать ее дальше. Его член жаждал оказаться внутри этой теплой влаги, но он сдерживался еще несколько минут. Это сводило его с ума, но он знал, что ее это заводит еще сильнее. Как и ожидалось, на лице Гермионы вновь появилось раздражённое выражение. — Драко, — вздохнула она, но сразу же замолчала, когда он снова ввёл в неё два пальца. — Это то, чего ты хотела? Её мышцы сжались вокруг него, и его мозг тут же закипел в предвкушении того, каково это будет, когда он полностью войдёт в неё. Но она ещё не была готова. Он медленно переместил пальцы к вершине ее складок, используя ее естественную смазку, чтобы облегчить свои движения. Ее бедра подались вперед, и его член снова дернулся при мысли о том, как она обхватит его в этом жаре. Нарастающее возбуждение почти убивало его, но он был взрослым мужчиной, который не стал бы удовлетворять свои собственные потребности, пока не убедился, что его жена полностью удовлетворена. Она подняла руки и схватила его мантию, просунув язык между его губами, пока он продолжал давить на ее сладкое место. Ее ловкие пальцы возились с его пуговицами, добиваясь гораздо большего успеха в своей миссии по раздеванию его. Всего несколькими движениями Гермионе удалось стянуть с него мантию, оставив его только в штанах. Его член был хорошо виден, и становился еще более заметным, когда она обхватила его ладонью через ткань. Он больше не мог ждать. Он сбросил с них нижнее белье, и теперь ничто не мешало ему. Он взял свой член в руку и, несколько раз крепко погладив его, пристроился над ней. Как только его головка коснулась её входа, ему пришлось с трудом сдерживаться, чтобы не вонзить его целиком одним движением. Как и ожидалось, она была теплой и тугой. Он затаил дыхание, медленно проникая всё глубже, наблюдая, как его член исчезает в ней сантиметр за мучительным сантиметром. Гермиона вцепилась в корни его волос, притягивая его ближе, когда он вошел в нее полностью. Не прошло много времени, как она начала покачивать бедрами. Он наблюдал, как его член скользит в ней и выходит, любуясь тем, как он блестит от видимых следов ее возбуждения. Ощущение было опьяняющим. Неважно, сколько раз они занимались сексом; каждый раз было так же хорошо. Он снова сосредоточился на ее клиторе, и ее мышцы сжались вокруг его члена, посылая по его телу прилив жара. Он был близок к разрядке, но пока не мог кончить. Он на мгновение отстранился от неё, уже скучая по её теплу. Он встал у изголовья кровати, притянув к себе Гермиону, но она не простояла так долго. Вскоре Драко прижал её лицом к простыням, а её ягодицы взметнулись в воздух, приняв самое соблазнительное положение. Он вошел в нее под новым углом, вызвав восхитительный вздох с ее губ. Драко вошел в нее, сжимая ее бедра так сильно, что был уверен: утром останутся следы. Ее мышцы начали сжиматься вокруг него так, что это было просто мучительно, и через мгновение Гермиона издала тихий стон, достигнув оргазма. Драко вытащил член из нее и перевернул Гермиону обратно на спину. Он схватился за свой член и начал страстно дрочить его, чувствуя, как его собственные мышцы начинают напрягаться. Он закрыл глаза, когда его накрыло наслаждение, и кончил ей на живот. Драко рухнул на матрас рядом с ней, чувствуя капельки пота на кончиках волос. Он наклонился и поцеловал Гермиону. — Может, не так бурно, как в первый раз, когда мы поженились, но я думаю, у нас все еще все в порядке. Гермиона рассмеялась, но все же шлепнула его по груди. — Ты просто невозможен. — Может быть, но ты всё равно меня любишь. — Да, люблю. Драко перевернулся на живот, чтобы лучше ее видеть. Может, с тех пор, как они впервые сказали «да», прошло уже пятнадцать лет, но это «да» по-прежнему звучало так же сладко. — Ну, что скажешь? Попробуем еще через пятнадцать лет? Гермиона улыбнулась. — Я с тобой на следующие сто пятьдесят лет и больше.
