Казино под названием GAMBLING ZONE «Lucky 7»

Здание притаилось в самом чреве гнилого квартала — там, где фонари либо разбиты меткими камнями, либо мигают в предсмертной агонии, заливая улицу больным ртутным светом. Казино GAMBLING ZONE «Lucky 7» ( «L-7» означает «Square» (правильный/чистый), что иронично скрывает наркопритон. «Семерка» здесь символизирует не джекпот, а высшую степень очистки «товара» (7-ю фракцию). Выбить «три семерки» в этом заведении означает получить дозу, а не деньги) занимало бывший консервный завод — массивную коробку из серого, изъеденного грибком бетона. Окна были наглухо заколочены ржавыми листами железа. В воздухе висел тяжелый коктейль запахов: гниющий мусор, кислый перегар дешевого алкоголя и железная сырость, тянущаяся из открытых люков. Стены покрывали слои агрессивного граффити — они наслаивались друг на друга, как старые шрамы на теле бандита. Единственный вход — неприметная стальная дверь в глубине узкого проулка. Над ней дрожала тусклая красная лампочка — маяк для тех, кто готов проиграть всё. К этому бетонному склепу уверенно приближались двое. Их вид заставлял местных бродяг вжиматься в тени. Первым шел невысокий, но крепко сложенный парень. Его волосы, когда-то золотистые, потемнели у корней, создавая резкий, неопрятный контраст. Лицо было почти идеальным — если бы не одна деталь. Левый глаз. Он отливал расплавленным золотом. Пигментация расползалась по коже, словно чешуя, мерцая в темноте. Казалось, будто под кожей пульсирует настоящий металл. На нем сидел идеально подогнанный черно-белый костюм. Он подчеркивал широкие плечи и походку хищника. Рядом шел второй. Рыжие волосы на затылке резко переходили в глубокий черный. Его лицо застыло в вечном скепсисе, а прищуренные глаза скользили по стенам, трещинам, теням. Он был таким же невысоким, но более поджарым. В каждом движении чувствовалась скрытая пружина. Черный костюм с алыми деталями перекликался с нарядом напарника. Они шли молча. Шаги глухо отдавались от стен, растворяясь в сыром воздухе. Блондин остановился у двери. Не оборачиваясь, бросил короткий взгляд на рыжего. Здесь, среди гнили и разрухи, они выглядели чужеродно — как два опасных, ярких цветка, выросших на свалке. От ржавых балок — до аккуратных красных бантов на их шеях. Здание не просто стояло — оно доминировало. Как обугленный скелет гиганта. Стены обросли кондиционерами, которые выли и плевались липким конденсатом. Ветер гулял по пустым проемам верхних этажей, издавая звук, похожий на приглушенный стон. Под ногами хрустело стекло и гильзы, перемешанные с обертками от дешевых стимуляторов. Воздух был густым. Почти осязаемым. Смог лип к дорогим тканям костюмов. В стороне стоял заброшенный грузовик — ржавая груда металла. Внутри тлел костер. Кто-то жил там. Над дверью висела камера наблюдения с треснутой линзой. Она медленно поворачивалась, скрежеща так, будто пережевывала тишину. Блондин небрежно поправил бант. Отросшие корни волос выдавали равнодушие к внешнему виду — но врожденная стать все равно брала свое. Золотые пряди падали на лоб, частично скрывая «золотую» сторону лица. Это был не просто цвет. Кожа выглядела так, будто в нее вживили пыль драгоценного металла. Она едва заметно пульсировала в такт сердцу. На костяшках — свежие ссадины. Резкий контраст с почти кукольным лицом. Он сжал ткань банта чуть сильнее. И шагнул ближе к двери. Тяжело Как человек, который в любой момент может выбить её ногой. Тяжёлая стальная дверь издала протяжный лязг. Прежде чем она отворилась, Максим, мазнув взглядом по широким плечам напарника, не удержался от едкого комментария: — Знаешь, Некит, с твоими корнями ты всё больше похож на облезлого барсука, чем на пафосного игрока, — он прищурился, вглядываясь в затылок блондина. — Тебе подкинуть мелочи на краску или ты решил, что «золотой глаз» оправдывает любой колхоз на голове? Никита даже не повернул головы. Он стоял неподвижно, наблюдая, как медленно проворачивается засов. Его голос прозвучал спокойно, почти ласково, но в нём скользнула сталь: — Мои волосы — последнее, что должно волновать ручную собаку. Твоё дело — тихо идти рядом на коротком поводке и не гавкать без команды. Понял меня, Макс? Рыжий вспыхнул. Во рту пересохло от дерзкого ответа, который он уже готов был выплюнуть, но из-за двери донёсся тяжёлый, мерный топот. Обутые в берцы ноги чеканили шаг, приближаясь к выходу. Оба мгновенно подобрались: Никита чуть подался вперёд, прикрывая Максима, а тот, несмотря на свою конституцию, напрягся, как сжатая пружина, готовая выстрелить. Дверь с грохотом распахнулась. Из темноты коридора на тусклый свет вышли две фигуры. — Опять вы? — раздался густой, рокочущий бас. — Я думал, вас в прошлый раз пристрелили в южном секторе. Никита расслабился в ту же секунду, на его губах появилась ленивая ухмылка. Перед ними стояли Ян и Крисс — единственные (наверное) люди в этом гадюшнике, которых можно было назвать друзьями. — Мы слишком дороги этому миру, чтобы так просто сдохнуть, — бросил Никита, протягивая руку Яну. Ян выглядел пугающе и прекрасно одновременно. Его глаза горели разными огнями: левый — глубоким, ледяным синим, правый — яростным алым. Эти же цвета переплетались в волосах — тёмно-синие пряди с кровавыми всполохами. Но больше всего поражала кожа: она словно срасталась с кусками холодного металла у левого глаза и на правой щеке. На шее, над красным бантиком, покачивался кулон с оскаленной чёрной мордой неизвестного зверя. Рядом стояло Крисс, засунув худощавые руки в карманы тактических штанов. Его внешность была полной противоположностью Яна: белоснежная, почти порошковая кожа с чёрными полосками, худое тело, правый глаз двигался почти как у хамелеона. Шрамы покрывали тело — странно, но они его даже украшали, хотя в целом картина оставалась болезненной. Чёрные волосы с широкой белой прядью лишь дополняли образ. На шее, рядом с бантом, едва заметно мерцал шрам — словно от сшивания головы с телом. — Вы всё так же любите наряжаться в наши костюмы, чтобы потом пачкать их в крови? — Крисс сказал это с осторожным отвращением. В этот момент за его спиной шевельнулся тяжёлый хвост, похожий на хвост древнего змея: зелёно-чёрные полосы переливались на фоне белой кожи. Кончик хвоста ударил по бетону, выбив искру. — Для вас — всегда при параде, — Максим прищурился, разглядывая хвост. — Крисс, ты сегодня особенно… переливающийся. Сменил рацион? — Сменил гнев и отвращение на милость. Так что проходите, пока я не передумал, — он скорчил им лицо и отступил вглубь коридора. Они двинулись внутрь по узкому коридору. Запах сырости постепенно сменялся ароматом дорогого табака и тяжёлого парфюма. Ян шёл чуть впереди, его шаги гулко отдавались от стен. В какой-то момент он зацепил плечом выступающую арматуру и раздражённо шикнул. Остановившись, Ян запустил пальцы под красный бантик, съехавший набок, и аккуратно вытащил запутавшийся кулон с чёрной звериной мордой. — Вечно эта железка лезет куда не просят, — проворчал он, поправляя украшение так, чтобы оно висело ровно поверх ткани. Максим, шедший следом, не упустил момента. Он прищурился, разглядывая Крисс, чья кожа в тусклом свете ламп казалась картой неведомых земель. Чёрные полосы чётко разделяли зелёные и белые участки — не меняясь, в отличие от того, что он помнил по слухам. — Слушай, Крисс, — негромко шепнул Максим, когда они поравнялись в узком проходе. — А я-то думал, ты у нас живой хамелеон, подстраиваешь глазки под интерьер. А у тебя, оказывается, просто… стабильно расписное? Не надоело в одном и том же цвете глаз ходить? Крисс резко остановилось. Его мощный хвост с чёрно-зелёными полосами недовольно мотнулся, едва не задев колено Максима. Оно поправило бабочку и смерило парня насмешливым взглядом. — Стабильность — признак мастерства, рыжий, — отрезало оно, сложив руки на груди. — В том мире это называется камуфляжем высшего порядка. Если я захочу исчезнуть — ты меня и в упор не увидишь, даже со своим прищуром. А это — мой естественный окрас. Так что не надейся на спецэффекты. Считай, что я эксклюзивная модель с такими глазами — в отличие от вас, покупных «красавчиков». Никита, до этого хранивший молчание, лишь хмыкнул. Он приобнял Максима за плечо и ощутимо сжал пальцы, напоминая о «поводке». — Не обращай внимания, Крисс, — бросил он, сверкнув золотым глазом. — Моя собака сегодня просто слишком много лает. Наверное, нервничает перед большой игрой. Максим дёрнул плечом, пытаясь сбросить руку блондина, и прошипел сквозь зубы: — Я не нервничаю, я провожу анализ персонала. И вообще, убери руки, «хозяин» недоделанный. От тебя пахнет дешёвым одеколоном и самомнением. Ян, наблюдавший за сценой, лишь покачал головой. Свет его синего и красного глаз на мгновение слился в фиолетовое пятно на металлической части лица. — Хватит трепаться, — обрубил он. — В зале сегодня серьёзные люди. Если начнёте грызться прямо у стола, я лично вышвырну вас обоих. И никакая старая дружба не поможет. Они подошли к массивным дверям, из-за которых уже слышался шелест карт и стук фишек. Двери в главный зал распахнулись с тяжёлым вздохом, и облако дорогого сигарного дыма окутало вошедшую четвёрку. Зал подпольного казино напоминал святилище порока: приглушённый свет ламп, обитые зелёным сукном столы и блеск золота, соперничающий с сиянием глаза Никиты. Их появление не осталось незамеченным. Игроки на мгновение замерли, провожая взглядами двух парней в контрастных костюмах и их необычных спутников. Но прежде чем Никита успел сделать шаг к барной стойке, а Максим — съязвить по поводу чьей-то неудачной ставки, из тени VIP-ложи к ним вышла пятая участница их странного коллектива — Ренчик. Она была второй девушкой в их компании и завершала этот странный пазл из аномалий и стиля. Ренчик выглядела собранной и опасно спокойной, но в глубине её глаз читалось напряжение. От Крисс и Яна она недалеко ушла внешностью, но в её палитре был только чёрный. — О, а вот и наши «звёзды» притащились, — вместо приветствия бросила она, подходя вплотную к Никите и Максиму. — Можете даже не смотреть в сторону рулетки. Вечер отменяется. Никита чуть наклонил голову, и золотистая кожа вокруг глаза тускло блеснула в полумраке. — Что-то случилось, Рен? Мы только настроились облегчить чьи-то кошельки. — Свои кошельки берегите, — отрезала девушка, переводя взгляд на Яна и Крисс, которые уже встали по бокам, образовав плотное кольцо. — У нас экстренный сбор. Весь персонал — мы впятером — через пять минут в кабинете управляющего. Будет важная беседа. Максим прищурился так сильно, что его глаза превратились в узкие щёлки, и поправил одежду. — И о чём же мы будем беседовать? О том, что Никита опять потратил общие деньги на лак для волос? — Если бы, — Ренчик даже не улыбнулась. Её голос стал тише, почти шёпотом. — Причины нам пока не раскрывают, но по залу уже ползут нехорошие слухи о двух девчонках. Некит, ты как хозяин должен быть тут и разруливать проблемы. Так что шевелись Она развернулась, и по её напряжённой спине было ясно — дело пахнет не просто штрафом, а настоящими проблемами с законом. Запах бедной полиции буквально витал в воздухе, смешиваясь с порохом и старыми тайнами. — Слышал, «пёсик»? — Никита лениво подтолкнул Максима в плечо, направляясь вслед за Ренчик. — Похоже, сегодня тебе придётся кусать кого-то посерьёзнее, чем меня. Максим лишь фыркнул, но покорно пошёл рядом, чувствуя, как внутри нарастает холодное предчувствие облавы. Через некоторое время, несмотря на «серьёзность» ситуации, атмосфера в кабинете внезапно дала трещину. Хотя ещё минут десять назад все сидели в напряжении, новость о том, что против «великого и ужасного» Никиты выслали двух девчонок-курсанток, подействовала как веселящий газ. — Так, план «сверхсекретная оборона от детского сада» объявляю открытым, — Никита лениво развалился на краю стола, крутя в руках дорогую ручку. — Ян, ты у нас самый пугающий. Иди к главному входу. Когда они постучат, просто посмотри на них своими глазами-светофорами. Если не упадут в обморок — поправь бантик, это их точно добьёт. Ян в очередной раз дёрнул кулон с мордой зверя, который снова застрял в ткани. Ещё немного — и он его просто выкинет. — Да понял я, — буркнул он, борясь с бантиком. — Буду стоять с мрачным видом. — Крисс, — Никита перевёл взгляд на змея, чей хвост в такт его словам начал лениво подметать пол. — Ты на чердаке. Твоя задача — не напугать их до смерти раньше времени. Спрячь хвост под что-нибудь, а то подумают, что попали в парк юрского периода. Если пройдут мимо Яна — урони на них что-нибудь тяжёлое. Например, чувство вины за свою жизнь. Крисс хихикнуло, поправив волосы. — Могу уронить на них Максима. Это будет куда болезненнее для их психики. — Эй! — Максим прищурился, возмущённо вскинув голову. — Я вообще-то ценный стратегический ресурс! — Конечно, — Никита посмотрел на рыжего, и в его золотом глазу промелькнул недобрый огонёк. — Твоя роль, Макс, самая важная. Ты будешь моей «приманкой». Сядешь в кресло в холле, сделаешь вид, что ты невинная жертва моих репрессий. У тебя такое лицо, что они точно захотят тебя «спасти». А потом я выйду из тени и… — И что? Ослепишь их своей непрокрашенной макушкой? — Максим самодовольно хмыкнул, не заметив, как в комнате резко похолодало. Смех Крисс и Яна мгновенно стих. Никита медленно, почти грациозно, поднялся с места. В один неуловимый шаг он оказался рядом с Максимом. Смешинки исчезли с его лица, оставив лишь холодную маску превосходства. Он резко, без предупреждения, схватил Максима за горло, вжимая затылком в жёсткую дубовую панель стены. Рыжий охнул — прищуренные глаза расширились от неожиданности и вспышки боли. — Ты начал забываться, пёсик, — прошипел Никита, наклонившись к самому уху Максима. Свободной рукой он с силой вцепился в рыжие волосы, резко потянув их вниз, заставляя парня выгнуть шею. — Думаешь, если я позволил тебе шутить, поводок стал длиннее? И вообще — ты уже сотый раз про мои волосы. Самому не надоело? Максим попытался что-то сказать, но пальцы сжались сильнее, перекрывая воздух. Никита смотрел на него с пугающей нежностью, пока золотистая чешуя вокруг глаза едва заметно пульсировала. — Ты будешь сидеть там, где я скажу. И делать то, что я прикажу. Или я вырву тебе этот острый язык и скормлю его Крисс. Понял меня? Он разжал пальцы. Максим сполз по стене, судорожно хватая ртом воздух и потирая саднящую шею. Никита уже отвернулся к остальным, как ни в чём не бывало поправляя манжеты своего чёрно-красного пиджака. — Все по местам. Шоу начинается! — Ян, я тебя сейчас этим монитором перекрещу, — процедил Никита, не отрывая взгляда от ряби. Его золотистый глаз пульсировал в такт нарастающему раздражению. — Где изображение? Почему я не вижу, кто ломится в мой «дом»? Ян нервно дёрнул плечом, и кулон с чёрной мордой зверя в очередной раз зацепился за край его красного бантика. Он виновато поправил украшение, чувствуя, как металлическая часть лица холодеет под взглядом друга. — Никит, ты сам сказал на прошлой неделе: «разбей их все, они меня бесят, за нами следят». Ну, я и разбил… Крепления только остались, которые крутятся. Теперь мы официально в слепой зоне. — Чёрт, — подала голос Ренчик, нервно постукивая пальцами по столу. — Сейчас бы я всё отдала за один работающий пиксель. Весь гнилой квартал шепчется о двух девчонках, а мы даже не знаем, насколько они вооружены. Крисс прислонилось к стене. Его мощный змеиный хвост, покрытый чёрно-зелёными полосами, раздражённо бил по бетону, выбивая глухую дробь. — Надеюсь, они хотя бы симпатичные. Обидно будет сдохнуть от рук каких-нибудь замухрышек в мешковатой форме. А в это время за массивной стальной дверью, в тумане и вони района, назревала буря. Первая девушка выглядела как фарфоровая кукла, которую по ошибке выбросили в мусорный бак. Крошечного роста — всего 151 сантиметр — она казалась почти невесомой. Платиновые волосы были уложены волосок к волоску, а ярко-голубые глаза подчёркнуты сложным, вызывающим макияжем. На ней не было полицейской формы — в этом месте это было бы самоубийством, — но её дерзкий, дорогой наряд и идеальное лицо кричали о том, что она привыкла получать всё, что хочет. Она умела выделяться даже в этой сточной канаве города. Рядом стояла её полная противоположность. Девушка с рыжеватыми волосами, на концах которых выбивались светлые, почти белые пряди. Лицо бледное, под глазами — отчётливые тёмные тени, следы хронического недосыпа или вечной усталости. Косметики на ней не было вовсе. — Ты бы хоть пудрой воспользовалась, — прошептала блондинка, поправляя губы. — Терпеть не могу эту замазку, — огрызнулась рыжая, её брови, чётко подчеркнутые хной, сошлись к переносице. Самое странное скрывалось в её причёске. Из-под густых волос выглядывали настоящие заячьи уши. Они бессильно свисали вниз, лишь изредка подрагивая от сырости, и девушке стоило огромных усилий заставлять их хоть немного приподниматься. Под широкой курткой угадывался объём — там скрывался хвост, мешающий ей стоять ровно и заставляющий слегка наклоняться вперёд. Внутри казино Максим, всё ещё потирая шею после хватки Никиты, сидел на полу и злорадно усмехался. Он не видел их, но слышал голоса, пробивавшиеся сквозь толстую сталь. — Слышишь, владелец? — Максим прищурился, глядя на Никиту снизу вверх. — Там за дверью кто-то очень маленький и очень злой. Кажется, твои «принцессы» теряют терпение. Может, выпустишь свою «ручную собаку», чтобы я их поприветствовал? Или побоишься, что я сбегу к ним под юбки? Никита медленно повернулся к нему, и золото на его лице вспыхнуло холодным, опасным блеском. — Ян, открывай. Посмотрим, кто рискнул прийти в мой ад без приглашения. Тяжёлый засов скрежетнул, и стальная дверь нехотя поползла в сторону, впуская внутрь сквозняк и запах мокрого асфальта. На пороге стояли они. Блондинка — ростом с Дюймовочку, те самые 151 сантиметр чистой уверенности — поправила идеально уложенную прядь и шагнула первой, цокая каблуками по бетонному полу. Следом за ней, сутулясь и пряча руки в карманы широкой куртки, вошла рыжеватая девушка. Её длинные заячьи уши бессильно колыхнулись, а затем едва заметно дёрнулись вверх, словно пытаясь уловить звуки внутри логова. В холле их ждала вся пятёрка. Никита стоял в центре, сложив руки на груди. Его золотой глаз в полумраке светился, как магический артефакт. Ян застыл каменным изваянием со своими красно-синими волосами. Крисс с явным раздражением поигрывало тяжёлым полосатым хвостом, выбивая пыль из ковра. Девушки обвели компанию взглядом, и на их лицах отразилось… разочарование. — И это всё? — писклявым, но заносчивым голосом спросила маленькая блондинка, разглядывая Никиту. — Мы-то думали, тут логово синдиката, а попали на слёт косплееров. Её напарница с синяками под глазами лишь вздохнула, и её заячьи уши снова поникли. Она лениво вытянула из-за пояса… обычный старый электрошокер — такой, будто им в последний раз пользовались в прошлом веке. Блондинка же достала из сумочки розовый перцовый баллончик. — Руки за голову, мальчики и девочка, — лениво протянула рыжая, даже не удосужившись выпрямиться. — Вы арестованы за организацию незаконных игр. И не заставляйте меня использовать это, — она помахала шокером. — Я сегодня не в настроении, могу и переборщить. В холле повисла мхатовская пауза. Максим не выдержал — он почти скатился на пол, хлопая ладонью по бетону и заходясь смехом. — Некит!.. — простонал он, щурясь на девушек. — Ты видишь это? Они пришли брать штурмом твоё казино с баллончиком от маньяков! Боже, я сейчас умру от смеха. Смотри — у той высокой даже уши от страха не стоят… Никита медленно сделал шаг вперёд. Его лицо оставалось непроницаемым, но золотистая кожа вокруг глаза начала пульсировать быстрее — верный признак того, что он в бешенстве. — Вы пришли в мой «дом», — его голос опустился до ледяного шёпота, — без ордера, без поддержки и с игрушками для самообороны? Вы либо самые смелые идиотки в этом городе, либо… — он перевёл взгляд на Максима, — …у моей собаки сегодня будет два новых поводка. Ян и Крисс медленно начали обходить девушек с флангов. Ян машинально поправил кулон с чёрной мордой, а его глаза — красный и синий — вспыхнули недобрым светом. — Эй, полегче, золотой! — пискнула маленькая блондинка, направляя баллончик на Никиту. — Я вообще-то мастер спорта по самообороне!.. После этого случая девушки исчезли. Их больше никто не видел. Зато по кварталу поползли слухи, что в странном «коллективе косплееров» появились новые участники. Но кто поверит в такую нелепицу?.. Полиция же этим делом заниматься не стала. Девушки сами отправились в это место — в казино, куда раньше не ступала нога ни одного полицейского. И, возможно, именно поэтому никто не спешил их искать.