Крах

      Он чувствует лёгкое прикосновение чуть ниже линии волос. Дрожь проходит по позвоночнику. Пошевелиться невозможно. Чересчур остро тело воспринимает каждое касание. Он пытается собраться, но мысли расплываются. Хочется откинуться назад, позволить чужой руке делать что угодно. Только не останавливаться. Пальцы проскальзывают под футболку, проходят чуть выше ключицы. Резкий выдох срывается с губ. Этого мало. Хочется, чтобы они опустились ниже.       Черт возьми, ниже, Джордж!       Резкий толчок обрывает наваждение.       Макс просыпается на борту своего самолёта. Футболка липнет к коже, лоб покрыт испариной. От осознания того, что ему снилось, жар приливает к лицу.       Он срывается с места в уборную. Холодная вода приносит облегчение, но ненадолго. Собственный вид в зеркале не успокаивает: лицо в красных пятнах, волосы торчат, зрачки расширены.       Нет. Это не из-за него. Не может быть.       Голова падает вниз. Пальцы сжимают край раковины до боли. Он сам себе не верит. Стыд прожигает изнутри. После второго стакана виски становится ощутимо легче. Но недостаточно. К тому моменту, как самолёт садится, бутылка пуста.       Он не помнит, как добрался домой. Это не важно. У себя безопасно. Последние недели перевернули всё с ног на голову. Ему нужно время. Просто чтобы разложить всё по полкам.        Время вдали от него.       Рутина должна была отрезвить. Но, как назло, делает только хуже. Симулятор не помогает. Он и не осознавал до этого момента, что вся его жизнь нитями связана с Джорджем.       За просмотром нового сериала ему удаётся ненадолго забыть о нём. Он откидывается на спинку дивана, подпирает голову рукой. Коты лежат рядом, мурлычут. Он машинально ворошит волосы и пальцы случайно касаются шеи.       Он мгновенно вздрагивает. Волосы на затылке становятся дыбом. Мурашки бегут по коже. Тело помнит: его руки, его пальцы.       Блять.       Настроение резко портится. Он выключает сериал. На сегодня с него хватит.       Добровольная изоляция не помогает. Руки снова и снова тянутся к шее. Почти рефлекс. Мысли сами собой уводят к Джорджу. Дальше только хуже.       Каждый день он проверяет сообщения. Неосознанный порыв. Зуд, который невозможно унять, тянет написать первым. Экран с открытым чатом прожигает взгляд. Кусает губы. Но не пишет.       Пока однажды утром на экране не всплывает сообщение. От него.       Телефон почти выскальзывает из рук. Он перечитывает его снова и снова. Сердце громко колотится в груди. Джордж зовёт его на пробежку. Макс нервно сглатывает. В голове пусто.       Он соглашается слишком быстро.       Они договорились встретиться в парке. На часах только половина седьмого. Макс рано. Ожидание давит. Ладони потеют. и он вытирает их о шорты. Вокруг никого. И чего ради так спешил?        Сегодня утром он разворошил весь шкаф, выбирая подходящую футболку. Менял одну за другой, смотрел в зеркало и снова менял. В итоге остановился на тёмно-синей и то потому, что нужно было уже ехать. Макс тяжело вздыхает. В отличие от него, у Джорджа есть чувство стиля.       Снова оглядывается по сторонам. Поправляет волосы в который раз.       Неожиданно Джордж появляется за его спиной. Макс вздрагивает, крайне явно, чтобы это не заметить. — Привет. — Привет. — Давно ждешь? — Нет, я только подошёл. — Ладно. — Джордж поджимает губы. — Тогда начнём.       Что ж, это действительно обычная пробежка. Макс теперь и не понимает, из-за чего так нервничал. Джордж просто бежит рядом, не болтает. Даже не пытается завязать разговор. Всё так легко. Даже чересчур. Определённо не то, чего он ожидал.       Лишь спустя некоторое время Макс замечает, что они бегут в ногу. Странно. Он никогда ни под кого не подстраивается. Не его стиль. Значит, Джордж поймал его ритм? Макс резко сворачивает влево и удивляется, когда Джордж ни на шаг не отстаёт. Словно знает каждое следующее движение. Чувствует его. Это одновременно льстит и ужасает.       Макс бросает короткие взгляды на Джорджа, перестаёт следить за дорогой. И предсказуемо спотыкается.       Джордж тут же останавливается: — Эй, ты в порядке?       Его горячая ладонь ложится прямо между лопаток. И Макс ненавидит себя за то, что не хочет, чтобы он её убирал. — Да, порядок. — Можем дальше пойти пешком. — Ну уж нет. Догоняй.       Макс резко срывается с места. Слышит смех позади себя и в следующую секунду Джордж нагоняет его. Они сталкиваются предплечьями. Макс видит его улыбку: широкую, настоящую. И не может не ответить тем же. Азарт вспыхивает в крови. Макс переходит на спринт. Джордж не отстаёт. Решая их вечный спор: кто быстрее?       Лёгкие горят. Икры ноют. Джордж рядом, вровень с ним. Как же это приятно.       Полностью выбившись из сил, они тормозят там, откуда начали. Джордж держится за его плечо, переводя дух. — Чёрт, это было круто. — А то. Только я теперь ног не чувствую. — Хаха, чего не сделаешь ради победы.       Еле волоча ноги, Макс садится на газон поблизости. Джордж валится следом. Он ложится на спину прикрывая глаза. Макс украдкой скользит взглядом по растрёпанным влажным волосам, по приоткрытым губам, опускается на быстро вздымающуюся грудь. Его дыхание действует успокаивающе. Он ложится рядом. Закрывает глаза. — Я не победил. — Сегодня нет. Но шанс определённо есть. Джордж прерывается, будто решая стоит ли продолжать. — Если хочешь... можем иногда бегать вместе. — — — Да. Хочу.       После пробежки Джордж пишет каждый день. Интересуется, как дела, или делится своими планами. Обычные вещи, ни к чему не обязывающие. Но Макс не может не отвечать. С новыми силами он возвращается в рутину. Всё даётся ему проще, лучше. И Джордж неизменно где-то рядом. Его преследует странное предчувствие. Макс не зацикливается на нём. Вместо этого зовёт его в симрейс. Потому что одному скучно. Потому что приятнее обгонять живого человека. Потому что с ним можно поговорить. Сотни оправданий ничего не меняют.       Когда Джордж стал частью его повседневной жизни, он не заметил. Ежедневные пробежки, переписки, гонки в симуляторе. Его касания тоже стали частью этого. Но больше всего Макса пугало то, что он сам это допустил.       Они идут размеренным шагом к своим машинам. Пробежка недавно закончилась, о чём свидетельствуют их важные волосы и тяжёлое дыхание. Тем не менее Джордж, кажется, совсем не устал. Он о чем-то увлечённо рассказывает, жестикулируя руками. Макс не слушает, лишь ловит движения рук. При ходьбе чужая кисть случайно задевает его собственную. А время от времени она легко ложится на плечо или спину. Во время особенно важной части рассказа пальцы Джорджа обхватывают его запястья. И Макс не выдерживает. — Прекрати это.       Что-то в его тоне заставляет Джорджа сразу убрать руку и остановиться. — Что? — Всё это. То, что ты делаешь. Трогаешь меня.       Макс замечает замешательство и смущение на его лице. Но этого не достаточно, чтобы остановиться. — Я знаю, что ты... влюблён в меня. Но, может, ты не будешь так явно это демонстрировать. Тебе стоит немного соблюдать дистанцию.       Вот оно. Он видит боль в его глазах. Она отрезвляет, как пощёчина. Но это именно то, чего он добивался.       Джордж отвечает не сразу. — Прости, я перешёл черту.       Делает шаг назад. Отводит взгляд. — Больше я к тебе не прикоснусь.       Он уходит и его последние слова звучат как приговор. И вместе с тем освобождают. Его потерянный контроль возвращается. Именно так его учил поступать отец. Срывать пластырь резко и с болью.