в этом алко-трипе вы принцесса желанная

Бар встретил привычным гулом, ярким светом и музыкой, в которую никто даже не вслушивался. Друзья, кажется, только набирали обороты: кто-то заказал еще одну порцию напитков, кто-то уже пританцовывал неподалеку, размахивая руками. А у Ильи уже картинка начинала плыть перед глазами. Алкогольная волна накрывала медленно, но уверенно, превращая мысли в обрывки фраз, которые он произносил, даже не успевая осознать сказанное. Он сидел на высоком барном стуле, подперев щеку ладонью, смотрел, как тает лед в его стакане. Разглядывал татуировки на собственных руках так, будто видел их впервые, хотя они были набиты уже четыре года назад, и каждый раз с теплом напоминали о юношеской глупости. Пора сдаваться. — Всё, — выдохнул Коряков, отдвигая от себя недопитый виски с колой, лед в котором уже почти дотаял, разбавив напиток. — Я закованный в алко-дурмане. Хочу домой. — Слабак, — справа появился Максим со стаканом в руке и хлопнул друга по плечу. — Давай ещё по одной! — Нет, — Илья мотнул головой, почувствовав неприятную пульсацию в висках. — Такси вызываю. Он вытащил телефон из кармана, щурясь, экран сейчас казался ослепительно ярким. Дрожащие пальцы вбили адрес не с первого раза. Парень успел только глянуть на имя водителя, который уже ехал к нему. Денис. — Я провожу, — вызвался Максим, но Коряков отказался от помощи. — Все норм, я сам. На улице было сыро, моросил мелкий противный дождь, тот самый, из-за которого осень переставала быть чудесным временем года. Илья стоял на тротуаре, прислонившись спиной к холодной кирпичной стене, и курил, чувствуя, как никотин вступает в неравный бой с алкоголем в крови. Он смотрел на свои промокшие кроссовки, думая о том, что, возможно, стоило взять с собой зонт, но мысль казалась слишком сложной. Время тянулось почти бесконечно, парень успел выкурить вторую сигарету, рассматривая прохожих, спешащих спрятаться от непогоды, и яркие вывески на соседних зданиях. В потоке машин он наконец взглядом выцепил нужный номер. Эконом-класс, его личный корабль на эту ночь. Автомобиль остановился, и Илья, распахнув заднюю дверь, рухнул на сиденье, на несколько секунд прикрыв глаза. Салон приятно пах ванилью и мужским парфюмом. — Вези нас, подруга, куда я не знаю... — пропел себе что-то под нос Коряков, наклонился вперед, дабы уточнить адрес. Он поднял взгляд, чтобы убедиться, что его услышали, и слова застряли в горле. В зеркале заднего вида на него смотрели голубые глаза, такие ледяные и невероятно красивые. Водитель оказался молодым миловидным парнем — светлые волосы, уложенные акуратными «шторками», светлая кожа, чистые линии скул. Илья без стеснения разглядывал чужую внешность, будто восхищаясь, но когда Денис кивнул и негромко ответил: «Понял», он вздрогнул. Голос был низким и совершенно не вязался с этой почти кукольной внешностью. Коряков улыбнулся этому интересному контрасту. — Я вас рад так видеть, — выпалил Илья, чувствуя как пьяное красноречие поднимается из глубины души, — В этом... ну, в общем, в этом алко-трипе вы принцесса желанная. — Принцесса? — переспросил Денис, усмехнувшись. — Так меня еще никогда не называли. — А надо было, — уверенно заявил Коряков, устраиваясь поудобнее на сиденье. Алкоголь развязывал язык и сопротивляться этому совсем не хотелось. — Ну, если принцесса не нравится, может хотя бы принцем. Или вообще королём. — Королём эконома? — он глянул в зеркало, мгновенно поймав взгляд Ильи. — Звучит так себе. — Нормально звучит! — обиженно начал парень, но сразу же рассмеялся. — Эконом-класс — это будет мой корабль. А вы, получается, капитан. Или... Он запнулся, мысль улетела куда-то в сторону. Так и не договорив, Илья уставился в окно. Город проплывал мимо, по стеклу тихо били капли дождя, звук дворников казался успокаивающим. — Курить можно? — спросил Коряков, уже достав пачку из кармана. — Можно, — Денис кивнул и, не оборачиваясь, протянул руку назад, — Но окно приоткрой, а то весь салон провоняет. — О, вы курите? — он обрадовался этому маленькому совпадению, будто оно что-то значило. Опустил стекло, и в салон ворвался прохладный влажный воздух. — Редко, — ответил парень, — Когда есть настроение. — А сейчас какое настроение? — Илья закурил, выпуская дым в открытое окно, но тут же пожалел об этом, потому что ветер задул его обратно. — Сорян... В общем, какое настроение у капитана моего корабля? Денис замолчал, и Коряков решил, что его вопрос проигнорировали, но ответ все-таки появился. — Рабочее. А у пассажира? — У пассажира-то? — он откинулся на сиденье, чувствуя как голова кружится от дыма, от этих простых разговоров, от того, как неожиданно хорошо. — У пассажира настроение невероятное. Потому что я вас рад видеть, вы не представляете, как рад. В том баре такая скукотища, а тут вы. И курить разрешаете, и в плейлисте новинки, и все так, как надо мне. Действительно, из динамиков играла какая-то свежая композиция, которую Илья сам пару дней назад добавил в избранное, как только услышал. Он узнал трек по биту, но название затерялось в мыслях. Еще одно забавное совпадение. — Слежу за трендами, — сухо, с иронией заметил Денис. — Вы шутите, — Коряков улыбнулся, разглядывая в зеркале чужие эмоции, — А я серьезно. Невероятно вы странный, Денис. Очень признателен, что вы есть. — Ты всегда такой разговорчивый после пары коктейлей? — парень перевел тему снова на Илью. — Я вообще разговорчивый, — признался он. — А после коктейлей, так вообще. Вы не представляете, сколько всего я могу рассказать. Могу рассказать про свою музыку, я музыкант, — гордо заявил Коряков. — У меня есть пара треков, неплохие, правда. Я мог включить вам, но... — Но? — Но я боюсь, вы скажете, что они плохие, я только расстроюсь, — Парень посмеялся, понимая, что звучит глупо, но останавливаться было поздно. — А ты не бойся, — успокаивал Денис. — Я за все время работы разное слышал, привык к любому мнению о музыке. Был у меня уже один музыкант. Не верю, что может быть что-то хуже, чем то, что он мне включал. — А ему то вы что сказали? — Я промолчал, — он засмеялся, опустив голову, видимо, чтобы Илье не удалось подглядеть за чужой улыбкой в зеркало. — Не просто так же придумали правило: «клиент всегда прав». — А вы всегда следуете правилам? — он прищурился, чувствуя, что разговор нравится ему все больше. — По возможности, — Денис ответил не сразу. Они проехали ещё несколько минут в тишине, но,на удивление, она не была неловкой. Коряков смотрел в окно, на мокрые тротуары, на редких прохожих, и думал о том, что ему совсем не хочется, чтобы эта поездка заканчивалась. Денис казался загадкой, и Илья ловил себя на том, что ему необходимо ее разгадать. — А можно... — начал он, замялся, но пьяная смелость взяла верх. — Можно я к вам пересяду, вперед? — Не положено, — отрезал водитель, и его пальцы чуть крепче сжали руль. — Ну пожалуйста, — парень придвинулся ближе к переднему сиденью, чувствуя биение своего сердца. — Ну на секунду остановимся. Твои глаза меня манят в зеркале заднего. Хотелось бы их уже нормально увидеть, а не в отражении. Он сам удивился тому, как легко это прозвучало. Слишком честно для простого пьяного флирта. И то, как он перешел на «ты», случайно или нет, он и сам не понял, но обратно переходить уже не хотелось. Денис молчал, Коряков видел в зеркале его сосредоточенное лицо, будто тот обдумывал что-то. — Ты всегда такой настойчивый? — спросил он наконец, легко улыбнувшись. — Всегда, — выдохнул Илья. — Если мне что-то нравится. Атомобиль мигнул поворотником и приткнулся к обочине у парка. — Давай, быстрее. Коряков заулыбался, выбрался под холодный ветер, обошел машину и открыл переднюю дверь. Здесь, на пассажирском сиденье парфюм водителя чувствовался еще ярче, Коряков вдохнул, откинув голову на спинку сиденья, и подумал, что нужно будет спросить название. Терерь они были слишком рядом. Илья повернулся всем корпусом, разглядывая Дениса без всякого стеснения. Теперь он мог рассмотреть детали, которые ускользали в зеркале. Светлые волосы были уложены не так идеально, как показалось на первый взгляд, а небрежно, растрепались за весь рабочий день. Голубые глаза, внимательно следящие за дорогой казались вовсе не ледяными, а теплыми и спокойными, еще светлее и красивее. Этот контраст между миловидностью лица и грубым голосом, между мягкими чертами и широкими плечами, заставляли Илью чувствовать себя так, будто он нашел что-то редкое, что-то, что не вписывается в привычные рамки. — Ты старше меня? — спросил Коряков, не отводя взгляда. — Двадцать четыре, — быстро ответил Денис. — На три года... — голос стал тише, — А выглядишь... — Илья запнулся, подбирая слова. — Выглядишь моложе. Почти школьник. — Спасибо. Я так понимаю, это комплимент. — Это наблюдение, — поправил парень, чувствуя, как краснеют щеки. — Ты просто очень необычный. Невероятно странный. Конечно, в хорошем смысле, — теперь он смотрел вперед, на дорогу. — Вот ты знал, что я таких не встречал до этого, и возможно, что больше никогда... Он произнес это и повисла тишина. Денис молча смотрел на дорогу, Коряков поглядывал на него, на его спокойное сосредоточенное лицо. Понимал, что смущался он, а не водитель, хотя планировалось другое. Смущался до дрожи в коленях, до желания закурить, чтобы хоть чем-то занять руки. — Занавес, — добавил он тихо, усмехнувшись собственной глупости. — Зачем занавес? — Денис покосился на него с непонятным выражением. — Спектакль только начался. Илья не нашел, что ответить. Просто опустил стекло, и в салон снова ворвался влажный ночной воздух, смешиваясь с тяжелым духом алкоголя, который, казалось, пропитал его одежду насквозь. Он втянул носом свежесть, чувствуя, как она обжигает легкие. — Я пытаюсь выветрить, — оправдываясь, сказал Коряков, показывая на окно. — Бесполезно, наверное. — Еще как бесполезно, — Денис кивнул. — Только простудишься. — А ты заботишься? — Илья улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло, совсем не связанное с алкоголем. — Я предусмотрительный, — поправил водитель, и в его голосе снова проскользнула усмешка. — Пристегнись, кстати. Парень послушно дернул ремень, щелкнул замком и откинулся на сиденье. Теперь он сидел чуть боком, чтобы видеть лицо Дениса. Машина тронулась, и город снова поплыл за окном — огни, мокрый асфальт, силуэты домов. — А почему такси? — спросил Коряков, не в силах больше молчать. — Ты же... ну, ты какой-то не такой. Для такси. — Какой «не такой»? — Денис приподнял бровь, и это движение было таким спокойным, таким уверенным, что Корякову снова захотелось провалиться сквозь землю. — Ну... — он замялся, чувствуя, что говорит какую-то чушь, но остановиться уже не мог. — Харизматичный. Интересный. С такой внешностью... мог бы быть моделью. Или актером. А ты возишь разных из социо. — «Разных из социо», — повторил Денис. — Красиво сказал. А мне нравится. Людей смотреть. Они все разные, пока в машине. Кто-то плачет, кто-то поет, кто-то спит. Кто-то признается в любви незнакомому таксисту... Илья подавился воздухом. — Я не признавался, — сказал он слишком быстро. — Я просто... констатировал факт. — Какой факт? — Что ты мне нравишься, — выпалил Коряков, и тут же прикусил язык. — То есть... как человек. Интересный. Я же говорю. Денис ничего не ответил, но Илья заметил, как уголок его губ дрогнул, складываясь в едва заметную улыбку. И этого оказалось достаточно, чтобы Коряков почувствовал себя так, будто выиграл в лотерею. Оставшуюся часть пути они проговорили. Вернее, говорил в основном Илья, но теперь уже не глупые комплименты, а что-то более личное. Он рассказывал про свою музыку, про текста и игру на гитаре. Про татуировки на запястьях — что это не просто рисунки, а что-то вроде напоминаний о том, что он пережил и что не хочет повторять. Про родинки на лице, которые он ненавидел, пока кто-то не сказал, что это красиво. Денис слушал внимательно, иногда задавая короткие, но точные вопросы. Коряков отвечал с жаром, чувствуя, как слова перетекают одно в другое, и почти не замечал времени. Только мелькающие за окном улицы напоминали, что они движутся к финалу. — А ты? — спросил он, когда пауза затянулась. — Ты чем занимаешься, кроме такси? — Учусь, — Денис перестроился в правый ряд, поглядывая в зеркала. — На психолога. — Психолог? — Илья удивился. — А, так вот почему ты так спокойно на все реагируешь. Профдеформация. — Может быть, — он пожал плечами. — А может, просто характер такой. — И как, помогает в работе? С пассажирами? — Иногда. Некоторые люди хотят, чтобы их выслушали. Им не нужен совет, им нужно, чтобы кто-то просто был рядом. — А я? — Илья почувствовал, как где-то в груди разливается странное тепло. — Я хочу быть услышанным или мне нужен совет? Денис посмотрел на него, быстро, но будто заглянул в самую душу. — Ты хочешь, чтобы тебя заметили, — уверенно сказал парень. — Не услышали, а именно заметили. Коряков молчал несколько секунд, чувствуя, как внутри все переворачивается. Потому что это было правдой. Самой настоящей, правдой, которую он не всегда признавал даже сам себе. Они въехали во дворы, и фонари стали реже, темнота сгустилась между панельными домами. Денис притормозил у нужного подъезда, и двигатель заглох с тихим вздохом. В салоне стало очень тихо. Только дождь барабанил по крыше, и дворники замерли, не закончив свой цикл. Илья не двигался, смотрел на свои руки, покрытые татуировками, на дом за окном, который казался сейчас чужим и ненужным. Он чувствовал, что время вышло, и от этой мысли становилось почти физически больно. — Мне непросто уйти, — сказал он тихо, не поднимая глаз. Наконец повернулся к Денису. Тот смотрел на него спокойным взглядом, и в свете уличного фонаря, пробивающегося сквозь запотевшее стекло, его глаза казались бездонными. — Слушай, — выдохнул Илья, чувствуя, как отчаянно колотится сердце. — Я понимаю, что это все странно. Пьяный пассажир, ночь, глупые шутки. Но ты мне правда понравился. Мне хватило взгляда. Можно твой номер? Просто чтобы... ну, не знаю. Чтобы было. Он ожидал вежливого, но твердого отказа. Или снисходительной улыбки, которая окончательно бы его добила. Или фразы про «профессиональную этику». — Ты всегда такой смелый? — спросил наконец Денис, и его низкий голос прозвучал мягче, чем обычно. — Нет, — честно признался Коряков. — Я бываю трусом. Но сегодня... сегодня я закованный в алко-дурмане, помнишь? Алкоголь придает храбрости. — Или снимает фильтры, — он протянул руку. — Телефон дай. Илья, забыв, как дышать, вложил свой айфон в чужую ладонь. Парень быстро набрал номер, сбросил вызов и вернул телефон обратно. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и показалось, что по коже пробежал электрический разряд. — Я позвоню, — сказал Коряков, хотя в тот же момент понял, что врать не стоит. — Или напишу. Ты ответишь? — Бесполезно звонить, — Денис усмехнулся. — Я за рулем часто. Но можешь попробовать. — Возьмешь трубку однажды, — Илья грустно улыбнулся. — Я буду ждать. Он толкнул дверь и вышел под дождь, чувствуя, как холодные капли падают на лицо, на шею, на руки. Не оборачиваясь, достал из пачки последнюю сигарету, прикурил, и только тогда позволил себе посмотреть назад. Денис не уехал. Он сидел в машине, и красные габаритные огни горели в темноте. Свет в салоне погас, но Илья знал, что за тонированными стеклами его рассматривают так же внимательно, как он сам только что рассматривал водителя. Таксист ждал. Может быть, ждал, пока Коряков скроется в подъезде. А может быть, просто давал ему время. Коряков стоял, глядя вслед машине, и чувствовал, как дождь смешивается с чем-то еще, что щиплет глаза. Он знал, что сейчас наберет этот номер, и гудки будут долгими, и Денис не ответит. Потому что он за рулем, потому что сейчас не время и у этой истории свой ритм. Но также знал, что однажды трубку поднимут, и в голосе прозвучит то самое низкое «алло», от которого у него снова перехватит дыхание. Карусель этой ночи завершила свой круг, оставив после себя странное, щемящее чувство предвкушения. Он запомнил это место — этот двор, этот подъезд, этот фонарь, под которым он стоял, мокрый до нитки, с горящей сигаретой в руке. И ему хотелось верить, что теперь это место запомнит его. В кармане завибрировал телефон. Илья достал его, ожидая увидеть сообщение от Макса или уведомление об оплате поездки. На экране высветилось: «Не простудись. Ты без шапки». Он посмотрел на небо, с которого все ещё капал мелкий дождь, и улыбнулся. Парень стоял, промокая до нитки, чувствуя, как капли стекают по челке на щеки, где родинки темнели на бледной коже, и ему было совершенно все равно. Он набрал ответ, долго думал, что написать, и в итоге отправил четыре слова: «Ты тоже, принцесса моя». Коряков ждал, затаив дыхание, и когда наконец пришел ответ, он прочитал его трижды, чтобы запомнить навсегда: «До встречи, музыкант». Илья смотрел на экран, и сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Алкоголь давно перестал быть главным источником этого странного, пьянящего состояния. Теперь его кружило что-то другое. То, от чего пересыхало в горле и руки дрожали. Денис все еще не уехал. Красные габариты горели в темноте, машина стояла на месте, и Коряков чувствовал этот внимательный взгляд сквозь тонированные стекла. Таксист мог бы нажать на газ еще минуту назад, но он не уезжал. Он точно смотрел. Илья докурил сигарету, затушил бычок о край урны и почувствовал, как где-то в груди поднимается горячее, неконтролируемое чувство. Смелость, которую алкоголь разбудил несколько часов назад, никуда не делась, она просто ждала своего часа. Или это была не смелость, а то самое «хватило взгляда», о котором он говорил. Только теперь взгляда было недостаточно. Он сделал шаг к машине. Потом второй. Пальцы сами потянулись к ручке передней двери, и он дернул ее, даже не успев подумать, что делает. Денис повернул голову, и в свете фонаря его лицо было удивленным — брови чуть приподняты, губы приоткрыты, будто он хотел что-то спросить. — Илья, ты чего? — голос был низким, чуть хриплым. Коряков не ответил. Он наклонился, схватившись одной рукой за спинку сиденья, и в тот момент, когда их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, он увидел глаза Дениса вблизи. Они были совсем не ледяными, как ему показалось в зеркале заднего вида. И в них не было ни капли сопротивления. — Занавес, — прошептал Илья, чувствуя, как сердце пропускает удар, и прижался к его губам. Поцелуй получился неловким, сбитым — Коряков наклонился под неудобным углом, нос уткнулся в оправу очков, губы скользнули мимо, задев уголок рта, прежде чем он нашел нужное место. Чужие губы, теплые, чуть сухие, дрогнули под его напором всего на мгновение, прежде чем ответить. Не жадно, не торопливо, а так, будто Денис с самого начала знал, что это случится, и просто ждал, когда Илья сам сделает этот шаг. Мир за окном перестал существовать. Не было дождя, не было фонаря, не было мокрых листьев под колесами. Было только тепло чужого рта, низкий выдох, которым Денис ответил на его неуклюжесть, и этот звук, тихий, почти неслышный, заставил все внутри сжаться в тугой узел. А потом Илья испугался. Испугался того, что делает, того, как сильно ему этого хочется, того, что если он не отстранится сейчас, то уже не сможет отстраниться никогда. Он резко отпрянул, ударившись плечом о дверной косяк, и, не сказав ни слова, выскочил из машины. Ноги несли его к подъезду быстрее, чем он успел сообразить. Он влетел на крыльцо, открывая домофон дрожащими пальцами, и только когда тяжелая дверь захлопнулась за спиной, позволил себе остановиться. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Парень прижался спиной к холодной стене, закрыл глаза и шумно выдохнул, будто только что вынырнул из воды. Он поцеловал его. Он реально поцеловал этого парня с голубыми глазами и низким голосом, который возил разных из социо и учился на психолога. Он поцеловал его и убежал, как мальчишка, который украл что-то в магазине и испугался, что застукают. В кармане снова завибрировал телефон. Илья достал его дрожащей рукой, и на экране высветилось сообщение от Дениса. Всего одно слово заставило его рассмеяться, запрокинув голову и чувствуя, как смех смешивается с облегчением и еще чем-то, что он боялся назвать своим именем. «Трус». Коряков улыбнулся, глядя на экран, и представил, как Денис сейчас сидит в машине, поправляет очки, и в уголках его губ прячется та самая усмешка. Он быстро набрал ответ, прежде чем смелость окончательно его покинет: «Но тебе понравилось». Ответ пришел через несколько секунд: «Спектакль не закончен. Увидимся, музыкант». Илья прижал телефон к груди, чувствуя, как улыбка расползается по лицу, делая его похожим на сумасшедшего. Он стоял в темном подъезде, мокрый до нитки, с прилипшими ко лбу черными волосами, по которым стекала вода, и чувствовал себя так, будто только что сыграл самую важную партию в своей жизни. Он вышел на лестничную клетку, подошел к окну и осторожно выглянул на улицу. Фары горели в темноте. Денис еще не уехал. Он ждал, глядя на подъезд, и даже на расстоянии Коряков чувствовал этот спокойный, обещающий продолжение взгляд. Он поднял руку и помахал. Машина коротко мигнула фарами в ответ, а потом медленно, плавно тронулась с места, исчезая в ночи. А Илья все стоял у окна, глядя вслед, и знал, что это только начало. Карусель не остановилась — она только набрала скорость.