Marked by Sin

Your name is Lust (your name is Pride) You looked at me with sinful eyes You never learned to compromise You only loved me in the night Leave while you can (I wish I ran) Pride is a foolish, broken man Lust will kill you with her demands No, you can't fall in love with (hahaha)

Lust is poisonous, like ivy on a tree She's a siren leading broken men out to the sea Pride is wildfire devouring every leaf Blind and empty, you can't fall in love with Lust (Pride)

      Андреа выгнулась сильнее, чем нужно, будто ей было важно не только почувствовать, но и показать. Стон сорвался с её губ длинный, растянутый, почти нарочитый, и она обмякла, раскинувшись на простынях, как будто полностью отдаваясь моменту.       Но взгляд… Взгляд оставался живым. Следящим.       Миранда это заметила. Конечно заметила.       Её губы тронула лёгкая усмешка — короткая, самодовольная. Она наклонилась, медленно, не спеша, касаясь губами кожи Андреа — не как ласка, а как подтверждение: я сделала это.       И только потом легла рядом, спокойно, как человек, который не сомневается ни в себе, ни в результате.       Андреа повернула к ней голову, улыбаясь мягко, лениво, но слишком точно.       — Ты знаешь, что делаешь, — выдохнула она. — Это даже не честно.       Миранда не посмотрела.       — Это не должно быть честно.       Андреа тихо рассмеялась, скользя пальцами по её плечу. Касание было лёгким, но намеренным, как будто она не прикасалась, а подбирала правильную реакцию.       — Ты любишь, когда тебе это говорят, да?       Миранда слегка повернула голову. Взгляд холодный. Контролируемый.       — Я люблю, когда это правда.       Андреа наклонилась ближе. Почти коснулась губ.       — Тогда скажу ещё раз… — прошептала она. — Ты лучше всех.       Миранда на секунду замолчала. Этого было достаточно. Она отстранилась первой.       — Хватит, — коротко сказала она, уже вставая. — Нам нужно вставать.       Андреа наблюдала за ней снизу вверх, не двигаясь.       — Мм… — протянула она. — Или ты просто не любишь, когда это становится слишком очевидно?       Миранда накинула халат, игнорируя её тон.       — Я не люблю тратить время впустую.       Андреа усмехнулась.       — Правда? А мне показалось, ты только что очень даже насладилась.       Миранда остановилась на секунду.       — Я беру то, что мне нужно.       Андреа чуть прищурилась.       — Конечно. — Пауза. — Ты всегда берёшь.       Миранда ушла в ванную, не оборачиваясь. Как будто разговор был закончен. Как будто она выиграла. Дверь закрылась.       Андреа выдохнула, переворачиваясь на спину. Простыни были влажными, тёплыми, прилипали к коже. Комната пахла чем-то тяжёлым — тем, что остаётся после.       Она потянулась к телефону. Экран загорелся.       Сообщения.       Она улыбнулась шире. Не потому что ей было нужно, а потому что ей всегда было мало.       Две девушки. Один парень. Варианты. Возможности. Подтверждение. Её палец остановился на одном имени.       Хлоя.       Фото открылось — слишком откровенное, чтобы быть случайным. Слишком рассчитанное, чтобы быть наивным.       Андреа приблизила его, прикусив губу.       — Мм… — тихо.       В её глазах не было нежности. Только интерес и привычка брать.       Дверь ванной открылась. Миранда вернулась, и её взгляд сразу упал на телефон и задержался.       Андреа не убрала его сразу. Наоборот. Чуть повернула экран, почти демонстративно.       Миранда подошла ближе.       — Ты закончила? — тихо.       Но в голосе уже было напряжение.       — А ты? — лениво отозвалась Андреа. — Или тебе нужно ещё одно подтверждение?       Миранда резко выхватила конверт из тумбочки и бросила на кровать.       — Если я увижу тебя с кем-то ещё, — холодно сказала она, — ты пожалеешь.       Андреа медленно поднялась с кровати. Сделала пару шагов к ней и медленно опустилась на колени. Она приблизилась, прижимаясь щекой к бедру Миранды, взгляд снизу вверх слишком спокойный для этой позиции.       — Я знаю, чего ты хочешь, — тихо сказала она.       Пауза.       — Ты хочешь быть единственной.       Миранда не ответила. Андреа чуть улыбнулась.       — И ты такой и являешься. Ты единственная для меня.       Вот оно.       Не тело.       Не ночь.       Это.       Миранда слегка сжала губы.       — Ты переоцениваешь себя.       Андреа тихо выдохнула.       — Нет, Мира… — ласково. — Я просто знаю тебя.       Миранда сделала шаг назад. Андреа потеряла опору и опустилась на руки. Но даже не попыталась встать сразу. Она только подняла голову и улыбнулась. Потому что ей не нужно было выигрывать. Ей нужно было, чтобы Миранда возвращалась. И она возвращалась.

***

      Смех раздался легко, почти невесомо — Андреа подхватила шутку Миранды так естественно, будто это было частью её дыхания. Она чуть склонила голову, позволив смеху задержаться ровно настолько, чтобы это выглядело искренне.       И чтобы это увидели.       Рука Миранды легла на её талию не показательно, а с той уверенностью, с какой берут то, что давно принадлежит. Ладонь скользнула чуть ниже, чем позволял бы формальный этикет, но никто не сделал замечания.       Потому что это была Миранда Пристли.       Андреа позволила притянуть себя ближе, мягко, без сопротивления, даже чуть подалась навстречу. Её плечо коснулось плеча Миранды, и она повернула к ней лицо — взгляд тёплый, почти влюблённый.       Слишком.       Именно настолько, чтобы это заметили.       Джеймс Холт усмехнулся, качнув бокал. Найджел переглянулся с Ирвингом — оба вроде бы продолжали разговор, но их внимание всё равно возвращалось к Андреа.       К тому, как она смотрела на Миранду. С лёгким восхищением. С вниманием, которое редко дают просто так. Это делало ситуацию… неловкой и привлекательной.       Миранда не сбивалась. Она говорила спокойно, ровно, уверенно, её голос не повышался, не менялся, но все слушали.       Всегда слушали.       — …и именно поэтому цифры за последний квартал не просто впечатляют, — она сделала паузу, короткую, выверенную, — они подтверждают, что мы движемся быстрее, чем рынок успевает адаптироваться.       Кто-то кивнул. Кто-то тихо согласился.       Андреа чуть повернулась, аккуратно, почти незаметно вставляя:       — Это потому, что вы не даёте рынку выбора.       Её голос был мягче, чем у Миранды. Легче. Но слова легли точно.       Миранда на секунду посмотрела на неё. И в этом взгляде было удовлетворение. Не от комплимента. От того, как он был подан.       — Именно, — коротко сказала она, возвращаясь к разговору.       Андреа улыбнулась, чуть отступая на полшага — ровно настолько, чтобы снова оказаться рядом, но не перебивать.       Она не отходила от Миранды почти ни на шаг и это тоже замечали.       Она принимала бокал, который ей подали, но прежде чем сделать глоток, мельком взглянула на Миранду — словно проверяя, уместно ли это. Слишком быстро, чтобы это выглядело как подчинение. Достаточно явно, чтобы это считалось вниманием.       Миранда коснулась её запястья, чуть задержав пальцы. Разрешение и одновременно напоминание.       Андреа сделала глоток, не отрывая взгляда от неё и улыбнулась.       Она позволяла.       Позволяла делать из себя аксессуар. Как знак. Как подтверждение.       Но только потому, что сама выбрала это.       Разговор сместился — темы менялись, лица, имена. Люди подходили, уходили, возвращались. Миранда оставалась в центре — как всегда.       И каждый раз, когда кто-то пытался перевести внимание на себя, Андреа мягко вмешивалась.       — Вы ведь работали с Миланом в прошлом году, да? — обратилась она к одному из гостей, но взгляд сразу вернулся к Миранде. — Я слышала, что именно Подиум настоял на той коллаборации.       Все снова смотрели на неё. Миранда не улыбалась, но её плечи чуть выпрямились.       — Это было необходимое решение, — спокойно ответила она.       Андреа кивнула, словно подтверждая.       — И, как всегда, правильное.       Слишком просто. Слишком точно. Она не хвалила бездумно. Она подбирала. Каждое слово ложилось туда, где оно нужно.       И Миранда это чувствовала.       Это было видно по тому, как её рука снова нашла талию Андреа. Чуть сильнее. Чуть дольше.       Андреа не возражала. Она наклонилась чуть ближе, позволяя губам коснуться щеки Миранды — лёгкий, почти неуловимый жест. Но достаточно близкий, чтобы заметили и сделали выводы.       Найджел отвёл взгляд первым. Джеймс усмехнулся в бокал. Кто-то сменил тему. Но напряжение осталось.       Потому что это уже было не просто деловое общение. Это было демонстрацией.       И Андреа играла свою роль идеально.       Ей нравилось. Нравилось, как люди смотрят. Как пытаются понять. Как не могут решить — это слабость или власть. Потому что это было и тем, и другим.       Миранде нужно было подтверждение. Не цифры. Не успех. А то, что она всё ещё центр. Всё ещё выбор. Всё ещё выше.       И Андреа давала ей это. Она смеялась там, где нужно. Смотрела так, как нужно. Говорила ровно столько, сколько требовалось.       И никогда больше.       Именно поэтому это работало.       Миранда могла иметь всё. Но Андреа была тем, что показывало, что она это имеет. Молодая. Красивая. Успешная сама по себе. Не просто приложение, а доказательство. И когда Миранда чуть сильнее сжала её талию, притягивая ближе, Андреа не сопротивлялась. Она только улыбнулась и позволила.       Потому что в этом и был их договор.       Миранда получала восхищение.       Андреа — внимание.       И ни одна из них не собиралась останавливаться.

***

      Голос в трубке тянулся медленно, липко, вязко — он обволакивал, затягивал, цеплялся за дыхание.       Андреа лежала на спине, раскинувшись по кровати, будто ей было тесно в собственном теле. Простыни под ней были скомканы, тёплые, влажные, пахли духами, ночью, которая ещё не началась толком.       — …ты даже не представляешь, как я бы с тобой обошлась, — шептала Хлоя, и в этом шёпоте было слишком много обещания.       Андреа улыбнулась лениво, почти сонно, но глаза оставались живыми. Голодными. Она не отвечала сразу. Ей нравилось слушать. Нравилось чувствовать, как чужое желание нарастает — ради неё. Ей всегда было мало.       — Продолжай… — тихо, почти на выдохе.       Её дыхание сбилось, стало глубже, прерывистее. Пальцы аккуратно вошли внутрь, тело напряглось, словно она удерживала себя на грани.       Дверь открылась.       Она не остановилась. Даже не замолчала.       Миранда вошла и остановилась почти сразу. Не от неожиданности — от того, что увидела.       Её взгляд зацепился за Андреа. За её дыхание. За руку между бедер. За телефон. За выражение лица.       И в следующую секунду в этом взгляде появилось то, что редко кто видел открыто. Гнев. Холодный, сдержанный, но слишком плотный, чтобы его не почувствовать.       — Мм… — вырвалось у Андреа, и почти сразу следом тихий, сорванный звук.       На другом конце Хлоя засмеялась, сбивчиво, удовлетворённо.       — Чёрт… ты слышала?       Андреа приоткрыла глаза и только теперь посмотрела на Миранду.       Взгляд был затуманен, ленивый, ещё не вернувшийся полностью.       — Перезвоню, — пробормотала она в трубку, даже не меняя тона, и сбросила вызов.       Слишком спокойно. Слишком… безразлично. Миранда подошла. Быстро.       Телефон исчез из рук Андреа в одно движение. Удар. Стекло треснуло о стену, звук был резкий, неприятный. Телефон упал на пол.       Андреа дёрнулась.       — Ты с ума сошла? — выдохнула она, резко садясь.       Миранда уже была слишком близко. Её рука легла на шею Андреа. Сначала просто касание.       Пальцы. Давление. Проверка.       А потом — резко сильнее. Воздух оборвался.       Андреа замерла. Глаза расширились, дыхание сбилось мгновенно, как будто его просто выключили.       Миранда наклонилась ближе. Слишком близко.       — Ты, — тихо, но с нажимом, — больше ни с кем так не будешь говорить.       Пальцы сжались сильнее.       Гнев не был криком. Он был в давлении. В том, как она держала.       — Никогда.       Андреа схватилась за её запястье резко, уже не играя. Воздуха не хватало. Грудь сжалась, вдох стал коротким, рваным, почти невозможным.       — М… — звук оборвался.       Её пальцы сильнее сжались, ногти впились в кожу Миранды.       Миранда не отпустила. Её лицо оставалось холодным, почти спокойным, но в глазах было напряжение, острое, тёмное.       — Я слишком долго это терпела, — тихо сказала она. — Ты переходишь границы.       Пальцы ещё сильнее сжались. Андреа попыталась вдохнуть. Не получилось. Глаза начали слезиться, зрение чуть поплыло, тело дёрнулось, не контролируя движения.       Это уже не игра.       Но даже сейчас — она не отвела взгляд.       Миранда смотрела на неё, не моргая.       — У тебя есть условия, — продолжила она. — И ты будешь их соблюдать.       Андреа закашлялась, почти беззвучно, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.       — Или ты потеряешь всё, — добавила она тихо. — Работу. Деньги. Всё, что у тебя есть.       Тело дёрнулось сильнее.       И только тогда хватка исчезла.       Андреа резко вдохнула, жадно, болезненно, воздух обжёг горло. Кашель. Слёзы. Но она не отползла. Не отстранилась.       Миранда тут же схватила её за волосы, резко, заставляя поднять голову.       — Ты принадлежишь мне, — тихо сказала она.       Теперь голос был ниже. Опаснее.       — Ты это поняла?       Андреа тяжело дышала, прерывисто, грудь поднималась резко, горло болело, но в глазах уже появлялось знакомое выражение.       Не страх.       Нет.       Интерес.       Она сглотнула и усмехнулась слабо, но заметно.       — Тебе это нравится… — прохрипела она.       Миранда чуть сильнее сжала пальцы в её волосах.       — Что?       Андреа подняла на неё взгляд — влажный, покрасневший, но слишком внимательный.       — Когда я не твоя, — тихо. — А потом всё равно возвращаюсь.       Её голос стал мягче.       — Тебе нравится доказывать, что ты важнее.       Это попало.       Точно.       Миранда замерла на долю секунды. Гнев никуда не делся. Но под ним было что-то ещё.       Андреа улыбнулась.       — Я делаю тебя первой, Мира, — прошептала она. — Даже если ты не являешься единственной.       Это было не дерзость. Это было знание.       Миранда резко отпустила её. Оттолкнула. Андреа упала назад, ловя себя руками.       Миранда развернулась.       — Это был последний раз, — холодно сказала она. — Когда я это увидела.       Пауза.       — Даже по телефону.       Дверь захлопнулась.       Андреа осталась одна. Она провела рукой по горлу, чувствуя остаточное давление, слабую боль. И затем улыбнулась.       Потому что даже в этом — она получила то, что хотела.       А Миранда — то, что не могла отпустить.

***

      Андреа смотрела перед собой, но не видела ничего.       Взгляд был застывшим, расфокусированным — как будто она зацепилась за одну точку и просто перестала моргать. Комната вокруг существовала отдельно от неё: мягкий свет, тени, шуршание страниц.       Синяки на шее почти сошли.       Почти.       Она закрывала их тональным кремом утром — аккуратно, привычно, как рутину. Но к вечеру кожа начинала сдавать: под слоем косметики проступал тёмный оттенок, особенно там, где пальцы сжимались сильнее. Сейчас они были видны полностью.       Андреа медленно втянула воздух и выдохнула тяжело, как будто в груди что-то давило изнутри.       Она свернулась, подтянув колени к себе, обняла их руками. Глаза закрылись сами. Не сон. Просто пауза.       Миранда сидела уже в кровати. Перед ней лежала книга — развороты, принесённые Эмили ещё пару часов назад. Она листала их методично, не торопясь, делая пометки, откладывая страницы, возвращаясь к ним снова. Её движения были точными. Контролируемыми. Как всегда.       На второй вздох Андреа она подняла взгляд. Пальцем опустила очки на кончик носа и посмотрела поверх них прямо на неё. Без выражения. Просто оценка. Потом Миранда вернула очки на место и снова опустила взгляд к страницам. Ничего не сказала.       Андреа открыла глаза.       Секунда. Ещё одна.       Она снова вздохнула тише, но напряжённее и только после этого медленно села, как будто каждое движение требовало усилия. Она поднялась с дивана, подошла к кровати. Халат соскользнул с плеч почти бесшумно — она даже не посмотрела, куда он упал.       Осталась в пижаме. Тонкая ткань, мягкая, но сейчас она казалась чужой.       Андреа легла на свой край кровати, не говоря ни слова. Просто повернулась спиной к Миранде и уткнулась лицом в подушку.       Тишина.       Шорох страниц.       Свет.       Миранда скосила взгляд. Задержалась. Закатила глаза. И только после этого отложила книгу.       — Что случилось?       Голос был ровным. Без тепла. Без раздражения. Но с очевидным требованием ответа.       Андреа чуть повела плечом.       — Ничего. — Тихо. Почти автоматически.       Миранда вдохнула коротко, сдерживая раздражение. Рука легла на плечо Андреа не мягко, но и не резко. Она повернула её к себе.       Андреа не сопротивлялась. Легла на спину, взгляд сразу ушёл в потолок. Несколько секунд она смотрела туда, будто там было что-то, за что можно зацепиться. Потом перевела взгляд на Миранду.       — Ты хочешь чего-то сейчас? — тихо спросила она.       Вопрос прозвучал почти нейтрально, но в нём было слишком много привычки.       Миранда сняла очки. Её лицо осталось спокойным, но взгляд стал внимательнее.       — Что происходит? — так же тихо. — Это… — пауза, короткая, — неприемлемо.       Она слегка наклонила голову.       — Ты отвлекаешь.       Не «я переживаю». Не «что с тобой».       Отвлекаешь.       Андреа моргнула один раз и чуть пожала плечами.       — Извини.       Слова вышли глухо. Без сопротивления. Без попытки объяснить. Она повернулась на бок снова, но теперь лицом к Миранде. Её взгляд скользнул к книге, лежащей рядом. Она не видела текст и фотографии — просто смотрела на обложку, на край страницы, будто этого было достаточно.       — Что там на этот раз сделал Найджел? — спросила она тихо.       Как будто ничего не было. Как будто это обычный разговор.       Миранда закатила глаза почти автоматически. Но на этот раз не отвернулась сразу. Она смотрела на Андреа чуть дольше, отмечая синяки, голос, пустоту за вопросом.       Потом снова надела очки.       — Он решил, что может быть оригинальным, — сухо сказала она, возвращаясь к книге. — И, как всегда, ошибся.       Андреа чуть улыбнулась.       — Это в его стиле.       Миранда фыркнула тихо и начала говорить о страницах. О концепции. О том, что работает, а что — нет. Её голос стал ровнее, увереннее, привычным. В нём снова появилась структура, порядок, контроль. Андреа слушала. Не перебивала. Иногда кивала. Иногда задавала короткие вопросы, не потому что ей было важно, а потому что это возвращало всё на свои места.       Миранда говорила.       Андреа слушала.       И в этом снова появлялось равновесие.