Люцифер

      Его движения были медленным и до безобразия приятными. Сводили с ума и требовали подчинения, что в принципе и получали. Чужие руки держали запястья, а губы оставляли влажные следы на шее и ключицах.       — Укио, — голос словно не принадлежал своему хозяину. Он стал надривистым и на тон выше. Покорным.       — Нравится? — на ангельском лице расцвела улыбка дьявола.       Этот паршивец знал как доставить удовольствие, как свести с ума, как заставить просить о большем и нагло этим пользовался.       Ещё никогда Рюсуй не чувствовал себя настолько хорошо. Ни одна женщина и ни один мужчина не были способны на такое. Только он. Только Укио!       — Ах! — с губ сорвал громкий стон, а тело выгнулось дугой, когда акустик резко сменил темп. Это было прекрасно. Он мучил и ублажал капитана, пока тот медленно терял рассудок и покорно просил о большем.       — Лучшая музыка для моих ушей, — губы коснулись мочки уха, а шёпот ласкал слух.       Дышание Рюсуя сбилось, а взгляд уже давно помутнел. Он не видел ничего кроме этой дьявольской улыбки и таких притягательных ангельских глаз. Перед ним был самый прекрасный ангел и владыка ада. Сам Люцифер.       — Поцелуй меня, — дрожащим голосом взмалился мужчина.       И снова эта улыбка. Улыбка, которой хотелось сдаться. Нет, она требовала, что ты сдался и ты покорно соглашался.       Искусанные в кровь губы, получили то, о чём молил их хозяин.      Поцелуи Укио были мягкими и нежными, но жадными. Акустику всегда было мало. Он не отпускал Рюсуя до тех пор пока тот не начинал задыхаться.       — Великолепно.       О, как же Сайонджи нравился такой вид капитана — расфокусированный взгляд, потное и податливое тело, покрытое его метками. Только Укио имел право видеть его таким. Только Укио имел право на ночь с ним. Только Укио имел право на Рюсуя Нанами! Никто больше!       — Ах, Укио! — резкие и быстрые движения лишь подтверждали это.       — Мой! Только мой! — кусая, и без того истерзанную шею, твердил акустик.       Рюсуй не смел перечить этому. Рюсуй знал, что это правда. Никто больше не заставит его испытать те же чувства, что и Укио.       В глазах заплясали звезды, а тело словно прошибло током. Рот раскрылся в немом крике, а руки лишь сильнее сжали чужую спину. Сердце стучало так сильно, что казалось сейчас выпрыгнет из груди, но этого не произошло. Мысли путались и не хотели собираться воедино, оно и не было нужно. На смену возбуждению пришла сонливость.       — Отдыхай, — слышит Рюсуй и закрывает глаза, пока его ласково целуют в лоб.