Зерно сомнения

Чёртов Рока со своей чёртовой игрой в дартс! Видимо, это слишком логично — выбирать человека по его уровню навыков и желанию. Конечно, всяко лучше кидать дротик и так решать, кто будет участвовать в очередном выездном мероприятии! Как же он бесит... Так мало того, что игла дротика указала на него, он ещё и умудрился задеть одним дротиком два фото сразу, и, конечно, судьба решила посмеяться над ним, плюнуть ему в рожу, когда Рока радостно объявил, что в этот раз он будет в компании этого придурка. Ему и так приходится видеть Камию каждый божий, сука, день, когда он со своей тупой улыбкой следует за ним на пробежку. Приходится прикрывать его жопу, когда они работают на одной миссии для Особого отдела, а этот идиот на рожон лезет. Приходится терпеть его, когда он навязывается с ним в магазин или на работу. А теперь он опять должен будет с ним работать на подготовке десертов и раздаче еды. Потому что ебучий дротик не попал ни в одного повара! Но работа есть работа. Урара вздохнул, уткнувшись в мягкие, пахнущие шампунем пёрышки Рейра. Это помогло ему взять себя в руки, чтобы закончить уборку без желания толкать стулья и хлопать дверьми, и через пару дней он вышел на первую смену. Камия, разумеется, светился от счастья без явной на то причины. «Признак дурачины», — заключил Урара у себя в голове и взял большую миску клубники для сэндвичей. Какие повара, такие десерты! Он предварительно снял куртку и широкую футболку, чтобы не мешали точным движениям, надел закрывающий тело фартук. Так он методично мыл крупные сочные ягоды, отрезал хвостики и разрезал каждую пополам — само занятие было ему не в тягость, и он был бы не против заниматься этим всю смену, если бы не пара других обязанностей, а главное — раздражающие звуки из-за спины. Камия со стуком резал, с резким треском что-то рвал, сам при этом кряхтя и задумчиво растягивая случайные гласные. После первого «заткнись» звуки его голоса стали тише, после второго — перешли на шёпот, но после третьего Урара получил возражение: — Прости, Урара! Я никогда не делал это раньше, и у меня здесь возникли небольшие проблемки... Урара, не отрываясь от своего занятия, спросил: — Ха? Дурак, ну и зачем ты взялся за то, что не умеешь? Выбери себе занятие попроще, раз уже нашёл проблем на свою голову! — Я не думал, что будет сложно! А получилось... Урара тяжело вздохнул, пробормотал себе под нос, что Камия — как дитя малое, и повернулся наконец к нему. Как только он увидел масштаб «проблемок», его глаза широко распахнулись, а брови ещё немного и вспорхнули бы прочь с его лица. Камия стоял, залитый кровью! Брызги блестели на его лице, уже впитались в ткань его куртки и рубашки, руки были окровавлены полностью, и только брюки были спасены благодаря предусмотрительно завязанному на бёдрах фартуку. — Блядь, ты... — растерянно пробормотал Урара и пулей подлетел поближе. Он схватил Камию за запястья, сильно сжал, чтобы остановить явно артериальную кровь, и закричал: — Где ты порезался?! Он внимательно рассматривал его ладони в поисках ран, когда раздражающий звонкий смех этого идиота заставил его усомниться в своей догадке, что Камия и подтвердил: — Урара такой заботливый, но такой невнимательный! Приятно, что ты обо мне беспокоишься, — протянул он, — как настоящий и лучший на свете партнёр! — Дурак! — рявкнул Урара в ответ и соскалился, кончики его ушей вспыхнули красным ярче, чем этот тупой замарашка. Этот придурок не умеет чистить гранат. Гранатовым соком были запачканы все горизонтальные и вертикальные поверхности, включая дурацкое лицо Камии, добрая половина зёрен была жестоко раздавлена (какое расточительство, сразу видно, этого идиота по кривым рукам не били, чтоб выпрямились!), а в миске с теми, которым повезло больше, лежали ошмётки кожуры. — Пиздец... — изумился Урара. — Прости... — промолвил Камия в ответ. — Ты хоть знаешь, как тяжело это отстирывается? Живо разделся! — Э? — Камия состроил физиономию удивления, чем заслужил пинок под зад, как только Урара обошёл его со спины. Затем он сорвал с него куртку и точным броском закинул её в раковину. Камия понял, что Урара решил спасать его одежду, и, протянув «а-а», всё же послушался, быстро расстегнул рубашку и отдал её ему. Тот торопливо её схватил и поспешил к раковине. — Соль найди! Дурак... — скомандовал Урара, заливая одежду холодной водой. — Будет сделано! — отозвался Камия и, издавая задумчивые звуки, принялся обыскивать кухню в поисках соли. Когда удача улыбнулась ему, он снова обратился к Ураре: — Урара знает, что делать! Так круто... — Заткнись, — ответил тот, и Камия засмеялся. Ну и придурок. Он передал соль, умыл лицо и хотел было сказать какую-то очередную глупость, но вдруг испуганно ахнул. — Блин... Урара... Прости меня... — Ха? — Урара изогнул бровь, повернув к собеседнику лицо. Его бесило, что он был вынужден отстирывать одежду этого криворукого идиота, так тот ещё и имел наглость его от этого процесса отвлекать. Он засыпал пятна солью и недовольно выдохнул. — Я и тебя запачкал... на спине... Урара снова одарил его изумлённым взглядом больших зелёных глаз, после чего в панике снял фартук и стянул водолазку. Мало ему было чувствовать себя только в ней уязвимым из-за собственной худобы, так теперь, если она правда выпачкана соком граната, у него нет времени одеваться во что-то другое, и ему придётся щеголять перед Камией топлес. Он весь покраснел от злости и смущения, и потому отвернулся, уткнувшись в темно-фиолетовую ткань. Действительно, через всю спину выделялась россыпь тёмных крапинок. Он чертыхнулся себе под нос и повторил процедуру с холодной водой и солью. Очень некстати прозвонивший будильник на его телефоне оповестил их, что им пора доставать из морозильной камеры и перемешивать домашнее мороженое. (Конечно же, взять и для этого занятия кого-то компетентного было бы слишком логично для Роки!) Урара недовольно зарычал, поэтому Камия вызвался помочь и сам достал ёмкости с уже схватывающейся субстанцией. Тому ничего не осталось, кроме как вернуться к рабочему месту и мешать это дурацкое мороженое. Простое механическое движение, не требовавшее усилий как умственных, так и физических, могло оставаться без пристального внимания горе-поваров, потому Урара своё полностью посвятил теперь этому идиоту. Как выяснилось, раз даже очистку фруктов ему нельзя было доверить, оставлять его без присмотра было чревато. Он смотрел своими выразительными глазами, их зелень хищно сверкала от злости и негодования, а синяки под ними оттеняли и без того недобрый блеск. Впрочем, взгляд этот, казалось, Камию совсем не беспокоил, и потому Урара позволил себе отвести его от тары с мороженым. Его направление словно контролировал кто-то другой, ведь Урара сам ни за что бы не захотел всмотреться в его длинные пальцы, что крепко держали посуду и ложку, в широкие ладони, в которых почти полностью могла скрыться ёмкость с заготовкой, не говоря уже о чём-то меньшем — от этой мысли ладони Урары невольно напряглись. Затем любопытный и явно съехавший с катушек взгляд скользнул по сильным предплечьям и плечам, жадно зацепился за бицепс, а оттуда перескочил на широкую грудь, возвышавшуюся над шестью безупречными кубиками пресса, подчёркнутыми выдающимися косыми мышцами. Урара почувствовал, как у него во рту стало влажно, а лицо потеплело, и, чтобы взять себя в руки, впился клыками в нижнюю губу. Нехуй её раскатывать на всяких фигуристых идиотов! Он отвёл взгляд, вернувшись к своему занятию. Камия ему совершенно не интересен так, а значит его непроизвольные... движения глазами — тоже действие яда, которым тот отравил его практически с самого их появления в Особом отделе. И всё же... Взгляд уже совсем другого характера вновь метнулся к телу этого придурка. Урара знал, каких усилий Камии стоило поддерживать его в таком состоянии, и оттого оно вызывало в нём особый интерес. Урара искренне считал такие усилия напрасными, а его спартанские тренировки — сущей глупостью, ведь проще поддерживать тело в хорошей форме — не жрать, блядь, пончики в промышленных масштабах! И всё же. Результат был впечатляющим. Рельеф так и манил провести по нему рукой, горячая объёмная грудь — прижаться лицом, руки — юркнуть в крепкие объятия и никогда не выбираться... Ему хотелось захватить это тело, присвоить вместе с его хозяином и никого к нему не подпускать, но в то же время его пожирало мерзкое противоречивое чувство: нельзя дать себе приблизиться, чтобы не обжечься. Вот ему и оставалось только наблюдать на расстоянии и пускать слюни (Урара закусил губу посильнее, чтобы выражение осталось просто фигурой речи). Его глаза обвели Камию с головы до бёдер, покуда ему позволял обзор, и обратно ещё несколько раз, пока вдруг не встретились с его светлыми, явно не ожидавшими этой встречи. Камия всё это время что, тоже пялил на него?! Первая мысль — назвать извращенцем и послать куда подальше. Что этот дурак себе позволяет! Он что, тоже думал о нём всякие грязные мысли? Пусть только попробует к нему лезть со своими приставаниями! Он ему быстро отобьёт всё желание вместе с печёнкой! Вторая — вообще это проигнорировать! Он уже предвидел: стоит ему сказать что-то подобное Камии, так тот сразу ему ответит вопросом: «А с чего Урара взял, что я смотрел на него так? Неужели это то, как Урара смотрел на меня?» И его мерзкая сияющая ехидная улыбочка расплывётся у него на лице, делая его образ ещё светлее... Пиздец! Ни за что. Третья мысль — а чем он лучше? Он сам только что рассматривал этого убийцу гранатов как какой-то кусок мяса, а теперь рассуждает об аморальности поступка Камии — теоретического! То, что ему нравились парни, никак не оправдывало того, как откровенно он залип на торс этого симпатичного придурка. Наконец — а с чего Урара вообще взял, что Камия в самом деле смотрел на него так? С чего такая уверенность, что такой, как он, будет интересен такому, как этот идиот с модельной внешностью? Это заключение разожгло огонь внутри него, и он наконец зарычал: — Хули уставился? Ты закончил мешать? — Да, только всё не могу понять, куда же ты так внимательно смотришь. Неужели на меня?~ — Ха?! Ты косой или безмозглый? — Точно на меня... — проигнорировал все нападки Камия. — Сначала недовольно, а потом... потом иначе. О чём Урара думал? — О работе, блядь! — растерялся Урара и залился краской. — Попробуй как-нибудь, может хоть какая-то польза от твоей башки появится! Камия заливисто рассмеялся, убирая всё мороженое в холодильник. Он вернулся к своему многострадальному гранату, и Урара, опешив, не мог не спросить: — Ты чё, так и останешься? — глаза снова широко распахнуты, рот перекосило недовольной гримасой. Он его что, специально испытывает своим… своим дурацким сексуальным телом? Но не успел Камия ответить что-либо, как на глазах Урары к потолку взметнулась красная вереница брызг. Он в два прыжка добежал до Камии, с характерным звуком шмякнул его по рукам, на что тот огорчённо айкнул, и вырвал остатки несчастного фрукта из его лапищ. — Если ты готовишь на мероприятие арт-перформанс «Гранатовый фонтан», то репетируй его где-то в другом месте! Камия снова рассмеялся. — Очень хорошая шутка, Урара! Прости, просто кожура такая твёрдая, а зёрнышки лопаются, стоит их случайно задеть, пока чистишь... Урара цокнул языком. — Так пойди другим делом займись, раз не умеешь! — Если я займусь другим делом, то так и не научусь! А ты мне покажи! И, не успев получить тумаков и возражений, Камия стал к Ураре вплотную и уставился на его руки с гранатом. Тот, рыча, кряхтя и бормоча оскорбления, всё же показал, как он работает с фруктами. Его движения были как всегда точными и аккуратными, и Урара уже подумал, что его демонстрации будет достаточно этому идиоту, но у Камии были другие планы. — Вот как, интересно! Урара, а покажи моими руками! Даже не просьба. Наглое требование! — Ха? Ты чё, в край охуел?! Как ты себе это вообще представляешь, дурак? — возмутился Урара. — Но я так лучше пойму! — возразил Камия и вдавил Урару в столешницу, прижавшись к его спине своим телом. Урара даже не сразу сообразил, что произошло. Сперва он только лишь почувствовал долгожданное тепло, которого ему так недоставало. Затем на него нахлынуло осознание, что тепло это было от прижатого к его собственному обнажённого мускулистого тела, которое он всего несколько минут назад пожирал взглядом, как изголодавшееся животное. И только после этого он вспомнил, что принадлежало оно не кому иному, как Камии. Из его горла вырвался разъярённый рык, но Камия как ни в чём не бывало вложил свои ладони в его, так ещё и добавил: — Ну? Покажешь? Урара вспыхнул, как спичка. Он силой оттолкнул от себя этого нахала ногой и повернулся к нему лицом, щёки по цвету были ярче пятен гранатового сока. — Ты чё удумал?! — испуганно закричал он, всё его тело дрожало от напряжения, а плечи часто поднимались и опускались от тяжёлого дыхания. Он не только выглядел, как загнанный зверь, но и чувствовал себя точно так же. Камия в ответ на это мягко улыбнулся. — Я был уверен, что это то, чего Урара хочет... — Не неси хуйню! — перебил его Урара, невольно прикрыв нижнюю часть лица рукой и пытаясь так защититься от того, что Камия всё же видел его насквозь. — Я же заметил, что ты смотрел на меня... Не только недовольно. С интересом, что ли... А ещё... Эм... Поправь меня, но мне показалось, что ещё и с желанием быть ближе... Разве не так? — Нет! — рявкнул Урара. — Жаль, — выдохнул Камия и развёл руками. — Я тоже смотрел на тебя, если вдруг дело просто в стыде. Мне тоже неловко, что я не сдержался... Урара нахмурил брови, он буркнул: «Как будто мне не похуй...» Поза его при этом стала чуть более расслабленной: он жаждал узнать, от чего этот придурок там не смог сдержаться. Рука опустилась от лица, в глазах читалось отчаяние, что его поняли. — Но, когда я заметил, что Урара смотрит на меня точно так же, — продолжал Камия, — мне стало легче на душе! Ведь я узнал, что Урару тоже ко мне тянет! И если Урара сам захочет сделать шаг, я ни за что его не отвергну! — Н-не захочу я! Тебе гранатовый сок мозги выел? — А сейчас, когда ты оттолкнул меня, я не стану на тебя давить, — снова игнор, отточенный до совершенства. Чтобы Урара точно понимал: возражения не принимаются. — Для меня это не шутки, и мне важно, чтобы тебе было хорошо, когда ты рядом со мной... Но это не значит, что я сдаюсь или отступаю! Просто я дождусь, когда и ты будешь готов. Его губы искривила гаденькая самоуверенная ухмылочка, которая каждый раз пускала разряды тока сквозь сердце Урары. Он лишь уронил челюсть от шока и негодования, так что, чтобы не показаться уязвимым, ему пришлось враждебно соскалиться. — Цык... Не знаю, откуда у тебя столько времени на болтовню, но у меня на то, чтобы ещё и тебя учить, его точно нет. У меня там клубники полно, так что подошёл сюда нормально! — Есть! — согласился Камия, улыбнувшись. Он послушно подошёл поближе, и Урара, краснея, снова повернулся к нему спиной. Если этот дурак хочет, чтобы он его руками этот недобитый гранат почистил, то положение, из которого Урара его пнул минутами ранее, действительно будет наиболее удобным. Стань они наоборот, из-за его широченной спины Урара бы не дотянулся (хотя был бы, чёрт возьми, не против и к ней прижаться), а сбоку выходило бы криво, и мастер-класс бы превратился в новое «кровавое» месиво. Так что, удостоверившись, что удара не последует, Камия медленно приобнял его сзади и осторожно вложил свои руки в его. Ощущение чужих тёплых рук в своих выбивало Урару из колеи. Последнее, чего он хотел — это отвлекаться на подобный бред, пока показывал, как чистить фрукты. Он положил пальцы Камии на кожуру, слегка надавил на самые кончики, чтобы показать, как поддеть её, не задев нежные зёрна. Через пару минут стараний Камия, следуя его указаниям, действительно начал справляться, чем заслужил гордую улыбку Урары, которую тот, почувствовав, как обнажаются клыки, поспешил подавить. Нехуй. — Ясно теперь? Тогда пусти меня, придурок, и больше не берись за то, что не умеешь! Ты тратишь время, которого у нас и так нет! — краснея, начал вырываться Урара. Высвободившись из объятий, он обнаженной кожей почувствовал, как его обдало холодом. Ему казалось, что холод этот пронизывал его насквозь, задувал в самые потаённые и тёмные уголки его души, хотя такой желанный источник тепла был совсем рядом, только руку протяни. И слова эти… Он фыркнул и бегом поспешил одеться в футболку, которую, к счастью, снял в начале рабочего дня. Это спасло её от этого террориста с гранатом. Вернувшись к своему занятию, он опасался встречаться взглядом с Камией снова. Что если бы он в его глазах теперь увидел, что на Урару повлияла вся эта глупая ситуация? Что если бы он рассмотрел там больше, чем простое любопытство и желание чувствовать тепло его тела? Он крепко стиснул зубы, отставляя в сторону поднос с готовыми десертами, и собирался перейти к очистке других фруктов, когда будильник приказал вновь заняться мороженым. Всё так же не глядя на Камию и не говоря ему ни слова, Урара аккуратно поставил перед ним его ёмкость (простая экономия времени), за своим рабочим местом перемешал содержимое своей, и тогда уже Камия, всё ещё сверкая голым торсом, спросил из-за его спины: — Можно забирать? Урара угукнул, и тот, действительно стараясь его больше не беспокоить на время, осторожно забрал мороженое, а взамен оставил миску, дно которой покрывали алые зёрна граната. Видимо, это всё, что ему удалось начистить без потерь со своего подопытного. Урара хотел уже возмутиться, что этот идиот казённые фрукты растрачивает, но такое гостям подавать действительно стыдно. Он обернулся и бросил взгляд на Камию — тот чистил другой гранат, уже осторожнее и, что главное, более успешно. Почувствовав на себе взгляд зелёных глаз, Камия улыбнулся. — Съешь, если хочешь. Это… в качестве благодарности. Я поговорю с владельцем, если это принесёт проблемы, не беспокойся. Урара цокнул языком и повернулся к Камии затылком. Раздражающий придурок. Заставляет его сомневаться в себе. В собственных интересах и желаниях. Он закинул несколько блестящих зёрнышек в рот, и терпкий, кисло-сладкий вкус напомнил Ураре, что, вообще-то, как всегда тревожный перед мероприятием, он был голоден. Он придвинул миску ближе и довольно быстро опустошил её. От этого тупого жеста тоже веяло теплом, и он с опаской бросил ещё несколько коротких взглядов на Камию, пока был занят мытьем использованной посуды. Да, ему часто приходилось терпеть Камию рядом с собой, но его присутствие давно перестало быть невыносимым. Он не хотел признавать, что работать с Камией, да и отдыхать, ему давно уже стало вполне комфортно, хотя, конечно, прекрасно знал об этом в глубине души. Чего он не знал — так это того, что находиться с ним рядом могло быть приятно, а самое мерзкое — необходимо. Он вынул из воды пострадавшую одежду и проверил пятна. Уже стали бледнее. В отсутствие порошка Урара залил их обычным жидким мылом и быстрыми умелыми движениями застирал дочиста. Одежду Камии он стирал более бережно, чем собственную: всё-таки это была чужая вещь. Но ещё он не хотел оставаться у него в долгу. Камия заставил его осознать о себе кое-что. И он хотел показать ему, что его слова не остались без внимания. — Эй… — тихо позвал Урара. — А? Я? — удивился Камия. — Над самоконтролем можешь не работать. Камия задумчиво насупился, и Урара мог слышать, как вращались шестерёнки в его пушистой голове. Тот явно прокручивал в памяти произошедшее и напряженно вспоминал, с чем могло быть связано замечание Урары. Не сразу, но осознание, наконец, озарило его лицо, и его смех снова зазвенел в воздухе. — Хорошо. Не буду.