Голод

      Обычно Мидей не ходил на общие корпоративы, потому что не видел радости в вечерних пьянках. «Это улучшает координацию работников, таким образом, продуктивность всего отдела повышается» — бред собачий, в который верили разве что приближенные начальника, лижущие ему ноги. Но в этот раз все было иначе: его взяли на работу в офис только в этот вторник, сегодня была пятница а это, как известно, идеальный повод для закрепления дружеских связей. Мидей хотел по-тихому убраться из офиса, чтобы вернуться домой пораньше, но уже на выходе из здания, его кто-то схватил за плечо и утащил в противоположную от дома сторону. Что уже само по себе удивительно, ведь чтобы «утащить» эту гору мышц нужна недюжинная сила!       Так он и оказался за одним столом со всеми своими коллегами. Кто-то активно намешивал себе коктейли за предоставленные деньги, а кто-то скромно сидел на своем месте, пытаясь скрыть свое нежелание участвовать во всем этом. Помещение ресторанчика, в котором они находились, было совсем небольшим, поэтому несколько столов стояли чуть ли не в притык друг к другу. При большом желании можно было расслышать каждое слово, произнесенное за соседним столом. Невольно Мидей прислушался к чужому разговору: коллеги рассказывали неловкие истории из жизни и смеялись друг над другом.       Мидей поднял стакан к губам, чтобы сделать небольшой глоток, и начал осматривать веселящуюся компанию. Когда его взгляд наткнулся на знакомое лицо, брови полетели вверх, а алкоголь попал не в то горло, из-за чего он сильно закашлялся. За соседним столом сидел светловолосый юноша, сверкая широчайшей улыбкой во все тридцать два. На нем была синяя рубашка расписанная золотыми нитями, которые складывались в какие-то витиеватые узоры. Видимо, рубашка старая, потому что была чуть ли не «в облипку», но при этом подчеркивала рельефный торс и сильные руки, и Мидей, сам того не осознавая, засмотрелся.       Девушка рядом постучала его по спине в попытке помочь, и он отвернулся, чтобы негромко поблагодарить ее, а когда повернул голову обратно, встретился взглядом с объектом своего интереса. Мидей оказался прав: он попал в тот же офис, в котором работает его одноклассник, с которым они виделись лет пять назад. Фаенон сильно изменился, но его личико было все таким же юным и симпатичным. Если говорить о новообретенных качествах — Мидей бы сразу отметил, что Фаенон успел подкачаться и набрать массы. А еще он был сексуальным. Чертовски сексуальным в этой рубашке, если говорить точнее.       Мидей посмотрел на грудь бывшего одноклассника, и ему даже показалось, что сквозь рубашку виднеются очертания сосков. Этот мужчина не мог флиртовать с ним оттуда, так ведь? Мидей громко сглотнул и немного расслабил галстук, чтобы тот не ограничивал ему доступ воздуха, чувство удушья уже и без того преследовало его — с того самого момента, когда он обратил внимание на Фаенона.       На щеках Фаенона уже виднелся румянец, а взгляд был замылен. Столкнувшись взглядами с Мидеем и распознав в нем старого знакомого, он улыбнулся еще шире, а затем подмигнул и выпил залпом остатки своего напитка. Мидей наблюдал за тем, как он извиняется перед сидящими рядом людьми и просит пропустить его, а затем медленно встает из-за стола и уверенно двигается к двери туалета. Только дверь за Фаеноном захлопнулась, он подорвался следом.       Ворвавшись внутрь, он застал парня перед зеркалом, он смотрел на вошедшего через отражение, с лица стекали капли воды. Фаенон провел рукой по мокрой челке, убирая ее назад и, сохраняя зрительный контакт через зеркало, произнес:       — Давно не виделись, Мидеймос.       Мидей громко сглотнул, делая один шаг вперед, дверь за ним плотно закрылась. Сперва мужчина следил за изменениями выражения лица собеседника: на его лице появилась глупая улыбочка, румянец все еще не сходил с его щек, но взгляд стал осознаннее, с другой стороны, Мидей не знал, как долго отдел Фаенона находился в этом ресторане, точно как и не знал, куда они собирались идти дальше для продолжения вечера.       Фаенон прислонился бедрами к раковине, что-то шевельнулось за его спиной. Две длинные ленты, которые напоминали завязки корсета. О их предназначении оставалось только гадать. Мидею стало казаться, будто этот негодник заранее знал о предстоящей «встрече одноклассников», поэтому так и вырядился. Немного подумав, Фаенон развернулся к бывшему однокласснику лицом.       — Даже не поприветствуешь старого друга? — он состроил грустную мордашку.       Сейчас Фаенон был пьян, и Мидей не хотел, чтобы тот жалел о чем-то, что произойдет этим вечером, о том, что он не будет в состоянии осознать и запомнить… но эта чертова рубашка выводила из себя. И Мидей точно знал, что он найдет применение этим глупым лентам сзади. В два шага он сократил расстояние между ними и еще крепче прижал Фаенона к раковине, этот рывок был таким стремительным, что опьяненный мужчина чуть не заскочил на раковину по инерции, но все же остался стоять.       Одной рукой Мидей схватился за воротник этой гребаной рубашки и грубо сжал его, ткань жалобно затрещала, а пуговицы грозились полететь в разные стороны с минуты на минуту. Вторую руку он положил на затылок одноклассника и притянул к себе, жадно впиваясь в чужие губы. Фаенон в ответ сжал ткань его классической рубашки, еле успевая ответить на такой яростный поцелуй. Спустя секунду Мидей почувствовал, как губы партнера напротив расплываются в довольную улыбку.       — Прекрати ухмыляться, — прорычал он, потому что голос упал на несколько тональностей из-за растущего возбуждения. Он легонько сжал волосы на затылке другого мужчины, заставляя того выполнить приказ, а затем углубил поцелуй, переплетая их языки.       Они целовались так, будто прощались, будто сегодня они виделись в последний раз и не могли упустить одно единственное мгновение. Поддавшись желанию, оба даже забыли о необходимости дышать, но об этом все же пришлось вспомнить, когда Фаенону перестало хватать воздуха: он попытался отстраниться, чтобы отдышаться, но буквально через полторы секунды был снова втянут в чувственный поцелуй, на этот раз Мидей то отстранялся, то снова припадал к губам Фаенона, прерывисто дыша и чуть ли не рыча между вдохами, будто злился на саму природу, которая наделила человека потребностью в воздухе — Фаенон вновь осклабился, чувствуя, что если бы не этот единственный аспект, этот дикий зверь уже сожрал бы его целиком. Напоследок Мидей прикусил губу Фаенона, будто в назидание, и окончательно отстранился.       Только чтобы перейти чуть ниже — к пуговицам на рубашке, оказывается, он все еще не потерял рассудок, потому что вместо того чтобы просто рвануть за воротник и лишить напарника и пуговиц, и самой рубашки, оставив его практически полуголым на этой пьянке, он расстегнул две пуговицы, раскрывая ключицы и даже оголяя левое плечо, и прильнул губами к чужой шее. Его рука переместилась на поясницу Фаенона, поддерживая сзади, а вторая стала поглаживать в районе пресса и паховой области. Фаенон задохнулся во-первых из-за положения чужих рук, а во-вторых, из-за губ на шее, этот мужчина отлично знал, что шея — самая сильная эрогенная зона Фаенона. Сначала Мидей лизнул его шею, будто примеряясь, где находится самое чувствительное место и куда можно впиться, затем подцепил зубами эластичный материал чокера на шее и резко оттянул. Чокер тихо, но довольно звонко шлепнул по коже, заставляя Фаенона сжаться и чуть ли не заскулить. Мидей видел, как партнер вытягивал шею, приглашая вонзиться в нее и попробовать на вкус, но вместо укуса он оставил дорожку поцелуев, спускаясь ниже. Когда Мидей приблизился к ключице, Фаенон почувствовал на удивление нежные посасывания, настолько, насколько они могли быть нежными от изголодавшегося мужчины.       Фаенон чувствовал, будто опьянел еще больше: жар прокатывался по всему телу, он предвкушал, что же будет дальше. Когда Мидей начал покусывать ключицу, от неожиданности из него вырвался слабый стон, который он сразу же подавил, зажав рот правой рукой, а левой все не отпускал чужую рубашку. Когда Мидей закончил и убедился, что удовлетворен проделанной работой, он оставил еще несколько влажных поцелуев на том же самом месте. Но потом почувствовал неладное и отстранился, осматривая мужчину перед ним: тот все же забрался на панель с раковинами и смотрел на него с мольбой в слезящихся глазах, в то же время прикусив собственное предплечье, чтобы не быть громким.       — Убери руку, — Мидей потянулся к страдающей руке партнера и в следующее мгновение Фаенон одновременно убрал руку от лица и схватил второй рукой Мидея за галстук и с силой потянул к себе, заставляя того склониться, а затем сам впился зубами в шею мужчины, бросая вызов и показывая, как Мидей должен был поступить в первую очередь и чего Фаенон ждал больше всего. Мидей также рвано выдохнул, находясь в забытии, улыбнулся то ли от удовольствия, то ли в знак того, что он понял намеки Фаенона, а может от всего и сразу. Он определенно не жалел о том, что заставил второго помучиться в томлении. Боль в шее становилась сильнее, но Мидей не хотел останавливать Фаенона, а тот не хотел останавливаться, но болезненное шипение все же вырвалось из него и тогда партнер остановился, лизнув по покрасневшей коже напоследок. По всему телу Мидея прошла дрожь, а когда дыхание Фаенона опалило его ухо, его ноги почти отказали.       — Мы в общественном месте, — напомнил партнер, после чего Мидей решил прекратить церемониться. Мысль, что в туалет в любое мгновенье могли зайти только больше возбуждала и заставляла немного ускориться. Янтарные глаза опустились как раз к тому месту, где отчетливо проступали соски, и он принялся посасывать один сквозь ткань, рукой же пробрался под рубашку, лаская второй. Фаенон выгнулся, подаваясь сильнее вперед и зарылся рукой в золотистые волосы, а второй сжимая раковину, на которую уже полностью уселся.       Оторвавшись от своего занятия, Мидей взглянул на полную картину, открывшуюся перед ним: вовсю раскраснейвшийся Фаенон, смотрящий на него с желанием из-под полуприкрытых век, рубашка расстегнута на три верхние пуговицы, соски затвердели после недолгой ласки. Мидей хотел освободить свою вторую руку, так как все еще держал ее на пояснице партнера, но тот сразу же схватил его, заставляя остановиться и оставить так, как есть. Тогда он медленно опустил вторую руку на живот Фаенона, чувствуя рельеф через ткань. Они пересеклись взглядами и мужчина одобрительно кивнул, после этого разрешения Мидей рванул оставшиеся пуговицы, открывая вид на голый торс. Его глаза будто были благословлены в мгновение, потому что перед ним предстал стан не просто мужчины — греческого бога. Он смотрел на Аполлона во плоти.       — Я вижу ты подкачался за это время, — первая фраза, вырвавшаяся из его уст после столь долгого времени, которое казалось вечностью. Мидей не узнал собственный голос от желания и тягучего нетерпения. Он медленно выводил узоры на теле, которое успел сделать своим.       — Не медли, — прошипел Фаенон в ответ, снова хватая его за ослабленный галстук и притягивая к себе для глубокого поцелуя. Поцелуй прервался ответным укусом от Фаенона. — Не один ты здесь можешь показывать зубки.       Чтобы продолжить их игру, Мидей в ответ легонько прикусил мочку уха Фаенона, от чего тот не сдержался и издал откровенно удовлетворенный стон. Звук коснулся ушей Мидея, и он подумал, как же он скучал по этому глубокому голосу, стон Фаенона стал последним шажком на пути к безумию, потому что после этого ему сорвало крышу: он отдалился, развернул Фаенона спиной к себе и схватился за две несчастные ленточки, наматывая их на кулак и становясь как можно ближе. Толчком он распластал партнера между раковинами, скорее всего ему было очень неудобно в таком положении, но ни один из них не обращал на это внимания. Фаенон опустил голову вниз, одной рукой упираясь в зеркало и оставляя на его поверхности большой след от ладони.       Наконец момент кульминации близок. Мидей чувствовал возбуждение в штанах и уже был готов дотронуться им до Фаенона, как в туалет кто-то быстро влетел и, не обращая на окружение никакого внимания, побежал к кабинке. Через мгновение оттуда послышались звуки выплевывания чьего-то ужина. Из-за резкого вторжения и чувства, что их застали на месте преступления, адреналин накрыл обоих с головой. Мидей резко оторвался от Фаенона, чуть ли не отпрыгивая к противоположной от раковин стене. Фаенон приподнялся и принялся поправлять взлохмаченные волосы.       — Возьми ответственность, Мидеймос, — произнес он с такой улыбкой, будто не его только что распластали прямо на этих туалетных раковинах. Мидей изо всех сил пытался унять свое возбуждение.       — Я принесу тебе пиджак, чтобы ты не щеголял перед всем отделом в… этих тряпках.       Отпечаток ладони на стекле медленно тускнел, будто в попытке сохранить чужой секрет. Разводы на стекле и разбежавшиеся в разные стороны пуговицы — единственное, что хранило в себе воспоминания о прошедшем вечере, страсти и безудержном желании.