Талассофобия

Фаенону не становилось лучше. Прошла неделя с того момента, как он впервые упал в обморок, и каждый день приносил новые сюрпризы. Иногда Анакса слышал, как Фаенон стонал от боли, пытаясь подавить звуки, уткнувшись в подушку. Его волосы, кажется, стали чуть длиннее, жёстче и даже изменили цвет — они приобрели почти что незаметный оттенок блонда. Загорелая кожа побледнела. Ногти потемнели. И, что было самым странным — температура тела всё росла и росла, достигая совершенно неадекватных значений. Это было совершенно необъяснимо. Это было абсолютно непоправимо. Это было… Сверхъестественно. Паранормально. И самым странным было поведение Фаенона. Его голод рос, и он ел так, будто был хищником, разрывающим плоть добычи. Он стал нездорово привязан к Анаксе — он жался к нему, как напуганный щенок, и отказывался отпускать его. Иногда он вдруг порывался уйти, объясняя это невнятными, бредовыми аргументами — кажется, по какой-то причине его необъяснимо тянуло к морю. Возможно, это было желание снизить температуру тела в прохладной воде? Жители были взволнованы, но Аглая успешно применяла свой авторитет, успокаивая людей. В этот раз Анакса не спорил с ней. Им не нужна была паникующая толпа. Сейчас Анаксе было не до рассуждений о правильности лжи во благо — спокойствие Фаенона было важнее. Анакса успел десятки раз поблагодарить себя из прошлого за идею записать инструкции по работе, ведь иначе маяк бы остался погасшим. И что произошло бы, не будь его здесь? Насколько быстро люди бы заметили, что смотритель маяка не может выполнять свою работу? О, это была бы катастрофа. Но случилось два крайне удачных события — во-первых, появление Анаксы, а во-вторых — решение Фаенона принять его к себе. Каждый вечер Анакса включал маяк и не спал до утра, наблюдая как за лампой, так и за Фаеноном, ночью становящимся особенно беспокойным. Они не спали вдвоём. В этом Анакса находил какое-то странное умиротворение — казалось бы, всё было на грани катастрофы, но именно сейчас они с Фаеноном смогли урвать пару спокойных мгновений наедине. Возможно, на контрасте с ужасом происходящего, простое общение и совместное времяпровождение ощущались гораздо приятнее, чем обычно. Анаксе часто передавали еду люди из поселения. Признаться, это было крайне полезно — вряд ли бы Анакса справился со всеми внезапно навалившимися на него обязанностями одновременно. В глубине души он прекрасно понимал, что не обязан заниматься ни выхаживанием больного юноши, которого он знал совсем недолго, ни управлением маяком, но на кону стояли жизни, а это было важнее исследований. Анакса не был монстром. В конце концов, он приехал сюда, чтобы спасти людей, верно? Ну, в итоге он получил то, чего хотел. Просто… Немного в другой в форме. В один день погода была хуже обычной. Весь день в небе постепенно собирались густые тучи, настолько тёмные, что почти весь свет солнца исчез. В воздухе чувствовался тяжёлый, влажный запах озона. Ветер становился сильнее с каждым часом, а волны всё более жадно захлёстывали всё, до чего только могли достать. К вечеру, когда небо стало непроглядно тёмным, а море стало бушевать так, что даже выйти наружу было невозможно, Анакса уже понял, что ночь будет тяжёлой. Он давно включил лампу маяка и остался на третьем ярусе, чтобы следить за светом, который было видно через люк, через который можно было забраться наверх, и одновременно быть рядом с Фаеноном, чувствующим себя хуже, чем обычно. Дыхание Фаенона было тяжёлым и сбитым, а кожа на ощупь была сухой и словно стала чуть твёрже. Фаенон впивался ногтями в матрас, запрокидывая голову, и стонал, видимо, испытывая боль. Странно, но Анакса так и не добился ответа от Фаенона: он несколько раз спрашивал юношу, что именно он чувствует, но тот почему-то не смог сформировать внятный ответ, будто и сам не до конца осознавал своё состояние. По стеклу застучали капли дождя, и Фаенон встрепенулся, будто случилось что-то особенное. — Я… Хочу воды. Анакса без лишних вопросов протянул ему стакан и заставил сделать несколько глотков, но Фаенон поморщился. — Нет, не то… Неужели это были галлюцинации? Чего именно хотел Фаенон? К сожалению, Анакса уже не мог понять. Он лишь смочил тряпку в воде и положил её на горячий лоб — кажется, прохлада слегка успокаивала Фаенона. И только Анакса хотел взять свой дневник, чтобы записать итоги сегодняшнего дня, как свет от лампы, льющийся сверху, замигал и будто стал тускнеть. Анакса бросил взгляд на Фаенона. Времени не было. Фаенон сможет пережить полчаса в одиночестве. Нужно было срочно починить лампу — это было важнее. Анакса почувствовал лёгкий укол стыда, но быстро взял себя в руки. — Я скоро вернусь. Мне нужно проверить лампу. Фаенон не ответил — лишь зажмурил свои золотые глаза и почему-то отвернулся к стене. Конечно, Анакса не так хорошо разбирался в устройстве маяка, как Фаенон, но он считал себя неглупым человеком и вполне оправдывал это определение. Записи, хоть и не говорили о том, как чинить поломку, дали Анаксе понимание работы лампы, и через какое-то время он смог найти причину сбоя. Через полчаса свет перестал мигать, и Анакса с облегчением выдохнул. Отлично. Он справился. Как и всегда. Но, когда Анакса слез по лестнице на третий ярус, на мгновение кровь в его жилах заледенела. Старое одеяло было отброшено в сторону, а постель была совершенно пуста. На этом этаже не было никого, кроме Анаксы. — Фаенон? — позвал юношу Анакса, но не получил ответа. Может, Фаенон почувствовал себя чуть лучше и спустился вниз, даже не дождавшись Анаксы? О, если это было так, то Анакса уже был готов высказать своё недовольство Фаенону в такой форме, что до конца своей жизни он будет помнить это. Как и на третьем ярусе, на втором не было ни души. Ладно. Может, Фаенон захотел умыться? Конечно, это было странное желание, но других предположений у Анаксы не оставалось. Он ведь даже не услышал, как Фаенон ушёл! Неужели это парень умел телепортироваться? Не было ни шанса, что он внезапно набрался сил и спустился на первый этаж! Анакса своими глазами видел, как Фаенон ослаб! И, когда Анакса, раздражённый и уставший, спустился вниз, его сердце пропустило удар. Пол был залит водой. Распахнутая дверь билась о внешнюю стену маяка. Волны захлёстывали островок. Но Анакса закрывал дверь на щеколду. Это был какой-то бред. Неужели… Неужели это сделал Фаенон? Как и зачем он спустился вниз по лестнице и ушёл? И, самое главное… Где, чёрт возьми, он был? Анакса осторожно выглянул наружу, держась за дверной косяк и надеясь, что его не ударит дверь. Капли солёной воды брызнули ему в лицо, но он увидел то, что ему было нужно — лодка, хоть и явно поломанная от непогоды, всё ещё была привязана и качалась на бушующих волнах. Мысли лихорадочно проносились в разуме Анаксы одна за другой. Всё это было лишено логики. За полчаса Фаенон, который даже не мог встать с постели, умудрился незаметно спуститься по лестнице на первый этаж, выйти наружу, где бушевал шторм, и бесследно пропасть? Это звучало, как температурный сон. У Фаенона просто не могло быть ни мотивации, ни сил на это. И тут Анаксу осенило. Он ошибался. У него было ещё одно предположение. Эта ситуация не имела логики. Не имела никакого смысла. Она была совершенно абсурдной. Но разве это было не тем, что искал Анакса? Он отвлёкся от цели, живя с Фаеноном, пока прямо на его глазах происходило самое странное, что только могло твориться в этом месте. Море. Фаенон. Фаенон. Море. Что связывало их? В этом поселении все жили на берегу, но только Фаенон вёл себя странно. Так что же… О. Кажется, Анакса нашёл связь. Кораблекрушение. Ночь. Чудесное спасение. Вот она. Та нить, что связывала два самых странных явления. Неужели теперь, по какой-то неведомой причине, две половины снова потянуло друг к другу? Анакса всмотрелся в бушующие волны. В темноте он почти ничего не видел — отсутствие глаза и плохое зрение не помогало. Но Анаксе показалось, что в воде извивается что-то тёмное, странная масса, которая двигалась так, будто имела разум, и… Новая волна хлынула на островок, и тут Анакса почувствовал, как что-то тянет его вниз с невероятной силой. Он не успел ни среагировать, ни даже попытаться бороться — вода захватила его с головой и утянула его тело куда-то вглубь, дальше от берега. Перед глазами была лишь полная темнота и редкие пузырьки воздуха, которые Анакса, сам того не желая, выпускал из своего носа. Сердце бешено колотилось, но Анакса ничего не мог сделать — любая попытка обрести контроль была заведомо провальной, ведь течение было настолько сильным, что даже грести в нужную сторону было невозможно. Постойте, а где была эта самая нужная сторона? Где был верх, а где низ, где право, а где лево? Темнота поглотила всё вокруг, жадно покрыв море чистой чернотой. Море будто обладало собственным разумом — оно швыряло Анаксу то в одну сторону, то в другую, словно смеясь над его беспомощностью. В какой-то момент Анакса почувствовал удар — к сожалению, это был не спасительный толчок, как в прошлый раз, а падение на дно, оглушившее его. Мысли спутались — от недостатка кислорода или из-за чего-то другого? Неужели это конец? Анакса почувствовал, как сознание медленно ускользает. И, и, и… Два золотых огонька, приближающихся и растущих. Наверное, предсмертная галлюцинация, не так ли? И тут Анакса увидел это так чётко, словно снова имел два глаза. Золотые радужки сияли во тьме. Белки глаз стали чёрными, выделяя желтоватый цвет на глубине. Этот взгляд пробирал до мурашек — он словно был создан для запугивания. Огромный тёмный силуэт находился прямо перед Анаксой. Массивная фигура, широкие плечи, и нижняя половина тела, расплывшаяся и напоминающая русалочий хвост… Но внимание Анаксы было приковано к другому. Светлые волосы парили в воде. Ресницы того же цвета обрамляли тёмные глаза. Губы потемнели. На щеках виднелись редкие чешуйки. Слишком знакомые черты. До боли привычные. Отпечатанные в воспоминаниях сотни раз… Фаенон?.. Это реальность или нечто между жизнью и смертью? Ах. Как жаль, что Анакса не сможет исследовать эту загадку. Как обидно умереть, обнаружив что-то настолько невероятное… Веки закрылись. Мысли утихли. Чувства медленно гасли, и тут… Резкая боль пронзила плечо, с которого давно соскользнула рубашка. Анакса распахнул веки и рефлекторно сделал резкий, глубокий вдох, но не почувствовал, как солёная вода заполняет его лёгкие — он дышал, словно был на поверхности, а не на дне моря. Кажется, сейчас он даже стал видеть чуть лучше — возможно, его глаза привыкли к темноте, но, скорее всего… Острые зубы, пронзившие кожу, наконец отпустили плечо, и Анакса дрожаще выдохнул. Как это работало? Неужели нечто могло дать ему возможность не задыхаться на дне? О, теперь он видел всё в полной мере. На спине существа красовались два огромных плавника, выглядящие, словно крылья — один был тёмным, а другой светлым. Кожа была покрыта странными чёрными и золотыми широкими полосами, но в некоторых местах она всё ещё имела бежевый цвет — в том числе и на лице. Но кое-что особенно заинтересовало Анаксу. На плечах виднелись шипы — прямо как те, что Анакса когда-то держал в руках. Яд. Чёрт. Но пока что атаки не происходило, и Анакса продолжил разглядывать фигуру перед собой. Вместо ногтей у существа были тёмные, длинные и заострённые когти. Такие могли разорвать жертву за считанные секунды. Его нижняя часть тела выглядела, словно хвост, похожий на рыбий. Так люди представляли русалок? Нет, существо перед Анаксой не было изящным мифическим существом. Это был хищник, смертоносный и сильный. Хищник со знакомым лицом. Неужели… Фаенон скрывал этот секрет ото всех? Нет, он и сам явно не до конца понимал, что с ним происходило. Скорее, это было похоже на вирус, захвативший его. Нет. Не вирус. Нечто вроде паразита, выбравшего его своим хозяином. Вот оно. Ночная потеря памяти была вызвана… этим? Фаенон не помнил, что происходило, когда тьма брала верх над ним? Неужели это он спас Анаксу в тот день, когда он чуть не утонул в бушующем море? Но если тело Фаенона и раньше могло меняться… Что именно спровоцировало болезнь? Почему это состояние охватило его и проявлялось так медленно и мучительно? Фаенон прожил много лет, живя две жизни. Почему именно сейчас таинственная тьма со дна моря поглотила его? Сотни мыслей с невероятной скоростью пробегали в голове Анаксы за мгновения. Предположения, варианты, догадки, воспоминания… Внезапно информации стало настолько много, что Анакса даже не мог обработать всё это. Но, кажется, ему и не дали бы такую возможность. Одна ладонь легла на грудь, другая — на живот, и обе надавили на тело Анаксы одновременно, прижимая его к морскому дну. Фаенон склонил голову на бок, словно пёс, рассматривающий что-то интересное. Имел ли сознание Фаенон в этой форме? Был ли он зверем, действующим исключительно по воле инстинктов, или его разум трансформировался вместе с телом? Раз он спас Анаксу вместо того, чтобы утопить его и сожрать, он помнил его, верно? Зачем? Зачем Фаенон делал это? Вдруг острые когти скользнули по рубашке, разрывая её. Анакса дёрнулся, неосознанно пытаясь сбежать от угрозы, но тут случилось нечто неожиданное. Тонкие нити обвились вокруг тонких запястий, и Анакса почувствовал, как руки ослабевают. Как он не заметил этого? Из места, где хвост соединялся с человеческим торсом, исходили странные нити, похожие на стрекала медуз. Кажется, именно они обладали ядом — нет, веществом, что не давало Анаксе сопротивляться. Ткань штанов ждала та же судьба, что и рубашку — через несколько секунд Анакса остался без одежды. Он был абсолютно обнажён на дне моря, уязвимый, ослабленный и бессильный. Фаенон — можно ли было называть его так? — приблизился к Анаксе, подплыв к нему практически вплотную. С такого расстояния Анакса мог видеть, как жабры, расположенные по бокам шеи, мягко колышутся, втягивая воду, а чёрные зрачки почти незаметно расширяются. Здесь было тихо — так тихо, что Анакса не мог слышать даже собственного сердцебиения. Толща вода глушила звук, изолируя двух человек на дне. И тут губы Фаенона приоткрылись. — Анакса… Язык скользил за острыми, мощными зубами, выговаривая имя. Он помнил. Он знал. Как речь могла звучать так чётко под водой? Анакса не знал. Здесь не действовали привычные правила. Это пространство было чем-то иным, совершенно не подчиняющимся земным законам. — Анакса… — снова повторил Фаенон низким, глубоким голосом. — Мой… Партнёр… Ах. Так вот почему он решил сохранить ему жизнь, не так ли? Человеческая привязанность смешалась с животным инстинктом, и… Большие ладони легли на бока тела — одна рука была чуть выше, у груди, а вторая ниже, на талии. Острые когти касались кожи, но не пронзали её. Признаться, это завораживало — орудие смерти, способное лишить жизни, было прямо тут, но не причиняло вреда… Фаенон уткнулся головой в шею Анаксы и потёрся об него, словно пёс, просящий о внимании. Анакса почувствовал, как по плечу скользнул влажный, гладкий язык. Фаенон явно хотел съесть его — но в каком именно смысле? Большое, тяжёлое тело практически придавило Анаксу к песку и камням под его спиной. Руки, крепко сжимающие его бока, не давали ни шанса на побег, а конечности настолько ослабли, что Анакса не мог даже оттолкнуть Фаенона от себя или хотя бы потрогать его — признаться, было бы интересно узнать, какие на ощупь эти огромные плавники. Несмотря на всё, Анакса не боялся. Любой человек пришёл бы в полный ужас от происходящего, но не он. Не тот, кто нашёл именно то, что искал. Это ведь была его цель, не так ли? Вот оно. Тайна, что хранило дно моря. Нечто, поглотившее не только здешние места, но и человека, случайно попавшего в плен волн. И теперь Анакса был новой жертвой. Ноги бессильно разъехались, когда огромный хвост втиснулся между них. Чешуя скользнула по паху и внутренней стороне бёдер — наверное, нежная кожа покрылась царапинами, но Анакса не боялся боли. Интерес, чистое любопытство разгоралось в его груди с каждым новым ударом сердца. Тук-тук, тук-тук, тук-тук… — Фаенон… Фаенон?.. Собственный голос прозвучал в воде. Как это происходило? Неужели Фаенон передал Анаксе необъяснимую способность говорить? Но Фаенон не ответил — он лишь замычал что-то, прижимаясь к Анаксе, и продолжил облизывать его кожу, изредка нежно покусывая её, но не пронзая острыми зубами. Эти челюсти могли раскусить крепкие кости, но не смыкались на беззащитной шее… В этом было что-то до боли интимное и нежное. Это доверие, эта мягкость, контакт жертвы и хищника без боли и крови — возможно, что-то человеческое смешалось со звериной природой. — Фаенон… — снова попробовал Анакса. — Ты помнишь меня? — Пара. — пробормотал Фаенон. — Партнёр. Мой. Анакса… Ладонь, что находилась у груди Анаксы, сползла вниз, к талии, где лежала вторая рука. Пальцы Фаенона касались друг друга. — Маленький… О, конечно Анакса был маленьким на фоне Фаенона, который, казалось, увеличился в размерах в два раза. И на что он надеялся? Ты выбрал плохую пару, Фаенон. Они были совершенно несовместимы по размерам. Но одна лишь мысль об этом вызвала у Анаксы приятную дрожь. Его всегда интересовало всё самое опасное, и сейчас осознание разницы между ним и Фаеноном не пугало его, а добавляло приятного предвкушения. Если он умрёт, так тому и быть. Всё равно Анакса был игрушкой в чужих руках. Что-то влажное, гладкое и скользкое прижалось к половым губам, и Анакса невольно выгнул спину, пытаясь избежать прикосновения, но железная хватка не дала ему сбежать. Фаенон притянул Анаксу ещё ближе к себе, и тот почувствовал, как в самом низу живота начало пульсировать горячее возбуждение. Чёрт, это было… Ах. Так захватывающе благодаря опасности… Анакса содрогнулся в руках Фаенона, когда почувствовал давление на клиторе. Их бёдра были крепко сжаты, и Анакса не смог не податься вперёд, чтобы снова испытать вспышку удовольствия. Приятно, как же приятно… Но, судя по всему, у Фаенона были совсем другие планы. Когда он слегка отстранился от Анаксы, всё ещё не выпуская его из своих рук, тот сразу склонил голову вниз, чтобы увидеть… Два члена, которые выглядели, словно огромные щупальца. Они исходили из тонкой щели на верху хвоста, там, где должен был быть пах, и имели чёрный цвет, который прерывался прожилками золота — неужели это были вены? Вряд ли Анакса смог обхватить хоть одно из щупалец рукой. Они были не только толстыми, но и длинными, и шевелились, словно Фаенон имел полный контроль над их движениями. Возможно, это и было так — в этой форме члены были гораздо гибче, чем у человека. Но ведь Фаенон не собирался вставлять оба? Если у него в рукаве не было припасено очередного чуда, Анакса просто не переживёт такого вторжения. Разрыв, потеря крови, быстрая смерть… Нет, Анакса ещё хотел насладиться этим. Но получится ли достучаться до Фаенона? Вдруг Фаенон обхватил изящное тело Анаксы руками, втягивая его в крепкие объятия, и приподнял над землёй, удерживая его в своих руках. Член скользнул между половых губ раз, второй, и тут кончик верхнего члена, что был немного крупнее и шире второго, упёрся прямо в пульсирующее от внезапно нахлынувшего возбуждения отверстие. Был ли это афродизиак в стрекалах или естественное желание? Ах, в любом случае это было совсем неважно. Теперь была очередь Анаксы уткнуться в чужое плечо — близость шипов пугала, но, кажется, Анакса бы всё равно не коснулся их острых кончиков, покрытых ядом. Тонкие и воздушные, но острые плавники на хвосте коснулись ног Анаксы. — Хочу. — шептал Фаенон куда-то в макушку Анаксе. — Пара… Мой… Кончик члена-щупальца, что тёрся о дырочку, вдруг скользнул внутрь, сначала медленно и осторожно, но вскоре ширина начала увеличиваться, и Анакса подавился стоном от боли. Влагалище жгло от растяжения, и он не мог сделать ничего, кроме того, чтобы сжать зубы и терпеть грубое вторжение без подготовки и прелюдии. Рука Фаенона опустилась под ягодицы Анаксы, чтобы приподнять и удержать его бёдра. Интересно, Фаенон чувствовал, как сильно колотилось сердце Анаксы? Ощущал ли он сжатие стенок влагалища, пытающихся справиться с проникновением? Фаенон резко подался вперёд бедрами, и толстая, твёрдая часть члена втиснулась внутрь под давлением. Анакса издал гортанный вскрик и вскинул голову, сжав зубы. Чёрт, чёрт, чёрт… Он уже чувствовал, как болели и дрожали его ноги. Если он выживет, сможет ли он ходить на следующий день? И тут Фаенон сделал что-то совершенно неожиданное: вместо того, чтобы грубой силой втолкнуть член до конца, он опустил ладонь на затылок Анаксы и, мягко придерживая его голову, погладил шелковистые пряди, парящие в тёмной воде. — Не бойся. — сдавленно прошептал он. — Не… Не надо… — Я не боюсь. — прошипел в ответ Анакса. — Ты… Ах, слишком груб… Нельзя пытаться вставить член в кого-то в два раза меньше тебя и ожидать, что это будет легко. Чёрт… Анакса не знал, понял ли Фаенон его слова, но тот больше не пытался ввести свой член до основания — наоборот, он выскользнул наполовину, а потом плавно подался вперёд, заставляя Анаксу задыхаться. Движения были медленными и спокойными, но лишь из-за одного размера Анакса совершенно сходил с ума. Клитор пульсировал так, словно вся кровь в организме прилила вниз из-за невероятного возбуждения. Толчок. Толчок. Толчок. В боли наконец появилась капля удовольствия, и вскрики постепенно перетекали в стоны. — Анакса, Анакса, Анакса… — одержимо бормотал Фаенон. — Партнёр… Оплодотворить… Анаксу затрясло лишь из-за одного последнего слова. Серьёзно? Неужели всё это — буря, трансформация, болезнь — произошло из-за инстинктов животной части Фаенона? Какой абсурд… — Почему я? Ах… Вокруг тебя столько людей… — выдавил Анакса, изо всех пытаясь контролировать надрывающийся голос. — Нет. Нет, ты — пара… И толчки резко стали сильнее, глубже, грубее — настолько, что скользкий кончик члена прикасался к шейке матки при каждом движении. Место было таким чувствительным, что любой контакт вызывал боль, но почему-то Анакса не мог сопротивляться. Что-то внутри него говорило, что это было правильно, это было необходимо, да, прямо туда, несмотря на боль и спазмы… Неужели это было то, что чувствовал Фаенон? Это непреодолимое желание, словно тело само указывало, что нужно делать? Фаенон не просто толкался внутрь — он практически подбрасывал Анаксу на своём толстом члене, поднимая его и опуская вниз при каждом толчке. Зажатые и напряжённые стенки влагалища неминуемо раздвигались, впуская внутрь всё больше и больше, и в какой-то момент Анакса понял, что их с Фаеноном бёдра соприкасаются. Он входил до конца. До последнего миллиметра. Член ощущался невероятно горячим внутри. Второй же тёрся о ягодицы, и из-за этого у Анаксы замирало сердце при каждом толчке. Да, было бы чертовски горячо принять в себя оба члена, неважно, в одно или в два отверстия сразу, но последняя рациональная часть разума отчаянно сопротивлялась этой идее, понимая, насколько больно это будет. Анакса метался между двумя частями разума, отчаянно пытаясь сделать нужный выбор, пока внутри тела, внутри живота, нарастало давление, которое он едва сдерживал. Лицо горело, и, кажется, он стонал, сам того не осознавая. Мягкие губы касались его плеч, шеи, щёк, скул, носа, лба, покрывая кожу сотнями поцелуев, пока член внутри с невероятной силой бил прямо по самым чувствительным точкам, словно пытаясь проникнуть ещё глубже, хоть это и было невозможно. И именно когда комок, сжавшийся внутри, вот-вот должен был взорваться безумным удовольствием, Фаенон резко остановился и вытащил член из уже не такого узкого отверстия. Нет. Нет, нет, почему именно сейчас? Он сделал это специально? Это была какая-то изощрённая пытка? Анакса разочарованно застонал, расслабляясь в крепких руках. Его трясло от возбуждения и от неудовлетворения. — Почему? — выдавил он через сжатые зубы дрожащим от напряжения голосом. Рука мягко огладила его спину, скользя по выступающим от худобы позвонкам. — Тише. Анакса… Спариться… Когда Анакса почувствовал новое прикосновение к нежным складкам, он вдруг осознал, что происходит. Ну конечно. Конечно, он попытается вставить оба члена внутрь — в конце концов, такое строение должно было иметь какую-то функцию, верно? Фаенон управлял Анаксой так легко, что тому стало немного не по себе. Рука скользнула под ногу и подняла её вверх, заставляя Анаксу раздвинуть ноги так широко, что ничего не оставалось скрытым. Второй рукой Фаенон крепко прижал Анаксу к своему торсу и приступил к попыткам вставить оба члена разом. Кончики тыкались в растянутое отверстие, и через какое-то время им удалось одновременно скользнуть внутрь и продвинуться на несколько сантиметров, но… Анакса застыл в руках Фаенона, задыхаясь и дрожа. Мышцы влагалища отчаянно сжимались и напрягались, пытаясь избежать вторжения, и о, это было больно. Тело сопротивлялось, хоть Анакса и не хотел этого, и через пару минут и несколько попыток вставить оба члена внутрь, Фаенон разочарованно выдохнул и осторожно поднял Анаксу, позволяя ему расслабиться. — Это всё? — выдохнул Анакса. — Ты ведь… Ты понимаешь, что это невозможно? Ха, если только ты не хочешь меня убить… Фаенон сжал губы и, нахмурившись, разочарованно покачал головой. — Анакса… И тут же ягодиц коснулось что-то скользкое и тонкое. Анакса мгновенно осознал, что это. Стрекала. Но зачем? Неужели… Невесомые щупальца-стрекала обвили бёдра, заставляя ноги ослабеть. Анакса невольно ужаснулся, глядя на то, как ловко Фаенон касался его, чтобы ввести больше яда в его и так ослабшее тело. Но на этом всё не закончилось. Стрекала расслабились и отпустили бёдра, но только одно из них перестало касаться кожи Анаксы. Второе же скользнуло дальше, между ног. Анакса почувствовал лёгкое жжение, и тут… Тонкое стрекало легко нашло растянутую дырочку и молниеносно скользнуло внутрь, во влагалище, достигая самой матки. Собственный крик эхом отразился в ушах Анаксы, а сердце колотилось так, словно оно вот-вот вырвется из грудной клетки. Мышцы прошибло серией спазмов, перед глазом всё расплылось, и Анаксе показалось, что он теряет сознание, но горячие руки вовремя подхватили его. — Всё… Хорошо. Анакса. Это поможет. — мягким тоном прошептал Фаенон. Как и раньше, яд действовал до ужаса быстро. Через считанные секунды Анакса почувствовал, что потерял контроль над мышцами ног и живота. Стрекало легко выскользнуло из влагалища, и Фаенон снова раздвинул ноги Анаксы, пристроившись членами у его отверстия. — Не будет больно. — пообещал он. И оба члена во второй раз вдавились внутрь, в этот раз не встречая сопротивления. Они растягивали узкие стенки легко и мягко, так, что даже сам Анакса почувствовал лёгкое удивление, обнаружив, что он действительно не чувствует такой боли, как прежде. За последние минуты возбуждение слегка спало, но теперь, когда толчки возобновились с новой силой, оно вернулось через считанные секунды. Анакса чувствовал, будто все органы в его теле сдвигаются, чтобы освободить место для двух огромных членов, беспрепятственно вторгающихся внутрь. Казалось, будто он не может даже дышать полной грудью — всё так сдавило, что Анакса мог ощущать только переполненность и удовольствие, приходящее с ней. В тумане удовольствия и боли в голове Анаксы промелькнула саркастичная мысль. И почему Фаенон не нашёл себе кого-то своего размера? Почему он? Но всё недовольство выбили грубые толчки, и Анакса снова мог лишь ослабнуть в сильных руках и просто принимать то, что ему дают. В какой-то момент — Анакса совершенно потерялся во времени — Фаенон снова прижал его ко дну. Он слегка поменял положение, и теперь его члены входили ещё глубже, а голова была на уровне с головой Анаксы, совершенно опьянённого и потерянного в ощущениях. Анакса никогда в своей жизни не делал чего-то подобного. Да и как бы он совершил это? Фаенон был уникален. Наверное. Ведь другие люди не подверглись этому странному заражению, верно? Значит, Анакса урвал себе единственный экземпляр. Всё это — путешествие, маяк, исследования — было не зря. Пальцы начали слегка шевелиться — постепенно Анакса возвратил слабый, но всё же контроль над своими руками. Приложив усилие, он поднял их и положил ладони на спину Фаенона, откуда вырывались крылья-плавники. Под руками прокатывались и напрягались сильные мышцы, а сам Фаенон издал нечто вроде рычания и опустил голову так, что их с Анаксой лбы соприкоснулись. Секунда, другая, сантиметр расстояния… И губы столкнулись. За закрытыми веками Анаксы искрами взрывались фейерверки сверкающих золотых вспышек. Он приоткрыл рот, позволяя длинному, мокрому языку проникнуть внутрь, сплестись с его собственным… Острые зубы царапали губы, и солёная кровь смешивалась с такой же солёной морской водой. Как Фаенон мог двигаться настолько быстро и резко, находясь на дне моря? Вода была плотнее воздуха, и его движения должны были быть замедленными, но казалось, что Фаенон стал лишь сильнее и быстрее, оказавшись здесь. Анакса содрогался от каждого толчка. Он был раскрыт, полностью подвластен Фаенону внутри и снаружи. Кончик одного из членов то и дело касался шейки матки, но теперь это ощущалось иначе, чем раньше. Наверное, от яда, выделяемого стрекалами, даже эти мышцы расслабились. Ах, каким бы полезным было это вещество в медицине… Анакса мог придумать столько сфер, где пригодился бы настолько сильный эффект! Интересно, раз уж Фаенон использовал стрекала таким образом, может, яд предназначался не только для поимки добычи, но и, к примеру, для размножения — в конце концов, Фаенон удерживал Анаксу именно с помощью этого — или для облегчения процесса откладывания яиц? Постойте, а как вообще размножались… Э-э-э, подобные Фаенону существа? Что брало верх — человеческая биология или эффект паразита, меняющего тело до неузнаваемости? Но мысли о размножении быстро переросли в ещё большее возбуждение. Какая, к чёрту, разница? Главное, чтобы Фаенон сделал это с ним! Разум Анаксы всё ещё был разделён на две части, и одна из них ужаснулась такому желанию. Может, он находился под действием какого-то афродизиака? Ах, как же хотелось ощутить это глубже, прямо внутри матки… Фаенон сбивчиво шептал какую-то околесицу на ухо Анаксе — что-то о паре, размножении, собственности… И Анакса подчинялся. Он не только принимал это, но и всем сердцем желал большего, совершенно охваченный похотью. Были бы на его лице слёзы, если бы он находился на поверхности?.. Анаксу почти что тошнило от невероятной переполненности. Он не знал, как его тело выдерживало этот напор, но не хотел узнавать — он просто был рад, что это было возможно. Анакса не мог даже сжать мышцы влагалища — он был настолько растянут из-за эффекта странного вещества из стрекал и огромных членов, что это было просто невозможно. Сейчас он был просто игрушкой в чужих руках, неспособной сделать что-либо. Боль от ударов по шейке матки постепенно притуплялась. Судя по всему, сама шейка матки сильно расслабилась из-за яда — а ведь, чтобы добиться такого эффекта, человеческое тело часами переживало схватки и боль… И, когда Фаенон втянул Анаксу в новый грязный, глубокий поцелуй, тот почувствовал, будто его прошибло током. Мир на мгновение замер, в ушах был лишь гул, а всё тело безудержно трясло от болезненного удовольствия. Даже расслабившиеся мышцы напряглись от сильнейшего оргазма, какой только испытывал Анакса. Больно, приятно, больно, больно, хорошо, ближе, глубже… Фаенон снова поднял Анаксу и начал вбиваться в него так, что тот не мог даже кричать. Он делал мощные толчки бёдрами и притягивал к себе Анаксу в безумном темпе. Сколько ещё это длилось? Анакса не знал этого, как и не знал ещё сотни других вещей. Он обрывочно чувствовал что-то — царапины на своей коже, язык в своём рту, член внутри себя… И в какой-то момент Анакса услышал глубокие, хриплые стоны Фаенона. — Анакса. Анакса, Анакса, Анакса, Анакса, Анакса… — раз за разом повторял он одно имя. — Спарься со мной… Прими… Возьми… Это было что-то новенькое. Просьба? Требование? Через бурю ощущений Анакса едва мог обдумать слова Фаенона. Но думать и не пришлось. Толчок, второй, другой… И вдруг Фаенон погрузился так глубоко и так резко, что Анакса чуть не потерял сознание. Он был глубоко. Слишком глубоко. Недостаточно глубоко. Кончики обоих членов теперь не просто касались расслабленной и раскрытой шейки матки, но и проходили сквозь неё внутрь, прямо в матку, так далеко, так тесно, так больно, так правильно… Фаенон гулко зарычал. И Анакса почувствовал, как горячее семя хлынуло внутрь, обжигая нежные стенки. Ха, неужели раньше он чувствовал себя переполненным? Это было ничем по сравнению с двумя членами и нечеловеческим количеством спермы во влагалище и в матке. Но это ощущалось… На удивление правильно. Словно это было то, чего не хватало Анаксе всю его жизнь. Это ведь был конец, верно? Всё было сделано, и… Шею пронзил сильный укус. Анакса гортанно вскрикнул, а его растянутое, использованное и мягкое влагалище растянуло ещё что-то. Рефлекторно он слабо задёргался, но хватка Фаенона была стальной. Анакса не мог дышать. Его лёгкие не могли расшириться. Слишком много, этого было слишком много, слишком больно, слишком тесно, Титаны… Странное утолщение продвигалось всё глубже и глубже. В какой-то момент оно упёрлось в шейку матки, заставив Анаксу кричать, но Фаенон лишь крепче прижал его к себе. Узкий проход едва поддавался, но от невероятного давления наконец расширился, раскрылся, впуская внутрь что-то плотное и круглое. Нет. Нет, это ведь не могло быть яйцо! Это был бред. Мысли летели бешеным потоком. Одна особь не могла дать и яйцеклетку, и сперматозоид. Для чего ещё иначе могло понадобиться тело Анаксы? Нет, скорее всего, это было что-то, подготавливающее среду для роста… Роста чего-то, о чём Анакса ещё ничего не знал. Вода стала ощущаться тяжёлой. Вообще-то… До этого момента Анакса вообще не ощущал её. Фаенон нахмурился и ослабил свои объятия, выпуская Анаксу из своей хватки. Золотые глаза скользнули по его фигуре. — Нельзя оставаться. — Эффект твоего магического укуса исчезает? — слабо пробормотал Анакса. Фаенон молча кивнул, с явным беспокойством оглядывая Анаксу. Неужели он боялся, что навредил ему? — Я увижу тебя снова? Чёрно-золотые глаза прищурились. — …Надеюсь. — просто ответил Фаенон, словно они оба снова стояли на пляже, вдвоём смотря на закат, а не находились на дне моря. — Ясно. — выдохнул Анакса. Тёплые руки подхватили его — теперь не в грубой попытке удержать его, а в мягком поддерживании. Фаенон держал Анаксу так, как женихи держали невест — осторожно и нежно. Достаточно было нескольких движений мощного хвоста, и они оба устремились вверх, выше и выше, пока лучи утреннего солнца не ударили в лицо Анаксе. Фаенон осторожно уложил обессиленного Анаксу на песок возле островка, где стоял маяк, и их взгляды на мгновение столкнулись. Они будто вели диалог без слов, и оба прекрасно знали, что хотели сказать. Но мгновение ускользнуло, как песчинка с ладони, и огромный хвост оставил тихий всплеск на поверхности притихшего моря, когда Фаенон исчез. Анакса выдохнул, глядя в небо. Он добился того, что хотел.

***

Фаенон не вернулся в маяк. Все знали о его болезни, и все поверили словам Анаксы о смерти юноши, которого любил каждый житель затерянного поселения. Но Анакса не участвовал в общей скорби. В маяке без Фаенона стало тихо и одиноко. Лишь шелест листов дневника составлял компанию Анаксе в длинные летние дни. Он, городской учёный, который ещё пару месяцев назад и не думал о том, что жизнь приведёт его в такое положение, каждый вечер зажигал лампу и тщательно ухаживал за ней. Кораблекрушений стало меньше, хоть они и не исчезли полностью. Это был бы слишком хороший исход. В отличие от Фаенона, Анакса нечасто общался с жителями деревушки. Только с Аглаей он иногда перебрасывался несколькими словами. Анакса избегал людей и лишь тянул рукава своей рубашки пониже, чтобы скрыть странные алые татуировки, появившиеся на тыльной стороне обеих ладоней. Иногда Анакса думал об этом месте. Откуда появилось разрушительная тьма, с течением наступающая в это отдалённое место? Был ли Фаенон её первым аватаром? Что случится после? Анакса не знал. Он знал слишком много, и в то же время слишком мало. В этом была своя ирония. Нельзя было постичь что-то настолько древнее. Анакса мог раскрыть некоторые тайны этого места, но он никогда не сможет понять всё до конца.

***

Анакса не стал выхаживать странное яйцо. В тот день, когда он разбил его и приступил к изучению каждой его части, море бушевало, будто злилось на Анаксу за то, что он не берёг его дар. Ну уж нет. Что сделал ты, чтобы сохранить этот плод? Неужели лишь Анакса нёс эту ответственность? Ну, было глупо ожидать, что он не поступит, как настоящий исследователь. Анакса порой видел, как в воде вилась большая, тёмная тень. Будущее было определено. Но что насчёт прошлого? У Анаксы наконец была возможность узнать его.

***

Через год после того, как Фаенон ушёл, Анаксе пришло письмо. Ещё много месяцев он написал своей бывшей помощнице Гиацине с просьбой найти в архиве записи о кораблекрушениях, произошедших в этом месте около шести лет назад, и девушка не подвела своего старого учителя. Перебрав присланные Гиациной забытые Титанами отчёты, давно никому не нужные, он наконец отыскал крохотную запись. Маленький корабль. Погибла семья. Близких родственников не осталось. Анакса долго смотрел на чёрные буквы на пожелтевшей бумаге. Одно имя. Каослана К. Был объявлен погибшим в возрасте девятнадцати лет. Анакса пообещал себе, что он расскажет об этом имени его истинному владельцу.

***

Алые узоры на руках всё разрастались. На груди и на месте отсутствующего глаза появилась тёмно-синяя материя, напоминающая глубины океана. Анакса тщательно скрывал все изменения своего тела от людей. Неужели это значило, что теперь он тоже был заражён этим разрушением? Он не знал, к чему это приведёт, и мог лишь предполагать. Дни, недели, месяца, года проходили в одиночестве, пока в поселении не появилась гостья — молодая девушка, скромная и тихая. Она искала сестру, и поиски завели её в это место. Анакса решил не прерывать традицию смотрителей маяка, и так у него появилась новая соседка. Девушка была вежлива и спокойна, но, пожалуй, слишком застенчива. К счастью, она была любопытна, хоть порой и стеснялась задавать вопросы. Анакса подолгу рассказывал ей всё и ничего — именно то, что он знал. Иногда он оставлял её следить за маяком, а сам уходил куда-то далеко, пропадая на долгие часы, а то и дни. Никто не понимал, куда он девается — в конце концов, отсюда было лишь два пути: в горы и в море. Конечно, Анакса выбирал второй вариант. В глубине души он понимал, что темнота, паразитом вцепившаяся в его тело, никогда не исчезнет. Но его это не пугало. Он разгадал тайну цикла, но не собирался разрушать эту систему. Другой человек на его месте поступил бы иначе. Он мог бы уехать и забыть о всём произошедшем, как о страшном сне, но он не сделал этого. Кто-то должен был хранить имя Каосланы. Кто-то должен был помнить о нём. Кто-то должен был остаться с ним. И Анакса не боялся утонуть, чтобы быть с ним.