so jealous that it makes me sick (так ревную, что аж тошнит)

джун не ревновал. совсем не ревновал. он повторял это себе так много раз, что почти в это поверил. его тело, однако, говорит обратное. всё началось, когда MARS только начали жить вместе. когда группа только образовалась, тем, с кем он сблизился сильнее всего, был дилан. несмотря на то, что их личности были отчасти похожи и они часто сталкивались, они понимали друг друга. но когда компания попросила их всех жить вместе, дилан стал проводить больше времени с тхэмом, и они сблизились. а джун, не задумываясь особо, тоже начал сближаться с тхэмом. просто чтобы двое из них не стали слишком близки. конечно, он никогда бы не признал этого ни себе, ни кому-либо ещё. но дилан заметил. этот внезапный интерес джуна к тхэму, который, хотя и был настоящим, потому что все ладили, был полностью намеренным. дилан подумал, что джун просто пытается его достать. никакой другой причины. не из-за настоящей ревности. и тем более — не из-за него самого. и хотя джун настаивал, что он не ревнивый тип, что то, что он чувствует к пепельноволосому парню, — не больше, чем дружба, его тело реагировало иначе. каждый раз, когда он видел, что дилан сближается с кем-то ещё, джуну становилось плохо. физически. это уже происходило слишком много раз, но он отказывался в этом признаться. как тогда, когда дилан выложил сторис со своей группой друзей из рэп-баттл сцены. он обнимал парня, держал за талию, а тот поцеловал его в щёку. в тот раз джун остался в доме, который они делили, и когда увидел сторис… он оказался на полу в ванной, гугля «симптомы внезапного расстройства желудка, вызванного привлекательными друзьями». со временем он начал замечать закономерность. он чувствовал себя так только тогда, когда дело касалось дилана и кого-то ещё. когда это были дилан и он… всё было в порядке. немного нервничал, да, но терпимо. ни разу до рвоты. его тело пыталось ему что-то сказать. проблема была в том, что джун был упрямым. и драматичным. и, очевидно, дураком. у него был острый язык, и быть таким было гораздо проще, чем пытаться понять, что на самом деле происходило между ними. в последнее время они ссорились чаще обычного — из-за таких пустяков, которые даже не стоили того, чтобы их запоминать. а моменты, когда джуну становилось физически плохо, стали настолько частыми, что он больше не мог их игнорировать. в одну пятницу, в редкий выходной у группы, тхэм пошёл гулять с по, пеппер был с девушкой, а нано поехал к семье — дома остались только они вдвоём. и дилан, явно уставший от ситуации, наконец решил с ним поговорить. он вошёл в гостиную, с полностью готовым сердитым и угрожающим выражением лица. — ты будешь дальше прикидываться дурачком, или мы наконец поговорим? — спросил он без колебаний. джун нахмурился, не поднимая взгляда. — поговорим о чем? — притворно сделал вид, что не понимает, к чему это ведёт. как будто немного затянуть разговор могло уберечь его от столкновения со своими чувствами. — о том, что ты ведёшь себя как псих. игнорируешь меня. устраиваешь ссоры из-за всего подряд. бегаешь в ванную каждый раз, когда что-то тебя задевает… джун нервно рассмеялся. — я не знаю, о чём ты говоришь. просто мне было плохо, — сказал он, глаза снова прикованы к телефону. — джун. то, как он произнёс его имя, развалило джуна. твёрдо. прямо. ни капли юмора. — ты правда болен и поэтому такой раздражительный? или это что-то другое, в чём у тебя не хватает смелости признаться, потому что ты, чертов трус? — голос дилана становился всё серьёзнее. более напряжённым. ай. джун напрягся. никуда не деться. дилан теперь казался по-настоящему злым. — просто мне было нехорошо, вот и всё. — ага. а ты тоже “плохо себя чувствовал”, когда покинул стол в тот момент, как только я упомянул о походе в кино с тхэмом на днях? — да. наверное, что-то не то съел. — ты же ничего не ел. тишина. джун глубоко проглотил слюну. младший сел рядом. он не смотрел на него, но раздражение читалось во всём его лице. — между нами что-то происходит? ты злишься на меня? я что-то сделал не так? джун удивлённо посмотрел на него. они никогда так не разговаривали. дилан никогда не спрашивал, сделал ли он что-то не так. он немного свернулся, притворяясь, что разговор его не волнует. это было абсурдно. он прекрасно понимал, что происходит. его тело разобралось в этом задолго до того, как он сам это осознал. — я не знаю, — тихо сказал он. — думаю, ты знаешь. но тебе проще притворяться, что не знаешь. джун не ответил сразу. он дал тишине поселиться между ними, пока его разум искал способ ответить. было бы легко снова стать враждебным, выйти из комнаты и оставить дилана одного. но, возможно, желание наконец всё выговорить было сильнее, чем когда-либо. — физически что-то происходит. я это чувствую. вдруг, без причины, мне становится плохо. сжимается грудь, кажется, что вырвет, кружится голова… всё, что я знаю, это то, что как-то это происходит только тогда, когда это касается тебя. дилан слегка улыбнулся, но всё равно не смотрел на него. — ты ревнуешь. ты так ревнуешь, что твоё тело реагирует за тебя, потому что ты подавляешь это, — сказал он прямо, без сомнений. джун сразу выпрямился, повернувшись к нему с тревогой. — это не так. это не то. — да, так оно и есть. ты чертовски ревнуешь и не признаёшь этого, потому что боишься, что я тебя отвергну. но знаешь что — я заметил всё твоё странное поведение. сначала я думал, что ты реально болен. я волновался. но потом я увидел это. твои взгляды. то, как твоя энергия падает, когда кто-то становится слишком близок ко мне. и я знаю, что ты не готов это сказать. мне почти пришлось загнать тебя в угол, чтобы вытащить это из тебя. старший парень вздохнул. он знал, что дилан прав. ни слова, которое он мог бы оспорить. это были все мысли, которые он пытался зарывать каждый день. страх перед отказом? страх осложнить жизнь в группе? определённо, и то, и другое. — ты прав, — признался он после долгой паузы, когда никто из них не дышал, — это ревность. полностью неконтролируемая ревность. глупая потребность владеть тобой целиком, как тогда, когда мы только встретились. — и это то, чего ты хочешь? — тихо спросил дилан, — вернуться к тому, как было? просто это? лучшие друзья? джун сразу покачал головой. — нет. я хочу большего. я хочу всего от тебя. и это пугает меня, дилан. я чувствую, что с ума схожу. что без тебя рядом мне словно не хватает воздуха. мне становится плохо… — его голос дрожал — но быть рядом с тобой и не иметь возможности прикоснуться, не иметь возможности сблизиться, как это делают другие… это ещё хуже. дилан наконец повернулся к нему. его глаза были мягкими, но уверенными. — тогда сделай это. подойди ближе. прикоснись ко мне так, как хочешь. джун никогда не думал, что этот момент придёт. что дилан будет здесь, так близко, смотреть на него с этим выражением — наполовину вызов, наполовину нежность — и говорить ему подойти. что он мог коснуться его. что дилан этого хочет. и всё же, вот он здесь. сердце билось в ушах, живот был в узлах, руки слегка дрожали на коленях. — сделай это, — сказал дилан снова, на этот раз мягче, с спокойствием, контрастирующим с бурей, бушующей в груди джуна, — я не остановлю тебя. джун посмотрел на него. по-настоящему посмотрел. на его маленькие, но сияющие глаза. на полные, розовые губы, словно приглашающие сделать последний шаг, перестать убегать. и он сделал это. он медленно наклонился, сначала робко, как будто нуждаясь в подтверждении, что это не проверка или жестокая шутка. дилан не двигался. просто смотрел на него, дыша так же неровно. и когда джун поднял руку, чтобы коснуться его лица, дилан закрыл глаза. первый контакт был настолько нежным, что едва ощущался. губы джуна слегка коснулись губ дилана, словно он всё ещё ждал чего-то, что могло бы удержать его. но ничего не удержало. дилан не отстранился. не сказал ни слова. он просто открыл глаза и встретил взгляд джуна, и в этом взгляде джун понял, что может остаться. второй поцелуй был тверже. честнее. неидеально — никто из них на самом деле не умел одновременно координировать дыхание, эмоции и движения — но это было по-настоящему. пепельноволосый парень слегка приоткрыл губы, позволяя любопытному языку джуна войти, дрожа внутри и снаружи от всего, что он так долго сдерживал. и в этот момент он не думал ни о ком другом. ни о компании. ни о MARS. ни о том, что это может всё усложнить. он думал только о нём. о дилане. о том, что, наконец, его тело больше не болит. пальцы дилана мягко сжали свитер джуна, прямо над сердцем. и джун наклонился ещё немного, как будто поцелуй дал ему разрешение отпустить весь страх, который он носил с момента осознания, что это не дружба. это было желание остаться там навсегда — в этом совместном дыхании, в тишине, наполненной всем. когда они наконец отстранились, это было всего на несколько сантиметров. воздух всё ещё принадлежал им. — тебе всё ещё плохо? — прошептал дилан, с лёгкой улыбкой на губах. джун покачал головой, не удержав маленький смех. и поцеловал его снова. без разрешения. без страха. без той ревности, которая делала его физически больным. буквально.