Последний рубеж.

Дождь в ту ночь был холодным и едким, он смешивался с дымом, идущим из-под искореженного капота «Мазерати». Машину занесло на скользком повороте, и она на полной скорости влетела в бетонное ограждение. Основной удар пришелся на водительскую сторону. Эндрю полулежал в кресле, зажатый рулевой колонкой и обломками двери. Его грудная клетка была буквально раздавлена, ребра превратились в острые осколки, пробившие легкие. Изо рта при каждом выдохе выплескивалась густая, темная кровь, окрашивая его подбородок и шею в зловещий багровый цвет. Нил, чудом отделавшийся лишь глубоким порезом на лбу и вывихом плеча, лихорадочно дергал ручку двери, но её заклинило. — Эндрю! Эндрю, смотри на меня! — голос Нила сорвался на крик, переходящий в хрип. Он разбил стекло кулаком, игнорируя то, как осколки впиваются в кожу. — Не смей закрывать глаза! Слышишь?! Эндрю медленно, с нечеловеческим усилием поднял веки. Его взгляд, обычно острый и ясный, теперь был затуманен шоком и болью. Он чувствовал, как внутри него всё разваливается. Его сердце — это упрямое, израненное сердце — всё еще пыталось качать кровь, но с каждым ударом оно спотыкалось. Ту-дум... Длинная пауза. Ту-дум... Эндрю чувствовал, как его собственное сердце бьется о сломанные ребра, вызывая вспышки белого шума в голове. Оно не хотело останавливаться. Оно боролось за каждую секунду, потому что Нил всё еще был здесь. Потому что Нил плакал, и его слезы смешивались с кровью на лице Эндрю. — Уходи... — попытался прошептать Эндрю, но вместо слов из горла вырвался лишь булькающий хрип. Кровь заливала гортань, не давая дышать. — Нет! Я не оставлю тебя! — Нил просунул руку в разбитое окно, хватая Эндрю за плечо. Его пальцы мгновенно стали скользкими и красными. — Пожалуйста, Эндрю... Да или нет? Скажи мне «да»! Скажи, что ты останешься! Эндрю смотрел на него. В его глазах не было страха смерти. В них была только яростная, невыносимая жалость к этому рыжему идиоту, который снова останется один. Сердце сделало еще один судорожный, болезненный толчок. В груди словно взорвалась раскаленная лава. Эндрю выгнулся, захлебываясь кровью, его пальцы впились в обивку сиденья, раздирая её в клочья. Агония была бесконечной. Секунды растягивались в часы. Он видел, как Нил бьется о каркас машины, как он умоляет, как он кричит в пустоту ночного шоссе. Эндрю хотел протянуть руку. Хотел коснуться его лица в последний раз. Но тело больше не слушалось. Холод поднимался от кончиков пальцев к самому центру существа. Ту-дум... Тихий, едва заметный удар. Эндрю сделал последний, судорожный вдох, который отозвался свистом в пробитых легких. Его взгляд на мгновение сфокусировался на голубых глазах Нила — таких отчаянных, таких живых. «Ты... был... моим... всем...» — мысль пронеслась в угасающем мозгу, так и не облеченная в слова. Сердце дрогнуло в последний раз, сделало слабый, хаотичный толчок и окончательно замерло. Рука Эндрю, до этого судорожно сжимавшая край сиденья, бессильно упала. Его голова склонилась на бок, а взгляд остекленел, так и оставшись прикованным к Нилу. — Эндрю? — голос Нила стал пугающе тихим. Он перестал дергать дверь. Он просто стоял, глядя на неподвижное тело своего защитника. — Эндрю, это не смешно. Хватит. Проснись. Дождь продолжал смывать кровь с капота «Мазерати», но он не мог смыть ту пустоту, которая только что поглотила мир Нила Джостена. Эндрю Миньярд, который обещал быть его «ничем», сдержал обещание. Теперь у Нила действительно не осталось ничего. Только холодное тело в разбитой машине и тишина, которая будет преследовать его до конца жизни.