Лучший работник года

      Знакомый стол пустовал, и когда Вова поглядывал на него с бездумной надеждой, коллегу он всё равно не видел. Без Валерия Юрьевича офис как будто замолчал, рассыпался на бездушные тени в галстуках, к которым совсем не хотелось подходить.       Он много размышлял, как пройдёт завтрашний день. Что, Илья, как преданный своей работе учитель, действительно будет всё разжевывать и объяснять ему, как школьнику? Или они просто молча сделают работу и разойдутся? Они вообще будут разговаривать? «Последний шанс» до сих пор крутилось в голове.       Вова не до конца понимал, из-за чего конкретно потряхивает руки — из-за возможного увольнения или из-за с совместной работы с Ильёй. Но все его волнения в миг испарились, когда пришло сообщение от Екатерины со срочным требованием приготовить сразу три аудитории к очень важным встречам. Загрузив себя работой, Вова и не заметил, как смена подошла к концу.       Не придумав ничего лучше, чем просто притвориться, что ему абсолютно всё равно, Вова подъезжает к офису на следующее утро и начинает свой рабочий день как обычно. В какое время они должны встретиться он не знал, потому, по привычке, направился к своему столу и проверил почту, где уже через некоторое время его отвлёк знакомый голос:       — Доброе утро, — Илья смотрит на него сверху вниз, мигая пустыми глазами. В руках он держал ноутбук, серый и тонкий, без каких либо наклеек. Скучно.       — Доброе, — сухо отвечает Вова, даже не оглянувшись.       — Геннадий Геннадьевич уже предупредил тебя про поставку?       — Да, я в курсе.       — Тогда пошли.       Он кивает головой в сторону, подзывая, пока Вова выключает компьютер и следует за ним. Они приходят в большую аудиторию, где уже дожидались большие и поменьше коробки, а рядом ошивалась бригада грузчиков из трёх человек, что должны были после проверки собрать и расставить всю мебель.       По мере развития событий Вова узнал, что поставка состояла из дивана, шкафа для документов, маленькой тумбочки для тех же документов, нескольких стульев и двух столов. Казалось бы, не так много, но каждую коробку и её внутренности нужно проверить досконально, свериться с каждой наклейкой, чему точно не помешает не отходящая ни на метр «серёжка». Как босс на тех неделях, Илья ходил рядом и прожигал взглядом затылок, следя за каждым его движением. Знал бы он, что Вове одного его присутствия хватает, не то что взгляда. Однако, в отличие от босса, Илья редко что-то говорил, и большую часть времени они проверяли мебель в тишине. Вова ничуть не удивился, сразу вспомнив рассказ Валеры, и понял, что наблюдает сейчас точно такую же ситуацию.       Даже при вскрытии коробок, ни на одной из позиций брака не обнаружилось, пока они не дошли до одного из стульев. По сборочной инструкции внутри должно было быть пять коробок с запчастями, но Вова увидел только три.       — Илья, смотри, — Вова показывает открытую в телефоне инструкцию, — их пять должно быть. Че делать?       Илья перепроверил данные с телефона и содержимое коробки, и убедившись в несовпадении, выдохнул:       — Сфотографируй наклейку с номером и оставь, как есть.       Оставить, так оставить. Вова быстро фотографирует номер товара, прикрывает коробку и сообщает, что она была последней. Илья кивнул и обратился к одному из грузчиков, чтобы предупредить его о браке, который им необходимо отвезти обратно. Тот согласился, и вся бригада принялась к сборке.       — Потом нам нужно проверить, правильно ли они расставили мебель, и готова ли она к эксплуатации, — объясняет Илья, пока Вова подпирает стену спиной и скучающе глядит на разбирающих коробки рабочих. Сборка мебели дело не быстрое, парни явно закончат не меньше, чем через пару часов. Тот факт, что не только сейчас, но и в середине дня ему придётся ходить с Ильёй за ручку, чтобы всё и везде проверить, немного удручал, — Вов?       Он лениво поворачивает голову и видит, как Илья с ноутбуком в руках стоит у двери и тем же движением головы подзывает его к себе. Вова вздыхает и неохотно следует за ним.       Пройдя несколько коридоров и даже поднявшись на другой этаж, Илья привёл его в неизвестное место. Как будто в кафе: здесь были расставлены тонкие, совсем не офисные столы, высокие стулья, где-то в углу даже располагались пуфы-мешки, на которых сидели люди с ноутбуками. Привычно серые цвета сменились бежевыми, где-то даже оранжевыми. Это место сильно отличалось от основного офиса по интерьеру и настроению. Казалось, даже солнечного света здесь намного больше за счёт широких окон. Коллеги и, как ни странно, Валерий никогда не рассказывали ему об этом месте.       — Это че? — удивился Вова, озираясь по сторонам.       — Коворкинг-зона, — отвечает Илья, подойдя к одному из столов с высокими стульями, — люди арендуют у нас это помещение.       — Вот как, — бормочет Вова и запрыгивает на стул.       Илья садится рядом и ставит ноутбук, пока Вова всё ещё рассматривал так называемую коворкинг-зону. Даже то, как они сидели — будто в баре за длинным столом и на высоких стульях, — ощущалось определённо иначе и совсем не «по-серьёзному». Кроме них, только пара человек выглядели также официально — в рубашках, в галстуках, — остальные же были в повседневной одежде — в футболках, в толстовках, — как если бы они по пути зашли в ближайшее кафе выпить кофе, а не, якобы, поработать.       — А почему мы сюда пришли? — спрашивает Вова, опирается подбородком о ладонь и замечает, как Илья на секунду замирает.       — Я подумал, что смена обстановки поможет тебе развеяться и, может, работать станет проще, — он пожимает плечами.       — М-м, — протянул Вова и наконец заглянул в ноутбук.       Там в таблице была расписана вся мебель, кою они уже просмотрели и проверили. Тот же диван, та же тумба, те же стулья, один из которых оказался бракованным.       — Ты уже делал отчёты о поставках?       — О поставках — нет, а так почти каждый день их делаю, — незаинтересованно мямлит Вова, неожиданно уловив давно знакомый аромат, — о, тут че, можно кофе налить? — Вова осматривается, в попытке увидеть что-то по типу обеденной зоны, как у них в отделе.              — Тогда я тебе объясню, смотри, — Илья игнорирует слова про кофе и хватается за мышку.       — Так можно или нет? — не сдаётся Вова.       — Это важно?       — Само собой.       Чуть прищурившись, Илья молчит, стучит пальцами по клавишам ноутбука и явно о чём-то думает, прежде чем ответить:       — Предлагаю так: ты пишешь таблицу, заканчиваешь её, а после мы узнаем, можно ли взять здесь кофе. Идёт?       — Почему ты говоришь так, будто я один буду всё делать? — перепрыгнув с темы на тему, Вова хмурится, изогнув бровь, в то время как Илья, наоборот, будто бы расслабляется.       — Потому-что так и есть, — выдыхает коллега, поправив обвисший галстук.       — Гена говорил, что мы примем поставку, а не я один, — с подозрением нагнетает Вова, выделив интонацией слово «мы».       — Моя задача: контролировать и помогать тебе. С коробками ты справился, даже брак нашёл. Таблица и отчёт не должны вызвать проблем, — казалось, они сейчас спорят, но голос Ильи совсем не изменился. Вова плохо воспринимал его монотонный, отстранённый говор.       Раздражённый и, в какой-то степени, даже обиженный, Вова замолкает, чтобы всё-таки выслушать объяснения от Ильи. Кофе пить нельзя, вся работа на его плечах — кошмар! Одно ясно точно: чем больше он будет спорить, тем дольше придётся сидеть здесь, а несмотря на доброжелательность и комфорт этого места, засиживаться у него не было никакого желания, ввиду обстоятельств.       «Обстоятельства», кстати, только что замолчали, поэтому Вова принялся к заполнению таблицы. Ничего сложного перед ним не стояло, требовалось лишь задействовать концентрацию и внимательность, коих в голове Вовы явно не хватало. «Обстоятельства» были ни при чём, он сам по себе такой — рассеянный и невнимательный. Когда он ошибался, но не замечал этого, Илья либо намекал, либо подсказывал, что что-то в этой таблице не так. Вове казалось, что он издевается, поэтому на каждое «Ты уверен, что всё правильно?» хотел ответить «Конечно уверен, пошёл нахуй», но, к сожалению или к счастью, Вова ограничивался мелкими пререканиями и бубнежом. Больше всего Вове нравились минуты, когда Илья отвлекался на телефон, не обращая ни на него, ни на таблицу никакого внимания.       Под конец работы, сам того не заметив, его мозг начал самостоятельно вспоминать, в каких моментах Илья чаще всего подсказывал и намекал, благодаря чему большинство ошибок и вправду удалось предотвратить. Таблица готова! Помог всё-таки.       — Здравствуйте, — неожиданно к их столику подбегает невысокая, худенькая девушка. Судя по белой рубашке и коричневому фартуку, она являлась сотрудником чего-то. — У нас сейчас проходит интерактив: если напишите нам хороший отзыв, получите один американо бесплатно! — она блеснула широкой улыбкой и протянула листовку, в которой Вова прочитал название их организации: «Кофе рядом». Вон оно что.       Повторив улыбку девушки, Вова обернулся на Илью, полный изумления и радости. Коллега, слабо улыбнувшись, только кивнул, будто говоря: «Давай, хотел же кофе». Тут же достав телефон и найдя сайт организации, Вова наклепал быстрый, но максимально благоприятный отзыв, и уже через десять минут та же девушка принесла ему маленький стаканчик американо и пакетик с сахаром.       — У вас тут кофе-точка стоит?       — Да, буквально за углом, — девушка оборачивается, указав рукой на коридор, — хорошего дня, — сказала она напоследок, прежде чем уйти.       — Ахуеть! — почти прокричал Вова, всё ещё не в силах снять улыбку с лица, — ты прикинь, как совпало!       — Рад, что ты доволен. И таблица сделана отлично, молодец, — вроде хвалит, вроде улыбается, пусть и несильно, но голос его слышался таким равнодушным, что Вова подумал ненароком: «Может, он сам хочет побыстрее уйти?». Даже забавно.       Размешав кофе с сахаром, он наконец сделал долгожданный и насколько же приятный глоток! По телу тут же разлилось тепло и даже расслабление. Как будто сигарету выкурил — в разы полегчало! Сделай он этот глоток раньше, может и не ошибался так много.       — Ну всё, щас работа попрёт, — Вова, довольный, расплывается в улыбке. — а там и до корпоратива недалеко… — случайно озвучивает мысли вслух, витая в облаках. Илья ничего не ответил.       Дальше осталось составить сам отчёт, точно также упавший на плечи Вовы и он, не дослушав подробное и стопроцентно полезное объяснение Ильи, приступил к работе. Прошли первые десять минут — ни подсказок, ни намёков. Вова навострил уши и поглядывал на коллегу: тот сидел зажатый, хмурый и явно чем-то обеспокоенный. Илья сложил руки в замок и прикрыл ими губы, глаза замерли, уставившись в стену. Смутившись, Вова, как ни в чём не бывало, продолжил писать отчёт.       — Вова, извини меня, — неожиданно говорит Илья.       Вова тут же поднимает пальцы над клавиатурой, резко поворачивает голову и с удивлением, нет, с откровенным шоком смотрит на коллегу, пока тот всё ещё сверлил взглядом стену. Дыхание спёрло, голова тут же очистилась и от мыслей, и от воспоминаний, да от всего. Илья застал его врасплох.       — Че?       — За случай в курилке. Было некрасиво игнорировать тебя, ещё и пялиться, — бормотал Илья себе в пальцы, всё ещё не глядя на Вову. Тот отстранённый, равнодушный голос исчез, как будто его никогда и не было, и вообще Вове это приснилось. Сейчас Илья звучал по живому, хоть и бормотал, но с отчётливой эмоцией, в которую Вова поверил моментально.       — Нихуя себе, — ошеломленно выпаливает он, подняв уголок губ вверх, — ты б хоть подвёл как-то, не знаю… А почему ты молчал?       — Мне казалось, ты с кем-то другим разговариваешь. Со мной… — он поджимает губы — редко разговаривают.       — Да я заметил.       Илья резко перевёл взгляд, ударил им чётко в лоб, а Вова вздрогнул, как если бы ему действительно выдали щелбан.       М-да, ситуация… Вспоминая тот день, в груди, как лампочкой, замигали те эмоции, те злость и непонимание. Ему захотелось наконец-то высказать накопившееся, раз уж Илья сам поднял эту тему.       — Знаешь, я пиздец как сгорел на тебя.       — Да, я понимаю.       — Ты как будто высмеял меня.       — Высмеял? Как?       — В конце разговора, прям намекнул, что я даун какой-то.       — Нет, я не это имел ввиду.       — А что тогда?       — Я несерьёзно сказал, пошутил, — его глаза забегали по сторонам, как будто он вспоминал, — был тяжёлый день, я сильно вымотался, наверное из-за моей интонации ты так подумал.       — Ага, ты выглядел очень даже серьёзно.       — Знаю. Ещё раз извини.       Вова отвлекается, чтобы выпить кофе и немного подумать. Приятно… Да, ему точно приятно от этих извинений. Видеть, как лучший работник просит у него прощения, вызвало в груди тёплое, сладкое чувство долгожданного злорадства. Небольшого, крохотного, но абсолютно заслуженного злорадства!       — Хм…значит, я всё ещё эплудированный человек? — спрашивает Вова, поставив стаканчик на стол.       — Эрудированный, — поправляет его Илья, — я считаю, что да.       — Что это значит вообще?       — Это значит, что человек имеет достаточно широкий круг знаний, которыми хорошо пользуется в нужный момент, — Вова, услышав это, усмехнулся.       — Гена бы с тобой не согласился, иначе че мы тут сидим.       — Кто знает, — загадочно пробормотал Илья, и выдержав паузу, вдруг спрашивает — тебе всё-таки не выписали штраф?       — Какой штраф?       — За тот ошибочный заказ на ручки. Екатерина пообещала не штрафовать тебя.       По спине пробежали мурашки, улыбка медленно сползла с лица, будто её и не было.       — Нет, всё нормально, — скомканно говорит Вова, снова выпив немного кофе. Илья кивает.       Вдруг взгляд зацепился за ноутбук, за Илью, молча разглядывающего недописанный отчёт, и неожиданный стыд разгорелся в нём, как бенгальский огонь. Тот самый стыд, который, вроде, удалось спрятать и забыть, опалил его щёки болезненным румянцем. Да что же такое? Теперь когда-то раздражающая «серёжка» выглядела так безобидно, что вся злость, которую он ощущал последние месяцы, в миг показалась ему неоправданной, беспочвенной. Кулаки зачесались, и он сжал их, то ли от желания врезать самому себе, то ли Илье.       — Кстати, про тот случай… — говорит он на выдохе и собирается с мыслями. «Спасибо», обычное, простое «спасибо», нужно сказать только одно слово, и Вова снова делает вдох. — Хорошо, что ты вмешался. Катя меня чуть не убила.       «Хорошо»? «Хорошо, что вмешался»? Вова поджимает губы и чувствует, как в груди тянет, тянет и сжимается. Он не может, что-то мешает. Выяснять, стыд это или гордость, времени не было. Он только ждал реакции на свою неудачно выраженную признательность. И, кажется, Илью этот ответ устроил — он широко улыбнулся. Это не та улыбка, что была на конференции, не та слабая, что он видел сегодня, а совсем новая, непохожая на прошлые — Илья улыбался уголками губ вниз.       — Да, это хорошо, — Илья чуть щурится, будто присматривается, — так… что с отчётом?       — А, точно.       Вернув внимание на ноутбук, Вова продолжил работу, продолжил так, будто ничего сейчас не произошло, и они только-только разобрались с доставкой и пришли в коворкинг-зону. Свою задачу помогать Илья оправдывал на все сто процентов, и после его подсказок Вова даже удивлялся, как он мог всё это время допускать столь простые ошибки. Одно дело в таблице не с первого раза разобрался — здешние программы ему незнакомы и даже неприятны — но отчёты!       По итогу отчёт выглядел прекрасно и в меру вылизано, чему Вова без каких-либо преувеличений обрадовался. Конечно, это не отчёт о дилдаках, сделанный вместе с Валерой, но тоже ничего. Илья во время работы выписывал на листочек для заметок те вещи, которые Вова забывает, упускает или делает неправильно. «Положи себе на стол и подсматривай, так, думаю, будет проще» сказал Илья, вручив ему этот листочек, когда они уже собирались расходиться. Вова удивился, но лист принял, снова упустив банальное «спасибо», что не скажешь об Илье.       — Вов, — зовёт его коллега, тот вопросительно обернулся, — несмотря на недопонимание, все таки разговор в курилке был… приятным. Спасибо.       И не дождавшись ответа, Илья уходит, оставив Вову один на один со своими мыслями. Но у Вовы не мысли были, а внезапные эмоции, как змеи, ползающие по всему телу. Удивление проползло по спине, подозрение скользнуло по коленям, недоумение обвило шею и… и что-то тёплое улеглось клубком в груди.       Листок получил своё место на доске для заметок, а Вова, развалившись в кресле, уже несколько минут рассматривал его. С чего такая доброжелательность? С чего эти благодарности? Из чувства вины? Он перечитывал по нескольку раз строчки с листка — действительно ведь наблюдал, запоминал и записывал. Но почему? Или для чего? Илья что-то хочет от него? Вопросы крутились в голове, словно рой пчёл они жужжали и ударялись о стенки черепа.       Улыбка уголками губ вниз — Вова ни разу такую не видел. И когда поймал себя на мысли, что уже как несколько минут вспоминает её на лице Ильи, резко потряс головой, будто паука с волос смахивал.       Время тянулось невыносимо долго. Иногда Вова видел, как грузчики переносили части мебели, а в один момент даже тащили ту маленькую тумбочку. Думая о ещё одной встречи с Ильёй, он почувствовал, что уже… не против встретиться. Не то, чтобы прям горел желанием, но теперь относился к этому нейтрально, если сравнивать с его настроем буквально пару часов назад.       Поэтому, во второй половине дня, по тому же сценарию, как и утром, когда Илья отвлёк его, напомнил о проверке и позвал за собой, Вова чуть ли не вприпрыжку последовал за ним. Кто знает, может ещё что расскажет? Сама проверка много времени не заняла — парни справились со своей работой на все сто. И шкаф, и диван, и та самая тумба чуть ли не блестели, а главное — стояли на своих местах. Вова много не говорил, всё ещё будучи в неведомом ожидании, а Илья, как и положено, лишний раз рот не открывал, говоря только по делу, и считай в одиночку занимался проверкой.       Вова помнит только два момента, где Илья говорил много: три недели назад, когда он защищал проект на конференции и сегодня, когда он извинялся. И в обоих моментах Илья выглядел, да не то, что выглядел, ощущался совсем по разному: на конференции он был строг и равнодушен, казался вовлечённым за счёт своей речи и нескольким кивкам боссу, но только казался. А сегодня Илья ощущался близко, ощущался живым, не как тот Илья, что на конференции языком молол. Тот Илья и улыбался по другому.       — Вот и всё. Ты отлично поработал, я обязательно доложу Геннадию Геннадьевичу о твоих успехах, — тот же монотонный говор, те же опущенные веки. Вове это всё ещё не нравилось. — Хорошего дня.       Как та девушка с кофе-точки попрощался Илья и тут же ушёл, не дав Вове и минуты, чтобы задать пару вопросов. Или один вопрос, он так и не решил. Но один конкретный вопрос Вова просто обязан спросить, иначе сегодня вечером сон долго не будет приходить.       В той самой проклятой курилке Илья упоминал, что добирается домой на автобусе. Поговори они чуть больше, Вова на вряд ли бы это запомнил. Уже вечером, собрав вещи и закрыв смену в компьютере, а после выключив его, он покинул здание.       Улица встретила его сильным порывом ветра и ощутимой прохладой. Каждый год весна по одинаковому непредсказуема — сначала солнце и тепло, а уже на следующий день ветер и тучное небо. За прогнозом погоды Вова редко следил — да и зачем, он ведь на машине — потому чуть подрагивал, будучи защищённым от холода одной лишь толстовкой. Накинув капюшон и стянув его шнурками, он, похожий на эскимоса в зимней куртке, принялся вспоминать, где возле их офиса находится ближайшая остановка.       Думать долго не пришлось — недалеко виднелся знакомый ему синий дорожный знак. А при приближении к нему, показалась и сама остановка, — шиферная коробка с потрескавшейся лавочкой — а уже возле неё, у края дороги, высокий широкоплечий силуэт. Вот и он.       — Че, долго ещё ждать? — кривовато улыбается Вова, в попытке сделать вид, что их встреча произошла совершенно случайно.       Илья, чуть подняв брови, с интересом оглядел коллегу, уже трясущегося от холода. Сам Илья был одет в длинное, точно утеплённое чёрное пальто, на шее висели большие наушники, из которых не было слышно музыки. Хотя, может, ветер тому виной.       — Через пару минут должен подъехать, — говорит Илья, заглянув в телефон, видимо, перепроверив местонахождение автобуса, — а ты что здесь делаешь?       — Мимо проходил, — банально врёт Вова, и почувствовав, как капюшон сползает с головы, снова затянул шнурки, и не отпуская, удержался за них. Увидев это, Илья еле заметно хмыкнул — слушай, я вот спросить хотел.       — М?       — А ты зачем «спасибо» сказал? Ну, когда мы расходились. Я че-то не понял.       — Что значит «зачем»? — озадаченно нахмурился Илья, тут же убрав телефон в карман.       — Ну, это звучало так, будто я тебе услугу какую-то сделал. Типа, а за что благодарность?       Илья расправил плечи, прищурился и коротко ответил:       — За разговор.       — И всё? За разговор? — он ожидал что-то ещё, но коллега непоколебимо молчал и не сводил с него глаз.       — Да, и всё.       — Это странно, — прыснул Вова, — все люди со всеми разговаривают, ты что, каждому «спасибо» говоришь?       Илья снова замолчал, не шевелясь и, казалось, даже не моргая. Вове понадобилось полминуты, чтобы вспомнить: «Со мной редко разговаривают» сказал ему Илья буквально сегодня утром. «Мы с ним не общаемся» говорил любой коллега, к кому бы он не подходил. Вова вскинул брови и глупо похлопал глазами. Да, действительно глупо — это же чуть ли не самая главная причина, почему ему пришла в голову идея заговорить с Ильёй в курилке, это чуть ли не самая главная причина, почему Илья вообще стал ему интересен!       Увидев переменившееся лицо коллеги, лучший работник снова улыбнулся той самой улыбкой. Вова, заметив её, неосознанно задержал дыхание.       — Я рассказал Геннадию Геннадьевичу о твоих успехах, — напоминает Илья, — я, конечно, не уверен, но предполагаю, что ты уже числишься в списке приглашённых на корпоратив.       Сощурившись от внезапного порыва ветра, Вова крепче сжал шнурки капюшона, из-за которого сложно было услышать, что говорит Илья. Но Вова услышал. В этот же момент за спиной прозвучало тарахтение двигателя, и длинный автобус подъехал к остановке, распахнув двери. Илья машинально направился ко входу, но остановившись, обернулся напоследок:       — До завтра, Вова, — не снимая улыбки, сказал Илья, и скрылся в салоне автобуса.       Водитель сразу же закрыл двери и поехал дальше по своему маршруту подбирать новых пассажиров.