Тихая гавань

Когда сеанс подошел к концу, Амели не стала тянуться к следующей папке. Она взглянула на часы, затем на пустой стаканчик из-под кофе и улыбнулась Леону — на этот раз совсем не по-деловому. — Знаете что? Мои рабочие часы на сегодня официально закончены. И мне кажется, нам обоим не помешает еще немного этого «свежего воздуха», о котором мы говорили. Леон кивнул, чувствуя странную легкость. Они вместе вышли из кабинета, спустились на лифте и направились к массивному стеклянному выходу из бизнес-центра. Леон придержал перед ней тяжелую дверь, и они шагнули в прохладу вечера, всё еще перебрасываясь какими-то легкими фразами. Но стоило им сделать пару шагов по тротуару, как путь им преградил высокий мужчина в безупречном темно-сером пальто. У его ног стоял черный тонированный седан, а во взгляде читалась та самая холодная исполнительность, которую Леон узнал бы из тысячи. Это был мистер Уайт — высокопоставленный чиновник из аппарата правительства, именно тот человек, который в свое время настоял на «психологической реабилитации» агента Кеннеди, поставив это условием его возвращения в строй. — Агент Кеннеди, — голос Уайта прозвучал как сухой щелчок затвора. — Рад видеть, что вы не прогуливаете визиты. Доктор, — он коротко, почти формально кивнул Амели. — Надеюсь, наш лучший актив делает успехи? Правительству нужно знать, когда он снова сможет держать в руках не только стакан с кофе, но и винтовку. Леон мгновенно изменился в лице. Расслабленность исчезла, плечи снова окаменели, а взгляд стал колючим и далеким. Присутствие Уайта в один миг вернуло его из мира «обычных людей» в мир «государственного имущества». Амели почувствовала, как между мужчинами мгновенно наэлектризовался воздух. Она сделала шаг вперед, мягко, но решительно вставая чуть ближе к Леону. — Мистер Уайт, — её голос был спокойным, но в нем прозвучал металл, который Леон раньше слышал редко. — Агент Кеннеди делает значительные успехи. Но как его лечащий врач, я напоминаю: форсирование процесса может привести к откату. Сейчас он находится в процессе восстановления, и его личное время — за пределами кабинета — не подлежит обсуждению. Уайт прищурился, переводя взгляд с Амели на Леона, который молча сжимал кулаки в карманах куртки. — Личное время? — Уайт едва заметно усмехнулся. — У таких, как он, личного времени не бывает. Бывает только перерыв между кризисами. Леон, жду отчет о готовности к понедельнику. Он сел в машину, и седан бесшумно тронулся с места, оставив их двоих на обочине. Амели не дала тишине превратиться в пропасть. Как только черная машина скрылась за поворотом, она сделала шаг к Леону и мягко, но уверенно коснулась его предплечья. Она чувствовала через ткань куртки, как напряжены его мышцы — он снова превратился в натянутую струну, готовую лопнуть. — Леон, посмотрите на меня, — негромко, но властно произнесла она. Кеннеди медленно повернул голову. Его взгляд был отсутствующим, холодным — это был взгляд человека, который уже мысленно проверяет снаряжение и высчитывает траекторию пули. Уайт одним своим появлением напомнил ему, что он — собственность государства, инструмент, у которого нет права на спокойный кофе и прогулки. — Он видит в вас только цифры в отчете и процент эффективности, — Амели не убирала руки, заставляя его оставаться в настоящем. — Но то, что произошло за последние дни... тот сон без кошмаров, наш разговор — это реально. Это принадлежит вам, а не правительству. Уайт не может забрать ваш покой, если вы сами ему его не отдадите. Леон глубоко вздохнул, и его плечи чуть опустились. Напряжение в челюсти начало медленно спадать. — Он прав в одном, Амели, — хрипло ответил Леон, глядя на пустую дорогу. — Перерывы между кризисами всегда короткие. Я не могу просто гулять и делать вид, что я обычный парень, когда такие, как он, решают, куда меня забросить завтра. — Можете, — отрезала она. — По крайней мере, сегодня вечером. Понедельник еще не наступил. И если вы сейчас сдадитесь и уйдете в свой привычный режим «машины», Уайт победит. Не давайте ему этой радости. Она слегка потянула его за рукав, увлекая прочь от места встречи. — Вперед. Там, за углом, есть старый книжный с ужасным освещением и отличным запахом старой бумаги. Никаких отчетов, никаких чиновников. Просто прогулка. Леон посмотрел на её ладонь на своем рукаве, затем на её спокойное, решительное лицо. Лед в его глазах начал таять. — Ты чертовски упрямая, — проворчал он, но в его голосе проскользнула тень той самой улыбки из спортзала. — Ладно. Веди в свой книжный. Но если там будут книги про рыб — я ухожу. Они пошли дальше по улице, и постепенно ритм города снова стал для Леона просто фоновым шумом, а не угрозой.