страсть вопреки

Лед академии «Ангелы Плющенко» искрился под светом прожекторов. Несмотря на то что Рената Бондарь представляла штаб Евгения Викторовича, а Саша Трусова на тот момент тренировалась под крылом Этери Тутберидзе, сегодня их миры столкнулись на общей тренировке перед важным коммерческим турниром. Атмосфера была наэлектризована сильнее, чем обычно. Саша, «Русская Ракета», стояла у бортика, нервно затягивая шнурки на своих коньках. Ее взгляд был прикован к центру катка, где в гордом одиночестве скользила Рената. Ренате было семнадцать — столько же, сколько и Саше. Тотал-блондинка с пронзительными зелеными глазами, которые казались ледяными кристаллами. Она была главной надеждой «Ангелов», хладнокровной и почти отстраненной, но в каждом ее движении чувствовалась скрытая мощь. — Она опять это делает, — прошептала стоящая рядом Щербакова, поправляя олимпийку «Хрустального». Камила, стоявшая чуть поодаль, лишь молча и с легким трепетом наблюдала за происходящим. Рената зашла на прыжок. Это не был обычный четверной. Пять оборотов. Пятерной сальхов — предел человеческих возможностей, то, о чем Саша мечтала годами. Рената приземлилась чисто, лишь едва коснувшись льда зубцом, и поехала дальше с таким лицом, будто это был обычный перекидной. Ярость внутри Трусовой вспыхнула мгновенно. Это было не просто соперничество штабов — это был вызов ее сути. Весь день Саша демонстративно игнорировала присутствие Ренаты на общем льду. Она отворачивалась, когда тренеры перешептывались, обсуждая феноменальную технику Бондарь. Но внутри всё горело. Особенно когда она видела, как Рената спокойно обсуждает что-то с Камилой или как Аня по-дружески касается плеча блондинки в перерыве. Каждое чужое прикосновение к Ренате отдавалось в сердце Саши колючей ревностью, которую она отказывалась признавать. — Ты слишком напряжена, Саша, — бросил проходящий мимо Плющенко, бросая взгляд на ученицу конкурентов. — Бери пример с моей Ренаты, она спокойна как скала. «Спокойна? Я покажу ей спокойствие», — подумала Трусова, сжимая кулаки до белизны в костяшках. Вечер пришел незаметно. Камеры журналистов уехали, тренеры «Хрустального» и «Ангелов» скрылись в кабинетах для обсуждения расписания. Саша резко захлопнула дверь, отсекая шум катка. В раздевалке остались только они вдвоем. Рената медленно снимала чехлы, ее зеленые глаза в полумраке казались почти черными. — Ты сегодня весь день на меня косишься, Трусова, — голос Ренаты был ровным, без единой эмоции, но в нем слышался металл. — Есть проблемы с моим пятерным? Саша резко сократила расстояние между ними. Она была выше, ее рыжие волосы огненным вихрем рассыпались по плечам. — Твой пятерной — это просто удача, — выплюнула Саша, прижимая Ренату к холодной стене шкафчиков. — И не смей так нагло улыбаться Щербаковой. Не смей давать им себя трогать. Рената приподняла бровь, в ее глазах на мгновение вспыхнул живой, почти хищный огонек. — Ты ревнуешь? Неужели великая Саша Трусова боится, что кто-то заберет ее внимание? — Я ненавижу тебя, Бондарь, — прошипела Саша. — Ложь, — выдохнула Рената прямо ей в губы. — Ты одержима мной. Это стало последней каплей. Саша сорвалась. Она впилась в губы Ренаты жестким, почти агрессивным поцелуем, в котором не было нежности, но было море накопившейся страсти и злости. Это был поцелуй-наказание — за все разговоры с другими, за лишние взгляды, за то, что Рената посмела быть такой совершенной на льду. Рената не оттолкнула. Ее холодность мгновенно испарилась, сменяясь ответным жаром. Она обхватила шею Саши, притягивая ее еще ближе, отвечая так же грубо и властно. В этой тишине раздевалки, вдали от глаз Тутберидзе, Плющенко и миллионов фанатов, существовала только эта борьба двух стихий — льда и пламени. Саша отстранилась первой, тяжело дыша. Ее губы горели, а в глазах Ренаты она впервые увидела не лед, а торжество. — Завтра на тренировке я прыгну пятерной, — хрипло сказала Саша, не сводя глаз с зеленых омутов соперницы. — И ты будешь смотреть только на меня. — Попробуй, — усмехнулась Рената, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Но помни, Саша: на льду я твоя главная проблема. А здесь... здесь ты уже проиграла. Они разошлись в разные стороны, зная, что завтра на льду будет настоящая война. Но эта война теперь была скреплена вкусом поцелуя, который обе не смогут забыть. *** На следующий день каток превратился в арену гладиаторов. Весть о том, что Рената Бондарь чисто выехала пятерной, разлетелась по спортивным пабликам мгновенно. На трибунах шептались, а Аня и Камила обменивались короткими взглядами — все понимали, что сегодня Саша Трусова выйдет на лед не просто тренироваться, а выживать. Саша вылетела на раскатку как фурия. Рыжая коса хлестала по спине, а в глазах горел опасный блеск. Она намеренно подрезала Ренату на виражах, проносясь в миллиметре, заставляя ту резко тормозить. Рената лишь хладнокровно вскидывала бровь, её зеленые глаза оставались непроницаемыми, но внутри уже закипал азарт. — Трусова, тише на поворотах! — крикнула Этери Тутберидзе, но Саша её не слышала. Она зашла на каскад. Прыжок, еще один, приземление в «кораблик» — идеально. Но этого было мало. Она видела, как Рената у бортика берет бутылку воды, и как Камила что-то шепчет ей на ухо, касаясь руки. Сашу передернуло. Ревность смешалась с жаждой лидерства. Когда зазвучала музыка для прогона Ренаты, весь каток замер. Рената двигалась как ожившая ртуть. В середине программы она снова пошла на пятерной сальхов. Она приземлила его, но чуть качнулась. Саша не дала ей закончить. Она выехала в центр круга, прерывая программу соперницы. — Моя очередь, — бросила она, проезжая мимо Ренаты так близко, что их плечи столкнулись. — Смотри не упади, «королева», — тихо, одними губами ответила Рената, и в её взгляде на секунду промелькнула та самая страсть из раздевалки. Саша зашла на прыжок. Весь гнев, всё желание доказать, что она — единственная, вытолкнули её в воздух. Пять оборотов. Мир превратился в размытое пятно. Приземление было жестким, конёк со скрипом вонзился в лед, но она устояла. Вечером, когда заливочная машина уже закончила работу и свет в главном холле погас, Саша нашла Ренату в хореографическом зале. Блондинка растягивалась у станка, её белые волосы рассыпались по плечам. Саша вошла и с грохотом закрыла дверь на засов. — Ты специально это делаешь? — Трусова подошла вплотную, тяжело дыша. — Флиртуешь с Камилой, улыбаешься тренерам... Хочешь вывести меня из строя? — А ты выводишься? — Рената медленно выпрямилась, её лицо было в паре сантиметров от Сашиного. — Значит, я для тебя важнее, чем золото Олимпиады. Саша не выдержала. Она схватила Ренату за воротник тренировочной кофты и рванула на себя. — Ты — моя самая большая ошибка, Бондарь. — Тогда соверши её снова, — выдохнула Рената. В этот раз поцелуй был еще более яростным. Саша буквально вжимала её в зеркальную стену, кусая губы до крови, забирая каждый вздох. Рената отвечала с такой же силой, её пальцы впились в плечи Саши, оставляя красные следы. Это было столкновение двух стихий, где никто не хотел уступать. В этом полумраке не было оценок, судей и четверных — была только дикая, первобытная тяга друг к другу. Саша оторвалась от её губ, её дыхание обжигало кожу Ренаты. — Если я еще раз увижу, как ты позволяешь кому-то к себе прикасаться... — начала она угрожающе. — То что? — Рената дерзко улыбнулась, хотя её глаза блестели от желания. — Спрыгнешь шестерной? Саша усмехнулась, прижимаясь лбом к её лбу. — Спрыгну. И заберу тебя с собой. Чемпионат Европы в Таллине. За кулисами ледовой арены воздух был настолько густым от напряжения, что его можно было резать коньком. Щербакова и Камила уже откатали свои программы, заняв промежуточные лидерские позиции, но все ждали главной дуэли вечера: Саши Трусовой и Ренаты Бондарь. Саша стояла у выхода на лед, разминая плечи. Мимо прошла Рената, и Саша намеренно задержала взгляд на Камиле, которая в этот момент поправляла Саше выбившийся локон и что-то шептала, подбадривая перед стартом. Трусова специально улыбнулась Камиле чуть дольше, чем нужно, зная, что ледяные зеленые глаза Бондарь следят за каждым движением. Рената вспыхнула. Впервые её хладнокровие дало трещину. Ярость, чистая и концентрированная ревность обожгли её изнутри. Когда объявили её имя, она вылетела на лед как раненая пантера. Музыка началась — резкая, агрессивная виолончель. Рената зашла на первый элемент — тройной аксель. Обычно она делала его с закрытыми глазами, но сейчас в голове стоял образ Саши, улыбающейся другой. Излишняя агрессия подвела: толчок был слишком сильным, ось сместилась. Глухой удар о лед заставил зал вскрикнуть. Рената рухнула, проехав лицом по жесткой поверхности. Когда она подняла голову, по подбородку уже текла яркая алая струйка — она разбила губу в кровь. Саша, стоявшая у бортика, на мгновение перестала дышать. Её пальцы впились в дерево так, что побелели костяшки. Но Рената не была бы собой, если бы сдалась. Она встала, игнорируя вкус металлической крови во рту, и безумно улыбнулась — прямо в сторону Саши. В этой улыбке было всё: вызов, ярость и обещание расплаты. Вторая половина программы. Заход на тот самый пятерной сальхов. Плющенко на трибунах вскочил. Рената взмыла вверх, её белые волосы смешались с брызгами крови и льда. Пять чистых оборотов. Идеальное приземление. Зал взорвался в неистовом крике — история была написана на их глазах. Как только оценки были выставлены Рената вышла на первое место, несмотря на падение, она даже не пошла в Kiss-and-Cry. Она пронеслась мимо тренеров прямо в подтрибунное помещение, зная, что Саша пойдет за ней. Трусова догнала её в узком техническом коридоре. — Ты сумасшедшая! Ты могла убиться! — закричала Саша, хватая её за плечи и разворачивая к себе. Рената резко оттолкнула её руки, её лицо было испачкано кровью, которая уже подсыхала на подбородке. — Тебе же было весело с Валиевой, Трусова? — прошипела она, её голос дрожал от сдерживаемой агрессии. — Смотри на меня. Смотри, что ты со мной делаешь! — Я смотрела только на тебя, дура! Весь прокат! — Саша сорвалась на крик. Рената схватила Сашу за куртку, притягивая к себе так резко, что их зубы клацнули. — Больше никогда, — выдохнула Бондарь, — никогда не смей использовать других, чтобы задеть меня. Я уничтожу и их, и себя, но ты будешь смотреть только на мой лед. Саша не ответила словами. Она грубо впилась в разбитые губы Ренаты. Вкус помады смешался со вкусом соли и крови. Этот поцелуй был еще более диким и жестким, чем все предыдущие. Саша рукой зажала затылок Ренаты, буквально втирая её в стену, наказывая за риск и одновременно сходя с ума от того, насколько Рената была великолепна в своем безумии. Рената стонала в поцелуй, кусая Сашу в ответ, оставляя на её губах следы своей крови. Это было их личное награждение. — Теперь иди, — выдохнула Рената, отстраняясь и размазывая кровь по щеке. — Твой выход. Попробуй перебить мой пятерной, если сможешь. Саша вытерла рот тыльной стороной ладони, на которой остался кровавый след Ренаты. Она усмехнулась — теперь она была заряжена на победу больше, чем когда-либо. Церемония награждения превратилась в пытку. На арене в Таллине гремела торжественная музыка, а трибуны сходили с ума: две девушки в один вечер переписали историю фигурного катания. Саша Трусова вырвала золото, чисто приземлив два пятерных, оставив Ренату с серебром из-за того самого падения на акселе. Они стояли за кулисами, ожидая выхода на подиум. Камила, ставшая третьей, пыталась разрядить обстановку, что-то весело щебеча о банкете, но быстро замолчала. Атмосфера между Сашей и Ренатой была плотнее, чем лед под их коньками. У Саши на белой олимпийке остались едва заметные бурые пятна — следы крови Ренаты после того яростного поцелуя в коридоре. У самой Ренаты нижняя губа заметно припухла, а в уголках рта виднелись микротрещины. Она стояла, скрестив руки на груди, её «тотал-блонд» был идеально уложен, но зеленые глаза горели недобрым, торжествующим огнем. — Приведи губы в порядок, — сквозь зубы бросила Саша, не глядя на соперницу. — Камеры снимут крупным планом, Плющенко спросит, где ты так приложилась. — Пусть спрашивает, — хладнокровно отозвалась Рената, слизывая капельку свежей крови. — Я скажу, что это цена за твое золото, Трусова. Дорогая цена, правда? Их вызвали на лед. Свет прожекторов ударил в глаза. Когда они встали на пьедестал, тысячи фотовспышек замерцали одновременно. Саша на высшей ступени, Рената — чуть ниже. По протоколу они должны были обняться для совместного фото. Саша притянула Ренату к себе за талию. Это не было мягким дружеским жестом. Она сжала пальцы на боку блондинки так сильно, что та едва заметно втянула воздух. Рената в ответ положила руку Саше на плечо, вонзая идеальные ногти в ткань костюма. — Улыбайся, — прошептала Саша, сияя для камер своей фирменной «победной» улыбкой. — Я улыбаюсь, — ответила Рената, наклонившись к самому уху Саши так, что их щеки соприкоснулись. — Но не золоту. А тому, как у тебя сейчас дрожат руки, когда ты меня держишь. На глазах у Ани, которая с мягкой иронией наблюдала за этой сценой со стороны, и под прицелом сотен объективов, Рената сделала то, что было за гранью риска. Она на секунду дольше дозволенного задержала дыхание на шее Саши, оставив едва уловимый след помады на воротнике её платья. Когда зазвучал гимн, обе стояли неподвижно. Но под развивающимися флагами, внизу, где их руки были скрыты от камер телами друг друга, их пальцы переплелись в мертвой хватке. Это не был жест поддержки. Это была борьба — жесткая, собственническая, переплетенная с дикой страстью, которую они обе пообещали продолжить в отеле, как только закроется дверь номера. — Это только начало, Бондарь, — одними губами произнесла Саша, когда они начали круг почета. — Я знаю, — Рената сверкнула зелеными глазами. — На мире я заберу твой титул. А сегодня ночью... сегодня ночью я заберу тебя. Они ехали по льду плечом к плечу, две королевы, связанные кровью, льдом и тайной, которую не разгадает ни один судья в мире. Банкет после Чемпионата Европы был шумным, но для них обеих он казался бесконечным серым фоном. Аня что-то обсуждала с хореографами, Камила принимала поздравления, а Плющенко сиял, окруженный журналистами. Саша ушла первой, сославшись на усталость. Через десять минут, незаметно для всех, из зала выскользнула Рената. Дверь гостиничного номера Трусовой захлопнулась с глухим стуком, едва Рената переступила порог. Саша не дала ей сделать и шага — она вжала блондинку в дверь, тяжело дыша. В комнате горел только тусклый свет ночника, отбрасывая длинные тени на стены. — Ты сегодня на пьедестале перешла черту, Бондарь, — голос Саши вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Этот след на воротнике... Ты хотела, чтобы все поняли? — А ты боишься, Трусова? — Рената закинула голову, открывая шею, на которой виднелась тонкая вена, бешено пульсирующая от адреналина. — Ты боишься, что мир узнает, что «Королева квадов» теряет самообладание рядом с «холодной» блондинкой? Рената резко перехватила инициативу, поменявшись с Сашей местами. Её движения были резкими, спортивными, лишенными всякой хрупкости. Она схватила Сашу за руки, прижимая их к дереву двери над головой. — Твоя кровь всё еще у меня на губах, — прошептала Саша, глядя в зеленые глаза, которые в темноте казались почти черными. — Так сотри её окончательно, — ответила Рената. Это не было похоже на обычную близость. Это было продолжение их борьбы на льду. Саша вырвала руки, обхватывая лицо Ренаты, и поцелуй превратился в схватку. Они кусались, сталкивались телами, будто пытаясь доказать, кто из них сильнее, кто главнее. Страсть была жесткой, почти агрессивной — та самая «отдача» за все часы тренировок, за каждый взгляд, брошенный на других, за каждое касание тренеров. — Ты прыгнула пятерной... — выдохнула Рената в шею Саши, оставляя там багровый след, который завтра придется скрывать высоким воротником. — Но сейчас ты дрожишь под моими руками. — Потому что я хочу тебя уничтожить, — Саша перевернула её, повалив на кровать, и нависла сверху. — Уничтожить так, чтобы ты завтра не смогла даже на коньки встать. Рената дерзко усмехнулась, её ледяная маска окончательно разбилась, обнажая чистые, первобытные эмоции. — Попробуй, Саш. Но помни: я люблю лед, потому что он твердый. А ты... ты горишь слишком ярко. В ту ночь в номере не было чемпионок и медалей. Были только две семнадцатилетние девушки, чье соперничество переросло в одержимость. Каждое движение было вызовом, каждый стон — признанием. Саша заставляла Ренату забыть о её хладнокровии, а Рената заставляла Сашу терять контроль, который та так долго выстраивала. Когда под утро они обессиленно лежали в тишине, Саша провела пальцами по разбитой губе Ренаты. — На Чемпионате мира я тебя не пощажу, — тихо сказала она. — Я и не прошу пощады, — Рената закрыла глаза, прижимаясь к плечу Саши. — Без этой войны ты бы не была собой. А я бы не была твоей. За окном начинался рассвет над Таллином, и впереди был долгий сезон, полный новых рекордов и публичного холода, за которым скрывалось это выжигающее пламя. Чемпионат мира в Монреале стал для Ренаты Бондарь личным адом. За два часа до произвольной программы градусник в медицинском кабинете показал страшные 39.8. — Снимайся, Рената. Это самоубийство. Сердце не выдержит такую нагрузку, — Плющенко был непривычно бледен, удерживая её за плечо. — Нет, — отрезала Рената, её голос охрип, а кожа казалась прозрачной, как пергамент. — Я не отдам этот лед Трусовой просто так. Она видела Сашу в коридоре. Саша уже знала. Новость о состоянии Бондарь разлетелась по катку мгновенно. Трусова стояла, прислонившись к стене, и в её глазах была не радость от легкой победы, а ярость. Она подошла к Ренате, когда тренеры отошли за льдом. — Ты сдохнешь там, дура, — прошипела Саша, хватая её за горячее запястье. — Снимайся. Мне не нужна победа над трупом. — Боишься, что даже в бреду я буду лучше? — Рената вырвала руку, её качнуло, но она устояла. — Смотри внимательно, Саш. Это мой лучший прокат. Когда Рената вышла на лед, зал затих. Она была похожа на призрака — белое платье, белые волосы и лихорадочный блеск в зеленых глазах. Музыка ударила по вискам. Каждый вдох обжигал легкие, как битое стекло. Первый каскад. Пятерной сальхов. Она улетела в воздух, ведомая не силой мышц, а чистым упрямством. Приземление — четко в зубец. Зал взревел. В середине программы, когда перед глазами поплыли черные пятна, она зашла на второй пятерной тулуп. Это было физически невозможно. Камила Валиева и Аня Щербакова на трибунах вскочили, не веря своим глазам. Чисто. Рената докатала программу на одних инстинктах. Как только музыка стихла, она рухнула на лед — силы покинули её мгновенно. Саша первой перемахнула через бортик, игнорируя врачей. Она подхватила Ренату, прижимая её голову к своей груди прямо под прицелом сотен камер. — Ты это сделала... сумасшедшая... — шептала Саша, закрывая собой лицо Ренаты от журналистов. Рената нашла в себе силы лишь на слабую, окровавленную улыбку. — Твоя очередь... Трусова... Попробуй... догони. Саша вышла следом. Она катала так, как никогда в жизни. Она приземлила свои прыжки, но чистота и безумный драйв Ренаты, выступавшей за гранью человеческих возможностей, перевесили. Рената Бондарь — чемпионка мира. Саша — вторая. Вечером в медицинском боксе, где Рената лежала под капельницей, дверь открылась без стука. Саша вошла, заперла замок и молча подошла к кровати. Она смотрела на бледную чемпионку с такой смесью ненависти и обожания, что воздух в комнате заискрил. — Ты чуть не умерла ради куска металла, — Саша села на край кровати, её руки дрожали. — Ради твоего взгляда, — прошептала Рената, протягивая горячую руку к лицу Саши. — Ты смотрела на меня так, будто я — твой единственный Бог. Саша склонилась к ней, осторожно, боясь повредить, но всё же с той самой жесткостью, которая была их языком. Она накрыла губы Ренаты своими в долгом, болезненном поцелуе. — Ты — моя лихорадка, Бондарь. И я никогда не хочу выздоравливать. Золотая медаль лежала на тумбочке, отражая свет ламп, но в ту минуту она не значила ничего. Были только они — две сломанные, великие и абсолютно одержимые друг другом королевы льда.