Новый привкус

16:55

— Ты меня слушаешь, Теодор?       Женский голос прозвучал через наушник резче, чем стоило бы. Крупный мужчина, не сбавляя шага, шёл. Его широкая улыбка озаряла улицу, а белые зубы блестели, привлекая внимание прохожих. — Конечно, солнце, — протяжно сказал он. — Я всё ещё не понимаю, чего ты боишься, Ева. Кайл уже не мышонок, справится. — Ага. Зато мы без него не сможем. Его на базе уже почти неделю не было, — стараясь держать голос нейтральным, произнесла Ева. — Да ладно тебе. У тебя всё ещё есть я и Двуглавый, — Теодор, проходя очередной переулок, хмыкнул. Девушка тяжело вздохнула и после пары секунд молчания ответила: — С Линном небольшие проблемы. Он почти всё время проводит со своей… сестрой. Так ещё и синие затесались вокруг него, — в её голосе было слышно разочарование. Теодор остановился. Движение вокруг зашумело громче – люди начали обтекать его, как вода камень. Синие. Он перебирал в голове варианты, прикидывал, шутит она или нет. — И ты поэтому не попросила его? — спросил он, хотя ответ уже знал. — Я поэтому прошу тебя. — Да ну? Какая ты оказывается заботливая. Девушка промолчала, мужчина в ответ лишь вновь хихикнул. Он знал, что не первый, кого она набрала. И не второй. Это придавало его голосу лишнюю каплю сладости. — Тебе не стоит беспокоиться. Я уверен, его голова сама за себя решит. — Он в последнее время нестабильный. Больше обычного. — Ого, ни разу не слышал, чтобы ты так о нём отзывалась. — Его улыбка стала шире. — Поворачивай налево и в конце улицы увидишь спуск в подвал. Трекер Кайла там. — Игнорируешь меня, Ева? — Нет, просто ответить нечего.       Мужчина закатил глаза, видя конец улицы и небольшую лестницу вниз. Теодор, не сбавляя шага, вошёл внутрь. Слабый запах алкоголя, смешанный с потом, ударил в нос, но тот даже не поморщился. Внутри была небольшая сценка, на которой выступала такая же группа. — Он где-то дальше, может, на сцене. Мужчина ничего не ответил. Он осматривал зал: люди скапливались у сцены, и их было слишком много для такого места. — Тут толпа. — Значит, точно на сцене. Смотри. Расталкивая людей, Теодор всё ближе приближался к сцене. Наконец, он смог разглядеть людей на сцене. Он выискивал светлые волосы и голубые глаза, но его глаза зацепились не за них, а за девушку, что пела в микрофон.

Улыбка пропала с лица.

      Он смотрел на неё, узнавая знакомые черты: нежную улыбку, маленький нос и впалые щёки.

Мир перестал существовать.

      В красных глазах поселился животный ужас. Он слышал только собственное сердце, а в горле застрял ледяной ком. Во рту появился привкус – металл, кровь и страх.

Она повернулась.

Да. Нет.       Скулы выше. Глаза темнее. Взгляд другой. Но разрез глаз – тот же. Наклон головы и руки, сжимающие с силой микрофон, будто если отпустит, то мир забудет её.       Он сделал шаг. Потом второй, расталкивая людей. Они начали расступаться, боясь попасть под руку. — “Это она,” — ответило тело. Память губ. Память пальцев. Память той ночи, когда он держал её на руках в последний раз.

А потом она опустила взгляд.

      Страх исчез в ту же секунду, как их глаза встретились. Улыбка вновь вернулась на лицо, но теперь куда шире, чем раньше. Можно было разглядеть почти все белые зубы, из-за чего налёт на клыках был виден куда сильнее.       Сначала она не поняла. Просто скользнула взглядом по лицу незнакомца, который наблюдал за их выступлением.

А потом её зрачки расширились.

      Не плавно – рывком. Будто внутри что-то лопнуло. Весь свет вышел из её лица. Оно стало белым, как бумага, которой много лет. Губы приоткрылись, но не издали ни звука. Воздух застрял где-то в горле, когда она увидела эту улыбку.

Она узнала его.

      Не поверила, но её тело кричало. Той частью памяти, которая не стареет и не лечится. Он увидел, как её плечи сами собой поджались вверх, будто защищая шею. Как тонкие пальцы, живые, дрожащие, вцепились в микрофон с новой силой, побелев на костяшках. Он пристально смотрел ей в глаза. Там не было любви. Там не было прощения. Там был голый, животный ужас восьмилетней девочки, которая однажды смотрела, как убивают её отца.       Мысль, что всплыла, была последней попыткой спастись: — “Это не он. Не может быть он. Он ведь в тюрьме. Навсегда. Просто похожий мужик. Просто страшное совпадение”.       Она не могла дышать. Он видел это – грудь не поднималась, плечи не двигались. Она просто смотрела на него, и в этом взгляде было всё: ночь, когда она пряталась за шторой; крик, который никто не услышал; лицо отца за секунду до того, как оно перестало быть лицом.       Её губы дрогнули. Она попыталась сказать что-то. Может, «нет». Может, «пожалуйста». Может, «ты убил его». А он всё улыбался, ловя каждый её микро-вздох, каждое дрожание.       Она сделала шаг назад. Споткнулась о собственную ногу. И, упав на зад, выронила микрофон. Глухой, металлический звук прошёлся по залу, перекрывая музыку. — Ты… — выдохнула она, один звук без голоса.       Парни на сцене ахнули, как и пару человек в толпе. После в зале повисла пауза.       Девушка тряслась, не находя сил чтобы сдвинуться с места. К ней подбежал парень со светлыми волосами. Кайл. — Что случилось? — взволнованно выпалил. Повернувшись к толпе, куда смотрела девушка. Он увидел улыбку и его кожа покрылась мурашками, но он взял себя в руки, подняв микрофон с пола. — Простите, но нам придётся закончить выступление, — Прокричал он, пока другие два парня помогают девушке встать и уйти со сцены.       Люди вокруг сцены были недовольны и освистывали парней. Теодор помахал Кайлу, когда тот ушёл со сцены. Затем отошёл к стене, где было чуть свободнее, и коснулся наушника. — Ева? — Неужели! Что у вас там случилось? — в её голосе звучала тревога. — Не суть. Я нашёл Кайла. Мне нужно будет отключиться. — Что?       Не дожидаясь ответа, он вытащил микронаушник, бросил его в полупустой стакан на ближайшем столике и, не оглядываясь, направился через толпу к двери за кулисы.

Узкий коридор, обшарпанные стены и двое мужчин в солнцезащитных очках. Они были наняты явно не за ум, а за размер – Теодор, не сбавляя шага шагнул к ним навстречу.

— Мужчина, вам туда нельзя.

Теодор не остановился.

— Кайл, — спокойно протянул он. — Объясни парням, кто я.       Кайл обернулся. В его глазах было узнавание, смешанное с тревогой. — Т-теодор..?       Мужчина лишь посмотрел ему в глаза. Другие парни из группы, удивлённо посмотрели на незнакомца. Девушка стояла рядом. Они держали её под локти, но она лишь висела мёртвым грузом. Кайл посмотрел на коллег, а после на охранников. — Всё в порядке, — голос дрогнул, но он взял себя в руки. — Мы знакомы. Оставьте нас.

Охранники переглянулись.

— Вы уверены? — Да. Они пожали плечами и вышли.       Теодор закрыл за ними дверь. Его улыбка стала шире. Теперь ему ничего не помешает.

Кайл не отпустил девушку. Они держались за руки.

      Пальцы смыкались вокруг её холодной руки. Простой, человеческий поступок – успокоить, поддержать, сказать «Я рядом». Он даже не смотрел на Теодора в тот момент, его взгляд был лишь на ней.

И тогда улыбка Теодора изменилась.

      Она стала меньше. Острее. Оголив зубы – не в улыбке, а в оскале. Он смотрел на их сплетённые руки. Смотрел так, будто искал место, где можно порубить. — Ай-яй-яй, — тихо сказал он. И достал пистолет.       Выстрела не было. Пушка была лишь направлена на парней, что держали девушку. Те замерли. Один открыл рот, а второй сразу поднял ладони. — Ребятушки, отпустите девушку. А дальше тихо стойте, — сказал Теодор ласковым тоном. — Я сегодня в хорошем настроении, не хочу портить его себе.       Второй парень отпустил девушку и та упала на стул, наконец-то увидев Мужчину. Её макияж был смазанным. Плакала.

Он сделал шаг к Кайлу и девушке.

— Руку убрал.       Кайл не двинулся с места. Он смотрел на Теодора, и в его взгляде боролись страх и какая-то глупая, неуместная принципиальность. Но потом он посмотрел на неё – на её лицо, белое, на её губы, которые шевелились без звука. Медленно. С отвращением к себе. Он убрал руку. И сделал два шага назад, отвернувшись.

Теодор подошёл вплотную.

      Воздух снова застрял в горле. Он видел – грудь не поднималась, плечи не двигались. Горло сжимало, а глаза были большими, как у маленького зверька. Он поднял руку.       Девушка побледнела, но мужчина не остановился и пошёл дальше. Он коснулся её висков, медленно проводя пальцами до подбородка. — Я так рад тебя видеть, — сказал Теодор тихо, почти шёпотом. — Ты так изменилась… Так похожа на неё.       Он слабо улыбался, скрыв зубы. Он смотрел ей в глаза и сказал: — Мне так жаль, что так случилось. В ту ночь, — он сказал это мягко, будто извинялся перед хрустальной чашей.       В её взгляде не было принятия. Лишь страх, смешанный с ненавистью. Из глаз шли слёзы, без всхлипов. Он вытер струйку, а после убрал руку и пистолет. Теодор повернулся к Кайлу и его улыбка вернулась на место.

Его тон изменился, стал дружеским.

— Кайл, а теперь ты! — с редкой теплотой произнёс он — Ева очень беспокоится, тебе бы навещать нас почаще. А ещё…       Его рука упала на плечо парня. Теодор наклонился к его уху. Слишком близко. — Если ты ещё раз тронешь её хоть пальцем. Хоть случайно. Хоть во сне. Я буду обгладывать твои кости. И ты будешь в сознании, наблюдая за этим. До самого конца. Понял меня, мышонок?       Теодор выпрямился. Улыбнулся всем: парням, которые прижались к стене, музыкантам, которые не дышали, ей, которая сидела с застывшими слезами. Развёл руками, будто извиняясь за беспокойство. И вышел. Дверь захлопнулась. Тишина держалась ещё пять секунд. А потом она посмотрела на Кайла. Не благодарно. Не облегчённо. С отвращением. Как будто он только что сделал что-то непростительное.       Кайл стоял, не двигаясь. Смотрел на дверь, за которой исчез Теодор. И в его глазах был стыд, на самого себя.