Хроники белого куба. I. Эксперимент.

Стены между отсеками снова потяжелели. Стекло перед Финдекано помутнело, превратившись в непроницаемую серую мглу. Он исчез, оставив Маэдроса в абсолютном одиночестве перед лицом своего давнего мучителя и недавней жертвы. Перед Маэдросом всплыла та же матово-черная кнопка. — Пятый цикл. Объект: Майтимо. Финдекано за стеной. Он не видит ваших действий и не узнает о них, если вы промолчите. Если вы нажимаете кнопку — в течение трех часов черви медленно поглощают вас. Моргот остается невредим. Если вы не трогаете кнопку — Моргота в течение тридцати минут бьют молнии. Вы остаетесь невредимы. Финдекано остается невредим в любом случае. Маэдрос замер. Его исцеленная правая рука зависла над кнопкой. Это была самая страшная ловушка Куба. Все предыдущие циклы они с Финно были свидетелями друг друга. Они совершали палачество на глазах у любимого человека, оправдывая это защитой друг друга. Но теперь защиты не требовалось. Финно был в безопасности. Выбор стоял между собственной агонией — чтобы спасти врага, и мукой врага — чтобы сохранить свою плоть. Никто не увидит. Никто не осудит. Финдекано будет думать, что цикл просто прошел мимо, или что выбора не было. Мелькор поднял голову. Он слышал условия. В его глазах, измученных предыдущими шестью часами поедания червями, вспыхнула искра безумной надежды. Он не смел просить — он знал, что эльф ненавидит его. Он просто смотрел на руку Маэдроса, ожидая: окажется ли «милосердие» Нолдор выше их ненависти, когда за ними не наблюдает никто, кроме самой Тьмы? Маэдрос стоял в оглушительной тишине. Финдекано был за стеной — в безопасности, в неведении. Впервые за всё время в Кубе на кону не стояла жизнь или боль друга. Выбор был кристально чистым: личная агония ради спасения того, кто заслужил только проклятия. Перед глазами Маэдроса проплыли лица его братьев, искры пожара в Лосгаре и ледяной ветер Хэлкараксэ. Всё это принес в мир Моргот. Но за помутневшим стеклом был Финно. Тот Финно, который любил его светлым и гордым. Маэдрос посмотрел на свою правую руку. В прошлых циклах он использовал её, чтобы мучить Врага ради друга. Он оправдывал себя любовью. Но теперь, когда свидетелей не было, он понял: если он позволит молниям бить Моргота сейчас, он сделает это не ради Финдекано. Он сделает это ради своего комфорта. Он станет истинным палачом — тем, кто выбирает чужую боль просто потому, что это удобно. — Я не дам тебе этой победы, Мелькор, — прошептал Маэдрос. — Ты не сделаешь меня таким, как ты, в темноте, где никто не видит. Он нажал на кнопку. Молнии в отсеке Моргота не вспыхнули. Вала замер, не веря своим глазам. Он смотрел на эльфа, который только что добровольно открыл врата ада для самого себя. Взгляд Мелькора, веками полный злобы, на мгновение стал пустым — он столкнулся с силой, которую не мог ни подчинить, ни понять. В центральном отсеке начался кошмар. Бледная масса червей хлынула из стен, мгновенно облепив ноги Маэдроса. Он не закричал. Он прижался лбом к мутному стеклу, за которым был Финдекано, и закрыл глаза. Три часа. Сто восемьдесят минут. Черви медленно поднимались по его телу, вгрызаясь в исцеленную плоть. Маэдрос принимал каждую секунду этой деструкции в абсолютном молчании. Это было его искупление — не перед Морготом, а перед самим собой и перед тем светом, который он еще надеялся сохранить в своей душе. За стеной Финно метался в неведении. Он слышал гудение машин, видел, как помутнело стекло, но не знал условий. Он звал Майтимо, но Куб поглощал все звуки. Для него эти три часа были временем тревожного ожидания, но он был уверен: раз криков нет, значит, Маэдрос в безопасности. Когда время истекло и свет восстановил тело Маэдроса, он стоял, пошатываясь, бледный как смерть, но с абсолютно спокойным взглядом. — Цикл завершен, — произнес голос машины. Стекло перед Финдекано стало прозрачным. Финно бросился к другу, заглядывая ему в глаза. — Майтимо! Что произошло? Тебя били? Я слышал шум... Маэдрос слабо улыбнулся и покачал головой. Он посмотрел на Моргота, который сидел в углу, не смея поднять глаз. — Ничего, Финно, — тихо ответил он. — Просто цикл прошел мимо.