Хроники белого куба. I. Эксперимент.

Финдекано сделал первый шаг. Его ноги казались налитыми свинцом, а пол под ними — скользким от невидимой скверны. Стимулятор работал безупречно: восставшая плоть пылала принудительным жаром, в то время как разум исходил беззвучным криком, запертым в ловушке собственного безысходности. — Цикл начат. Время воздействия: пять часов, — объявил голос. — Стимулятор будет поддерживать функционал объекта до завершения срока. Майтимо зафиксирован в позиции абсолютного наблюдения. Когда Финдекано коснулся Моргота, по его телу прошла судорога отвращения. Это не было близостью — это было методичное, механическое осквернение. Финдекано закрыл глаза, но голос Куба тут же приказал: «Смотреть на объект». Он видел каждую деталь: белизну кожи врага, звон цепей Ангайнор, расширенные от ужаса и унижения зрачки Мелькора. Финдекано плакал. Слезы катились по его щекам, падая на скованного бога, и в этом плаче была вся его утраченная чистота. Он чувствовал себя грязным до самых костей. Каждое движение было ударом по его собственной душе. Он был «Храбрым», он был спасителем, а теперь он стал существом, которое пять часов подряд берет силой поверженного врага, чтобы спасти брата. Его разум раз за разом прокручивал одну и ту же мысль: «Я делаю это, чтобы черви не ели Майтимо. Я меняю свою честь на его плоть». За стеклом Маэдрос медленно сходил со ума. Он был лишен возможности закрыть глаза или отвернуться — силовое поле держало его голову прямо. Он видел всё. Пять часов. Триста минут. Сначала он кричал, срывая голос, умоляя Финно остановиться, умоляя Куб убить его. Затем наступила стадия исступленного молчания. Он видел, как Финдекано, его светлый, доблестный Финно, медленно превращается в бездушный автомат, ведомый стимулятором. Маэдрос чувствовал, как каждое движение друга выжигает на его собственном сердце клеймо вины. Это он был причиной этого позора. Это из-за него Финдекано сейчас тонул в этой грязи. К третьему часу Маэдрос перестал дышать ровно — его грудь содрогалась в беззвучных рыданиях, а взгляд стал пустым, застывшим. Для него эти пять часов были бесконечной деструкцией его образа Финдекано как идеала света. Моргот был неподвижен, зажатый в тиски. Его унижение было абсолютным. Он, кто когда-то совращал целые народы, теперь сам стал инструментом, объектом, через который Куб ломал эльфийских принцев. Он видел слезы Финдекано и слышал всхлипы Маэдроса. В глазах Валы застыла мертвая, холодная ненависть — не только к эльфам, но и к самой силе Куба, которая уравняла его, Творца Тьмы, с безвольной жертвой. Пятый час: Когда механический голос наконец объявил: — Цикл завершен. Действие стимулятора прекращено, — Финдекано просто рухнул там, где стоял. Он не отпрянул — у него не было сил. Он лежал на белом полу, содрогаясь всем телом, чувствуя, как навязанный жар уходит, оставляя после себя липкую пустоту.