Нет дыма без огня

Флешбек. Тэхён заканчивал разминку, когда дверь танцевального зала открылась. Хэрин вошла с улыбкой — слишком яркой, слишком настойчивой для обычного визита вежливости. В руке у неё был пакет из магазина здорового питания. — Я по пути, — сказала она, будто оправдываясь. — Думала, ты уже заканчиваешь. Он вытер лицо полотенцем и кивнул. Хэрин говорила, что хочет сделать им совместный подарок, что-то связанное с интерьером, и просила его «просто выслушать, не вдаваясь в детали». Ему не хотелось никого видеть после четырёх часов тренировки, но отказываться было неудобно. — Я тут воду взяла, новую линейку, — она протянула бутылку. — Витамины, электролиты. Дживон говорила, ты следишь за питанием. Бутылка была запечатана прозрачной плёнкой, этикетка с яркими надписями. Он взял, открутил крышку, сделал глоток. Вода показалась чуть горьковатой, но он списал это на вкусовые добавки. Сделал ещё несколько глотков, поставил бутылку на пол. — Ну, что за подарок? — спросил он, садясь на скамью. Она села рядом, слишком близко. Заговорила о каких-то дизайнерских вещах, о том, как хочет удивить Дживон. Он слушал вполуха, чувствуя, как по телу разливается странное тепло. Сначала он подумал, что это жар после тренировки, но сердце начало биться быстрее. Он провёл рукой по лицу, вытирая пот, которого становилось всё больше. — Извини, — сказал он, перебивая её. — Что-то… душно стало. Хэрин наклонила голову, и в её взгляде мелькнуло что-то изучающее. — Ты выглядишь не очень. Голова кружится? — Немного, — признался он. — Наверное, перетренировался. — Может, выйдем на воздух? Я могу отвезти тебя домой. Всё равно по пути. Он хотел отказаться, сказать, что вызовет такси, что ему нужно просто прийти в себя. Но тело стало ватным, а в паху появилось тянущее, настойчивое ощущение, которое он никак не мог связать с усталостью. Он попытался встать, но нога подвернулась, и он опёрся на её плечо, чтобы не упасть. — Тэхён, ты меня пугаешь, — её голос звучал озабоченно, но пальцы, сжавшие его предплечье, были настойчивыми. — Давай я помогу. Она практически вывела его из здания, поддерживая за талию. Воздух немного прояснил голову, но сердце колотилось где-то в горле, а кожа горела так, словно он натёр её солью. — Я вызову такси, — сказал он, пытаясь достать телефон. — Не глупи, я здесь, я отвезу, — она уже открыла дверь своей машины и буквально затолкала его на пассажирское сиденье. Он откинулся на спинку, пытаясь сфокусировать взгляд. В голове всё перемешалось. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, как становится тяжело дышать. И это проклятое возбуждение, которое росло, не подчиняясь никаким мыслям. С водой было что-то не так. — Хэрин. Что ты мне дала? — Воду, — ответила она спокойно. — Просто воду. Она вела машину, но через несколько минут свернула с основной дороги на узкую улицу, ведущую к набережной. Там не было ни машин, ни людей. Она остановилась в тупике у старого парка и заглушила двигатель. — Зачем мы здесь? — спросил он, чувствуя, как страх пробивается сквозь туман в голове. Она повернулась к нему. Улыбка исчезла. В её глазах горело что-то хищное, жадное. — Тэхён, — прошептала она, наклоняясь ближе. — Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Ты заслуживаешь большего, чем Дживон. Она тебя не ценит. Он попытался отстраниться, но спина упёрлась в дверь. Руки дрожали. Его тело откликалось на её близость — проклятый препарат делал своё дело, и он чувствовал, как каждый его вдох становится глубже от одного её запаха. — Не приближайся, — сказал он, и его голос сорвался. — Мне нужно выйти. — Выйти? — она усмехнулась. — Ты еле стоишь. И ты же хочешь. Я вижу. Она провела пальцами по его щеке, шее, спустилась к торсу. Его тело выгнулось навстречу, и это было унизительно — осознавать, что химия сильнее воли. Он зажмурился, сжал кулаки, пытаясь сосредоточиться на чём-то другом. На Дживон. На её лице. На том, как она смотрит на него, когда он приходит домой. — Посмотри на меня, — прошептала Хэрин, и её губы коснулись его уха. Он дёрнулся, ударился затылком о стекло. Она положила руку ему на бедро. — Не надо, — прохрипел он, пытаясь оттолкнуть её. Но руки слушались плохо — они легли на её плечи, но не оттолкнули, а замерли, и она восприняла это как согласие. Она наклонилась и поцеловала его в шею. .Он почувствовал прикосновение языка, и по телу прошла судорога — отвращение смешалось с физиологическим откликом, и это было худшее ощущение в его жизни. — Перестань, — выдохнул он. — Пожалуйста. Она не слушала и он понял, что ещё секунда — и он потеряет контроль. Не потому что хочет. Потому что тело перестало ему подчиняться. — Тэхён, — прошептала она, касаясь губами его шеи, между поцелуями, почти ласково. — Мы с ней лучшие подруги. Как думаешь, кому она поверит? Он замер. Слова долетели до сознания, пробиваясь сквозь туман. — Нет… — начал он, но голос прервался. — А будешь вести себя смирно, — продолжила она, и в её голосе появилась сталь, — ничего ей не расскажу. Скажу, что сама была пьяна... А будешь вырываться — расскажу другую версию. Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. — Кому она поверит? Мне, своей близкой подруге, или тебе, который накачал меня неизвестно чем и набросился в машине? Выбор за тобой. Тэхён смотрел на неё, и в голове билась одна тревожная мысль: она сделает это, перевернёт всё. Дживон поверит ей. Дживон всегда говорит «нет дыма без огня». — Ты… — повторил он, и в горле пересохло. — Я хорошая актриса, — улыбнулась Хэрин. — Расслабься. Просто позволь себе… Она снова потянулась к нему, но что-то внутри него щёлкнуло. Не разум — разум был парализован страхом. Тело вдруг нашло силы. Он оттолкнул её руку, нащупал ручку двери, нажал. Дверь открылась, и он буквально вывалился наружу, упав на колени на асфальт. — Тэхён! — крикнула она, выбираясь следом. Он вскочил, пошатнулся, но побежал. Обратно в город. Неуклюже, спотыкаясь, хватаясь за деревья. За спиной хлопнула дверца машины — она не стала его преследовать. Наверное, побоялась скандала. Или просто поняла, что не получит того, чего хотела. «Мы с ней лучшие подруги. Как думаешь, кому она поверит?» Слова бились в висках. Дживон и Хэрин дружат со школьных лет. А он — просто муж, который «всё может придумать, чтобы оправдаться». Он сам слышал, как Дживон говорит о других парах: «Если мужчина говорит, что его соблазняли — это просто отмазка». Он бежал, пока не увидел вывеску круглосуточной кофейни. Ворвался внутрь, проскочил мимо удивлённых посетителей, влетел в мужской туалет и заперся изнутри. Руки тряслись так, что он едва смог повернуть защёлку. Он посмотрел на себя в зеркало: расширенные зрачки, лицо красное, на шее — влажный след от её губ. Он включил холодную воду и плеснул в лицо. Потом ещё раз. Голова кружилась, и проклятое возбуждение всё ещё не проходило — организм продолжал бороться с препаратом. Он прислонился спиной к стене и сполз на пол. Закрыл глаза. Нужно было успокоиться, взять себя в руки. Прошло немало времени, пока тело постепенно перестало дрожать. Он достал телефон, вызвал такси.

***

Дома он скинул одежду прямо в коридоре. Верхнюю, нижнюю — всю, которой она касалась. Залез в душевую кабину, включил воду на максимум, взял жёсткую мочалку и начал тереть шею. Тёр так, что кожа покраснела, потом побелела, потом снова покраснела. — Чёрт, — прошептал он, растирая плечи, ключицы, лицо. — Чёрт, чёрт… Он чувствовал себя грязным. Уничтоженным. Вода обжигала, но он не чувствовал боли — только необходимость стереть, смыть, уничтожить любое напоминание о её прикосновениях. Он не слышал, как открылась входная дверь. Дживон прошла в гостинную, увидела разбросанную одежду, услышала шум воды и заглянула в ванную. — Тэхён? Он стоял под струями, красный, растерянный, сжимая в руке мочалку. Его тело было покрыто красными пятнами — там, где он тёр слишком сильно. Лицо опухло, глаза покраснели. — Что случилось? — спросила она, и в её голосе прозвучала тревога. Он выключил воду и, не вытираясь, шагнул к ней. А потом рухнул на колени прямо на мокрый кафель, схватил её за руки и прижался лицом к её ладоням. — Прости меня, — выдохнул он. — Прости… прости, пожалуйста… я не хотел… я не знал… Дживон растерялась. Попыталась поднять его, заставить встать, но он не двигался, только сильнее сжимал её пальцы. — Тэхён, о чём ты говоришь? Он поднял на неё глаза — покрасневшие, с расширенными зрачками, в них было столько отчаяния, что у неё сжалось сердце. — Хэрин… и я, я не понимал, что… — слова вылетали обрывками, он задыхался. — Я не должен был… я виноват… Дживон смотрела на него, пытаясь соединить обрывки в единую картину. Он опустил голову, лбом касаясь её колен. — Я… и Хэрин… я допустил… я… Он не мог выговорить фразу целиком. Слова застревали в горле, потому что он не знал, как объяснить: я не хотел, но моё тело реагировало, и это было как предательство, и я ненавижу себя за это, и я не знаю, поверишь ли ты мне, если скажу, что я её оттолкнул, потому что я чувствовал, как она меня возбуждает, даже когда я её ненавидел. — Любишь её? — перебила Дживон, и её голос стал ледяным. Он резко поднял голову. — Нет! — почти выкрикнул он. — Нет, клянусь… нет… я люблю только тебя… только тебя, Дживон… она… она подмешала… я не хотел… я… — Тогда почему ты говоришь «я и Хэрин»? — её глаза сузились. — Ты был с ней? — Нет! — он вцепился в её руки, как в спасательный круг. — Нет, я… я убежал... Он запутался в словах, и его путаница только усилила её подозрения. А после раздался телефонный звонок. Рыдания в трубке, от которых у Тэхёна всё заледенело внутри. — Я не делал этого... — с ужасом прошептал он, натыкаясь на осуждающий взгляд жены. — Как мне… как мне заслужить твоё прощение? — прошептал он, сжимая её руки, глядя на неё снизу вверх. — Скажи… я всё сделаю… всё… В груди Дживон клокотала ярость, смешанная с болью. Она не знала, верить ли ему до конца. И в то же время Хэрин допустила в разговоре одну ошибку, проще сказать, на эмоциях обмолвилась. Но Дживон собиралась убедиться в этом сама. — Смертью, — сказала она холодно. Слово повисло в воздухе. Она сама не поняла, зачем произнесла его. Это была не просьба, не требование — это была проверка, удар, чтобы он очнулся и перестал валяться в ногах. Но Тэхён медленно поднялся. Краска отхлынула от его лица. Он посмотрел на неё долгим, странным взглядом, в котором мелькнуло что-то похожее на облегчение. И шатаясь, прошёл мимо неё в коридор, на кухню. Она услышала, как открылся ящик со столовыми приборами и бросилась за ним. Он стоял у стола, держа в руке большой кухонный нож. Лицо было спокойным, почти просветлённым, и это было страшнее любых криков. — Ты права, — сказал он тихо. — Я подвёл тебя. Если ты не можешь мне верить… Он поднял нож, но не успел сделать и движения — Дживон вцепилась в его руку, выкрутила, заставив разжать пальцы. Нож со звоном упал на пол. — Глупый, — прошептала она, и слёзы, которые она сдерживала всё это время, наконец хлынули из глаз. — Почему ты… почему ты не сказал сразу, что невиновен? Он смотрел на неё растерянно, всё ещё не понимая. Она ударила его кулаком в грудь, потом ещё раз, потом просто обхватила руками и прижалась к нему, чувствуя, как он дрожит. — Ты всегда говорила, — всхлипнул он, уткнувшись в её волосы. — Всегда, что «нет дыма без огня»… я думал… ты не поверишь… с чего бы мне себя оправдывать? Я сам выпил эту воду… сел в её машину… я… — Больше никогда так не делай, — выдохнула Дживон. — Никогда. — Не буду, только верь мне... — Верю, — она гладила его по спине, чувствуя, как тело постепенно перестаёт дрожать. В ту ночь он рассказывал ей всё, не утаивая деталей — как горела кожа, как он боролся с собственным телом, как чувствовал себя предателем даже тогда, когда отталкивал её. А она слушала, и в голове уже созревал план. Когда Тэхён уснул на её плече, измученный и опустошённый, Дживон долго смотрела в окно на луну. «Чужой не преступала стог» — прошептала она, и её губы тронула лёгкая, страшная улыбка.