Личность

Я устал.

— Куда это мы собрались? — мужской голос, знакомый всему Нью-Йорку, раздался позади двух мужчин в масках. Мужчины от неожиданности замерли. — Чего застыли-то? — ехидный иронический голос пронзал уши. — Не хотите поделиться со мной? — человек сзади рассмеялся. Ему было весело. Ему всегда было весело. Первым подать голос посмел мужчина справа. Он был на голову ниже своего напарника слева, но одеты они были одинаково: в чёрных овер-сайз худи, перчатках, балаклавах и широких джинсах. — Ты… — «правый» развернулся. — Тебе нас не остановить, клоун в маске! — голос хоть и был грубым, но в нём была прекрасна видна неуверенность, а возможно даже страх. «Левый» развернулся вслед за товарищем. Мужчины, секунду посмотрев друг на друга, одновременно легонько кивнули. Раздались звуки выстрелов. Стая ворон, сидевших на проводах столба в четырёх метрах от места действия, сразу же разлетелась в разные стороны, попутно каркая что есть силы. Человек-паук, легко уворачиваясь от всех пуль, запрыгнул на тот самый столб, с которого только что улетели птицы. — Фу, мазилы! Я вслепую лучше стреляю, спорим? — парень кричал, чтобы его услышали. Мужчины, не обращая внимания, подняли оружие на край столба. Супергерой закрыл глаза, а затем резко дёрнул обеими руками, стрельнув паутиной. Паутина в считанные секунды попала в пистолеты, отбрасывая их в сторону. Человек-паук спрыгнул со столба и приземлился в нескольких метрах от грабителей. — Я, великий и всеми любимый Паучок, даю вам шанс сдаться без боя, отдать мне украденные бриллианты и дождаться со мной полиции. Ну что, согласны? — Паук чуть наклонил голову набок. Преступники, переглянувшись, бросились в бег. — В кошки-мышки будем играть? Как мне нравится, ребят! Я дам вам фору. Хм, кошки-мышки? А мне больше нравится букашки-паучок. Вам нравится? — Паук говорил всё громче и громче, так как преступники отдалялись. — Кстати, ваши балаклавы выглядят очень круто, где купили? Или тоже украли? — он перешёл на крик. — Фора закончилась. Человек-паук стрельнул паутиной в одно из ближайших зданий и полетел к нему, а затем ко второму зданию…  — Сюрприз! — герой приземлился впереди запыхавшихся грабителей. «Левый», резко останавливаясь, упал на землю — из его кармана выпало пару дорогих украшений. — А это я заберу себе, — Паук притянул всё выпавшее к себе паутиной.  — Мы этого так просто не… Мужчина не успел закончить фразу — паутина заклеила ему рот. «Левый» попытался встать, но паутина приклеила его к земле. «Правый», с заклеенным ртом, побежал на Человека-паука, размахивая руками. Это было глупо, он сам это понимал, но «без боя не сдаются». А дальше уже привычная процедура: Человек-паук забрал всё украденное, дождался с ними полиции и передал как преступников, так и украденное органам власти.

***

Питер только что зашёл в дом и встретился с тётей Мэй, которая что-то готовила. — Питер? — женщина повернулась ко входу, легонько улыбнулась и вернулась обратно к плите. — Как твой день, милый? Что-то произошло? Питер, сняв обувь, прошёл на кухню и сел за стол. «Да так, сегодня меня дважды чуть не пристрелили и я трижды поймал разных преступников», — Питер легонько улыбнулся от своей мысли. — В колледже всё хорошо, сегодня нам провели лабораторную. Было интересно. А как твой день, Мэй? Питер внимательно слушал рассказ тёти об её дне: как она пару раз сходила в магазин; встретила на улице старых подруг; покормила бездомную кошку, которая живёт на их улице, но каждый раз, когда кто-то забирает её себе, сбегает от новых хозяев, предпочитая «уличную жизнь»; как сходила на кладбище к дяде Бену… Питер вздрогнул, услышав о кладбище. Мэй, стоя к нему спиной, не заметила этого.

Двумя часами ранее.

Покончив с теми грабителями, Человек-паук приземлился на кладбище возле определенной могилы. Джонатан Хиггинс 1966-2008 «Ты был самым светлым человеком, которого мы когда-либо знали…» Он не знал Джонатана, но часто использовал его надгробную плиту как место, чтобы незаметно натянуть на себя повседневную одежду. Его могильная плита была поистине огромна, а её местонахождение было в самом конце, возле леса и деревьев, где никто никогда не ходит.  Питер Паркер вышел из-за плиты, складывая маску Человека-паука в свой рюкзак. Парень направился в глубь кладбища, сглатывая слюну. Спустя несколько минут он остановился. Бен Паркер 1952-2010 «Любимый муж и дядя» Питер посмотрел на могилу и, сам того не осознавая, сел на колени перед ней. «Ох, дядя… Как нам с Мэй тебя не хватает… Твоих советов, веселья и шуток… Прости меня, прошу… Прошу…» — по щекам Питера скатилась слеза. — «Ты был бы жив… Сейчас мы бы сидели у нас дома, мы с тобой чинили вновь сломавшийся кран в подвале, ты бы мне рассказывал, что драка не выход, а тётя Мэй бы ждала нас наверху с твоим нелюбимым рулетом… Рулетом, который она готовила весь ваш брак, а ты скрывал, что ненавидишь его, дабы не обидеть…» — Питер протянул руку к плите и мягко сжал её край. — «Я не слушал твоих уроков… твоих наставлений… Ты учил меня, что я должен помогать людям так, как могу… Рассказывал, что мой отец был таким же… Если бы я остановил того грабителя… если бы не был таким эгоистом… Там должен лежать я, а не ты…» Просидев ещё пару минут у могилы, Паркер оставил её и направился дальше по кладбищу. На могиле, к которой он подошёл, была звёздочка. Джордж Стэйси  1958-2014 «Лучший капитан, верный муж и отец» Питер взглянул лишь один раз и отвёл взгляд куда-то на сырую землю. Он не мог смотреть на могилу капитана Стэйси, ему было стыдно. Очень стыдно. «Мистер Стэйси… Я не справился. Я дал вам клятву, что ваша дочь будет вдали от всего этого. Что я защищу её. Но я был эгоистом… Я был на столько эгоистичен, что не смог долго сдерживать своё обещание. Я идиот... Я был уверен, что защищу её. Я слишком сильно увлёкся. Вы умерли на моих глазах, извиняясь передо мной и думая, что я защищу вашу дочь… Это я должен был извиняться… Прошу, простите меня…», — Питер вновь посмотрел на могильную плиту, но отвёл взгляд спустя несколько секунд. — «Прости меня, Джордж… Там должен лежать я, а не ты…» Питер не осмелился дотрагиваться до могилы капитана Стэйси. Это было словно табу. Он даже не появился на его похоронах. Паркер прекрасно помнил тот день. Мрачный, дождливый день. Когда Гвен пришла к нему домой. Она выглядела сильной, когда говорила, что Питера там не было. Что были все, даже их одноклассники и учителя, а его там не было. Там была даже тётя Мэй. А его не было. Её маска разбилась вдребезги — она заплакала. Гвен плакала от обиды. Как Питер хотел обнять её в тот момент и извиниться за всё… Но он не мог. Он обещал ему. И Гвен это поняла. В тот день она ушла в слезах и жуткой обиде, не зная и никогда не узнав, что её возлюбленный проведёт ту ночь не дома. Ту ночь Питер Паркер провёл на кладбище возле могилы Джорджа Стэйси. Постояв ещё пол минуты, парень двинулся дальше. Шёл не долго, буквально меньше десяти секунд. Он не смотрел на достаточно свежую могилу, но прекрасно знал её. Гвендолин Стэйси 1996-2014 «Любимая дочь и сестра» «Гвен… Моя милая Гвен…», — Питер, переборов себя, посмотрел на свежее надгробие. В голове вспыхнули воспоминания. Их первый поцелуй… Его признание, что он и есть Человек-паук… Их встречи в Oscorp… Взгляд Гвен навсегда остался в подсознании Питера. Её лицо, полное страха и последних капель надежды...  Ноги Питера подкосились — он не мог стоять. Парень рухнул в нескольких сантиметрах от могилы. «Зачем же ты пошла ко мне на помощь?», — одна и та же мысль вертелась в голове Питера каждый раз, когда тот навещал могилу своей давней любви. — «Это всё я виноват. Если бы я не пошёл на поводу своих чувств к тебе… Если бы я послушал твоего отца… Ты сейчас была бы жива… Прости меня, любимая, прости… Ты не заслужила этого. Ты заслужила всего самого прекрасного. Твоя семья… они страдают лишь из-за меня. Они потеряли отца из-за меня. Они потеряли дочь из-за меня. Они потеряли сестру из-за меня. Я ненавижу этот пасмурный день. Он убил бы меня — наплевать! Но эта сволочь посмела тронуть тебя… Ох, Гвен… Как же я хочу всё исправить…», — Питер не мог сделать вдоха. Его лицо было всё опухшее и мокрое, глаза — красные, во рту был солёный вкус слёз. Они всё ещё шли без остановки. Парень закрыл рот рукой. — «Ты не заслужила этого. Ты была светом в этом мире… Я искренне тебя любил, ты знаешь это… Я помню, как мы встречали рассветы на крышах домов… Как мы с тобой летали со здания на здание. Я люблю тебя, Гвен Стэйси… Там должен лежать я, а не ты…» Это был селфхарм. Питер неосознанно наказывал себя каждый раз, когда приходил на кладбище. А приходил он туда часто. Слишком часто для обычного человека в трауре.  Каждый раз он обещал себе, что попытается вести себя более сдержанно, ведь Гвен бы не хотела его страданий. Но каждый раз исход был одним: Питер каждый раз сидел на коленях рядом с надгробной плитой; каждый раз горько плакал; каждый раз не мог прийти в себя и каждый раз глотал свои слёзы — они с каждым разом были солёнее и солёнее.

Нынешний момент.

— Да, тётя… Думаю, нам надо вместе сходить, проведать дядю, — Питер грустно вздохнул. — Я… — он замялся, — я давно не был там.  Ложь. Грязная ложь, чтобы тётя Мэй не волновалась. В конце концов, тётя Мэй — единственная причина, по которой Питер всё ещё дышит.  Интересно, на сколько процентов ходить на кладбище около пяти раз в неделю является здоровым трауром?