Стеклянный пульс

Вера проснулась в 6 часов утра счастливой. Солнце светило прямо в её комнату, лучи отражались в зеркале и падали ей на лицо. Сегодня важный день! Она села на свою маленькую кровать и сонно потянулась. Затем Вера встала своими миниатюрными ножками на серый коврик и переоделась из своей розовой скромной пижамы в единственное её светло‑зелёное платье. Следом она зашла в ванну, включила лампу. Она тускло озарила ванную комнату, придавая ей таинственный вид. В полутьме Вера умылась, почистила свои идеально ровные белые зубы и отправилась обратно в комнату краситься. Она нанесла скудный макияж на своё и так красивое фарфоровое лицо и улыбнулась своему отражению в зеркале. Да, сегодня идеальный день! Вера заправила кровать и приступила к готовке завтрака. Кухонька у них была тесная, но удобная — благодаря Вере, которая распоряжалась расстановкой мебели. В дальнем углу кухни, рядом с окном, стоял квадратный деревянный стол и два старых табурета. А справа были небольшая газовая плита и посудомоечная машина, а также духовка и несколько шкафчиков. Всё в этом доме напоминало старую советскую квартиру, но немного на американский лад. Какая‑то смесь. Из соседней комнаты послышался тихий храп — это спал её отец. Вера налила масло, разбила в нагревающуюся сковородку два яйца, положила несколько ломтиков бекона и пошла будить отца. Они жили вдвоём с отцом уже несколько лет, с тех пор как переехали в Америку. Отец когда‑то давно развёлся с матерью, и на фоне ссоры они решили покинуть Европу навсегда. Вера с ранних лет очень горевала по этому поводу, у неё осталась травма, но она и не надеялась вернуться — они слишком скромно жили для полётов на самолёте. Все свои деньги отец потратил на покупку этого скромного домика. Отец проснулся не сразу, сначала он повалялся в кровати минут пять, пока Вера накладывала в ослепительно белые тарелки яичницу. В конце концов отец всё‑таки встал и побрёл на кухню. — Ты же знаешь, я ненавижу бекон, — это первое, что услышала от него Вера. — Я только себе его пожарила, тебе — просто яичница, — улыбнулась Вера, завязывая свои каштановые длинные волосы в хвост и снимая фартук. — Моя яичница жарилась в одной сковороде с твоим вонючим беконом, я не буду это есть, — отец, нахмурившись, отодвинул от себя тарелку. Вера слегка расстроилась, но ничего не могло испортить её день. В конце концов, она уже привыкла к такой придирчивости отца. Она сварила ему гречневую кашу, и он угомонился. — И куда это ты так нарядилась? — спросил отец, снова сделав недовольное лицо. — Не скажу! — хихикнула Вера. «На свидание», — добавила она про себя. — Вот коза! — прошептал отец, но так, чтобы Вера услышала. Она поняла, что опять не угодила отцу, и надо бежать, пока он снова её не ударил, — нельзя, чтобы было как вчера. Вера быстро помыла посуду и побежала в универ. Она мечтала стать дизайнером интерьера. — Пока, пап! — попрощалась она и выскользнула за дверь, прихватив с собой сумочку.