Малиновое лето

Илья Малинин и Пётр Гуменик - два разных фигуриста и два разных мира. Но они встретились Лед для Ильи Малинина был храмом. Храмом, где он — бог квадов, четверных акселей и невероятной эмоциональной мощности. Он не просто катался, он кричал душой на каждом выезде. За яркой улыбкой на подиумах скрывался взрывной, обидчивый и невероятно страстный парень, для которого тишина была хуже провала на прыжке. Пётр Гуменик был его зеркальным отражением из параллельной вселенной. Спокойный, как штиль в финском заливе. Веселый, но без надрыва. Его коньки скользили плавно, будто он не соревновался, а просто беседовал со льдом. Если Илья взрывался, Петя улыбался. Если Илья ненавидел весь мир после падения, Петя просто пожимал плечами: «Бывает». Их миры столкнулись на пороге обычного детского лагеря «Солнечный бриз», который находился за сто километров от любого катка *** — Пап, это ошибка! — голос Ильи гремел на весь дом. Он расхаживал по кухне, размахивая заколкой для длинных волос. — Ты в своём уме? «Солнечный бриз»? Там даже нет ледовой арены! Там есть кружок макраме и, я цитирую, «весёлые старты»! Отец устало потер переносицу. — Илья, твой организм перегружен. Врачи сказали — смена активности. Ты будешь вожатым в обычном лагере. — Я фигурист! Я не плету узелки из ниток! — Илья трагично рухнул на стул. — Я там сойду с ума. — Зато научишься контролировать эмоции, — тихо добавил отец, за что получил убийственный взгляд. *** В это же время, за сотни километров, Пётр Гуменик сидел на диване, закинув ноги на журнальный столик, и пил чай с лимоном. Он выглядел расслабленным, но его глаза хитро щурились на телефон. — Мам, я серьезно. — Петя откусил печенье. — Они хотят отправить меня туда. — Петя, это всего на два месяца. — Мать гладила кота. — Там нет тренажерного зала. Я посмотрел. Там есть бревно для равновесия. Просто бревно. На улице. — Он вздохнул с театральной тоской. — И они сказали, что у них «час тишины». Представляешь? Меня хотят заставить молчать два часа каждый день. — Это полезно для легких. — Я спринтер на льду, мама. Если я буду молчать два часа, я лопну. Но не от эмоций, а от скуки, — усмехнулся Петя, но усмешка была кривой. Он тоже был недоволен. Просто в отличие от Ильи, он не кричал, а язвил. *** Поздно вечером телефон Ильи завибрировал, едва он успел закатить глаза после разговора с отцом. Экран засветился уведомлением: «Чат вожатых «Солнечный бриз — Смена 1» Анна Сергеевна (старшая вожатая) добавила вас в беседу. — Да что за… — Илья сел на кровати, его светлые волосы как будто вздрогнули.Он ненавидел групповые чаты. Там всегда писали какую-то ерунду про «радость общения» и «обнимашки у костра». Он пролистал участников. Анна Сергеевна, тётя Зина (повар), Светлана Владимировна (физрук)… и… Петр Гуменик. — Нет, — вслух сказал Илья. — Только не это. В этот момент телефон завибрировал снова. На этот раз — личное сообщение. От Петра Гуменика. Илья сжал челюсть и открыл диалог. Петр Гуменик: Йоу, коллега. Ты тоже в теме про кошмар? Админка в чате просто огонь, там тётя Зина прислала стикер с помидором. Илья не знал, что бесить его может даже набор слов. Он быстро напечатал ответ, перечитывая каждую букву, чтобы та горела.Его бесило что Гуменик относится к этому позитивно и с какой-то.... радостью что-ли? Илья Малинин: Гуменик.Учти сразу. Мы не друзья. Не приятели. Даже не знакомые, которым повезло. Мы просто временные коллеги. Я делаю свою работу — ты делаешь свою. Всё. Илья гневно откинулся телефон и упал лицом в подушку. А где-то в Питере сидел Петя и почему-то улыбался