Исповедь "святого"

Обычный день в школе FPE был нормальным. Ничто не предвещало беды. Ученики ходили по школе, весело что-то обсуждали… смеялись, спорили, делились последними новостями. Но в одном классе был парень по имени Эбби, которому было не очень радостно. Сегодня должна была быть контрольная по предмету Мисс Циркуль, и Эбби знал: он провалит её. Он кое-как тянул все предметы… получал двойки… и довольно часто. Из-за чего часто убегал от кого-то из троицы учителей-убийц. Да, смерти были, но редки. Умирать было больно и страшно, но чёрт его знает, почему после смерти все в этой школе появлялись будто не умирали. Была ли это божественная благодать или проклятие ада — неизвестно. И сейчас Эбби читал Библию. Эта книга была почти единственной отрадой в его жизни. На шее, под школьной одеждой, висел крест — последний подарок его давно покойных родителей. Минут за двадцать прозвенел звонок. Все ученики были в классе и немного нервничали. И это понятно: ведь все боялись местное трио убийц. Эбби же паниковал внутри себя… но крест на шее немного успокаивал его. Через какое-то время в класс вошла Мисс Циркуль. Осмотрев класс, она положила на парту каждого лист с тестами. Затем она объявила, что время пошло, и все начали делать тест сразу. Но Эбби не спешил. Он минутку помолился и затем начал делать тест. Слова плыли перед его глазами, но он делал, несмотря ни на что. Смерть — это то, чего Эбби хотел всегда избегать, но получалось через раз. Когда все сдали листы, в классе повисло напряжение. Мисс Циркуль была спокойна и предвкушающе улыбалась. Очередь дошла до теста, который делал Эбби… и Мисс Циркуль сделала то, чего боялся Эбби. Она смяла его лист и, ударив своим протезом по столу, — тот сломался на две части. Он понял: нужно бежать. СЕЙЧАС ЖЕ! Эбби сорвался с места и выбежал из класса, а Мисс Циркуль погналась за ним. Погоня была довольно долгой. В какой-то момент Эбби удалось скрыться от неё в пустом классе. Он тихо молился, чтобы она не зашла сюда, чтобы она прошла мимо. Но его молитвы не были услышаны. Она с ноги выбила дверь и, заприметив Эбби, начала подходить к нему. Эбби в ловушке. Бежать некуда. Игла протеза Мисс Циркуль пронзила парня насквозь, пока он просил пощадить его… но затем последовал второй удар, который покончил с ним. И затем Эбби очнулся. Но не как всегда — не на входе в школу, а в белом пространстве. Он начал осматривать это место, звал кого-нибудь… но никого не нашёл. И не был услышан. Вокруг была только пустота. Белая, бесконечная, тихая. Даже шаги не звучали — словно пол поглощал каждый звук. Эбби покрутился на месте, но везде было одно и то же: ни стен, ни окон, ни дверей. Только он. Только белый свет, у которого не было источника. — Эй! — крикнул он. Голос утонул в тишине, даже эха не возникло. — Есть кто здесь? Никто не ответил. Эбби опустился на колени. Он не знал, сколько времени прошло. Минута? Час? Вечность? Он сжал крест на шее и прошептал: — Господи… где я? Но и Бог молчал. Прошло неизвестное время. Эбби опустился на пол этого бесконечного белого пространства. Сначала он стоял, потом ходил по кругу, потом кричал, потом просто сидел, обхватив колени руками. Тишина давила на уши. Белый свет слепил глаза, хотя не было ни ламп, ни окон, ни солнца. — Сколько я здесь? — прошептал он сам себе. Ответа не было. Эбби закрыл глаза. В темноте веков стало немного легче. Он попытался вспомнить, как оказался здесь. Смерть от руки Мисс Циркуль — это он помнил. Боль. Страх. Мольбу, которую он не успел договорить. А потом... пустота. И этот белый свет. Он открыл глаза. Ничего не изменилось. Тогда Эбби начал считать. Смерти. Он помнил каждую. Первая — от канцелярского ножа Мисс Блуми в библиотеке. Вторая — от циркуля Мисс Циркуль на третьем уроке. Третья... четвёртая... он сбивался, но потом снова возвращался к подсчётам. Девять. По его подсчётам, это была уже девятая смерть за последние две недели. Девять раз он умирал. Девять раз он чувствовал, как его тело разрывают, пронзают, режут, ломают. Девять раз он возвращался на вход в школу, будто ничего не случилось. Девять раз одноклассники смотрели на него с печалью, когда он вздрагивал от их внезапных движений. — Девять... — тихо повторил Эбби. — Почему это происходит со мной? Белый свет не ответил. Эбби опустил голову на колени. Время тянулось медленно. Может быть, прошёл час. Может быть, день. Может быть, неделя. Он потерял счёт. В какой-то момент он начал бояться, что останется здесь навсегда. Что это и есть настоящая смерть — бесконечное белое ничто, где нет ни боли, ни покоя, только тишина. И тогда он начал молиться. Не вслух — голос сел от криков. Шёпотом. Одними губами. — Отче наш, Иже еси на небесех... — шептал Эбби. — Да святится имя Твоё... да приидет Царствие Твоё... да будет воля Твоя... Слова лились сами собой. Библия, которую он носил в рюкзаке между контрольными и смертями, отпечаталась в его памяти. Он не знал, когда успел выучить её наизусть. Может быть, в те редкие ночи, когда страх не давал уснуть. Может быть, между второй и третьей смертью, когда он сидел в туалете и дрожал от холода. — ...хлеб наш насущный даждь нам днесь... и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим... и не введи нас во искушение... но избави нас от лукаваго... Эбби замолчал. Он понял, что молится так, будто всё ещё надеется на спасение. Будто кто-то наверху слышит его. Будто есть кто-то, кому не всё равно. — Но Ты не слышишь, — прошептал Эбби, поднимая голову к белой пустоте. — Или слышишь, но тебе всё равно. Он сжал крест на шее так сильно, что металл впился в ладонь. — Я молился перед каждой контрольной. Я молился перед каждым уроком Мисс Циркуль. Я молился, когда бежал от Мисс Блуми. Я молился, когда канцелярский нож входили в мою спину. Я молился, когда игла протыкала моё сердце. Голос Эбби дрогнул. — И что? Где Ты был? Почему Ты не спас меня? Почему Ты не спас никого из нас? Тишина. Эбби замолчал. Он сидел в белом пространстве, сжимая крест, и смотрел в пустоту. И в этой пустоте, в этой давящей тишине, к нему пришла мысль. Не голос. Не видение. Просто мысль. Холодная, ясная, как игла циркуля. «Бог не спасёт тебя. Никто не спасёт тебя. Ты можешь надеяться только на себя.» Эбби медленно поднялся на ноги. Ноги дрожали, но он устоял. «Но если Бог не спасёт меня... может быть, я сам стану его рукой?» Он посмотрел на свои руки. Обычные руки труса. Тонкие пальцы, которые дрожали, когда он делал что либо. Руки, которые никогда никого не ударили. «Может быть, если я буду убивать первым... меня не убьют?» Эбби замер. Эта мысль была страшной. Греховной. Запретной. Но она была здесь. Внутри него. И она не уходила. — Господи... — прошептал он, но это уже не было молитвой. Это было скорее прощание. — Прости меня за то, что я собираюсь сделать. Белый свет вокруг него начал мерцать. Сначала едва заметно, потом всё сильнее. Эбби зажмурился, а когда открыл глаза... ...он стоял на входе в школу. Как всегда после смерти. Но что-то изменилось. Эбби не чувствовал страха. Вместо страха была странная, пугающая пустота внутри. И тихий голос в голове, который шептал: «Следующая смерть будет не твоей.» Эбби медленно достал из рюкзака Библию. Он открыл её на случайной странице и прочитал: «Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир принёс Я, но меч.» (Матфея 10:34) Он закрыл книгу и убрал её обратно. — Меч, значит? — тихо сказал Эбби. — Пусть будет меч. Он поправил крестик на груди и больше он не скрывал что носит его и затем, пошёл дальше на уроки.