Предел

В аудитории физико-математического факультета одного из самарских институтов пахло мелом, железом от старой и ржавой электроники и потом отличников. Стас Конченков сидел на четвёртом ряду и производил вид бурной деятельности, решая задачу по матанализу. Его телефон лежал на коленях, а под толстовкой до уха был проведён наушник, который был закрыт чёлкой от посторонних глаз. Телефон завибрировал по-особенному — одной серией гудков, которую Стас поставил только на одного человека. Уже около трёх дней Стас ждал только одного звонка, потому что Игорь объявил ему негласную холодную и молчаливую войну. И Стас сдался первым, отправив с утра сообщение: «Я скучаю, дура». — Алло? — едва слышно шепчет Стас в микрофон и вжимает голову в плечи. В динамике раздался глубокий, хриплый голос, от которого у Стаса привычно свело живот. — Здравствуйте. Это секс по телефону? Стас замер. Профессор что-то вешал про предел последовательности, но кровь в ушах шумела громче. — Да, — рука на джинсах стала влажной. — Тогда вопрос на засыпку, — голос у Игоря звучит ровно и деловито, как у диспетчера в авиакомпании. — А почему, сука, шёпотом? Стас оглянулся по сторонам. Сосед справа с мученическим видом выводил интеграл. Отличница спереди слишком уж внимательно слушала преподавателя. Остальной немногочисленной массе людей тоже было, в общем-то, до фонаря. Никто на Стаса внимания не обращал. — Я на паре, — Стас выдохнул так тихо, что сам еле расслышал. На том конце провода повисло молчание. Стас знал, что Игорь улыбается. Причём не той показушной улыбкой для шоу, а настоящей, опасной. — Ты пиздец, Конченков, — в его голосе появилось то, от чего Стас готов был падать перед ним на колени. — Прямо на матанализе решил развлечься? А что, производные уже не вставляют? — Хуже некуда, — прошептал Стас, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев. — Мы что-то связанное с пределами проходим. — Пределы, бля… — Игорь усмехается. — Ну давай, я тебе просто другой предел расскажу. До которого ты доходишь, когда мой голос слышишь. Или до которого я тебя подвожу, зная, что у тебя уже на уме. Стас закусил губу. Он давно уже не подросток в пубертате, но завёлся буквально в полуоборота, осознавая, что сидит в аудитории, где около двадцати пар глаз смотрят на доску с формулами и старого деда, который что-то монотонно вещает, пока Стас тонет в этом унизительном и таком сладком состоянии. — Чего молчишь? — спросил Игорь, и Стас услышал, как он отхлебнул пива. Скорее всего «Старый мельник», как всегда. — Трусишь? А давай я скажу что-нибудь, чтобы ты совсем обосрался. Например… что я сейчас делаю? — Что? — одними губами спросил Стас. — Я сейчас лежу на диване, в одних трусах. Твоих, кстати, серых. Я провожу рукой по животу. Медленно. Вот так. И думаю о том, что ты сидишь среди своих ботанов, а у тебя уже стоит так, что ширинка лопается. Стас опустил взгляд. Игорь прав. Прав на все сто восемьдесят. — Скажи ещё что-нибудь, — Стас прикрывает глаза. — Пожалуйста. — Что сказать? — Игорь зевнул, делая вид, что ему ужасно скучно. — Что я хочу, чтобы ты прямо сейчас послал этот матанализ на хуй и ехал ко мне. И чтобы по дороге представлял, как я буду тебя раздевать. Как сниму с тебя эту дебильную футболку. Как поцелую в шею. Туда, где у тебя родинка. Стас непроизвольно провёл рукой по своей шее. Руки дрожали. — А потом, — Игорь понизил голос, и от этого у Стаса натурально задрожали колени. — Ты опустишься на колени прямо перед диваном, в который я уткну тебя лицом. Я буду растягивать тебя и целовать спину. — Боже, — выдохнул Стас, закрыв глаза. Перед ним стоял не профессор с формулами и одногруппники. Перед ним стоял Игорь в его трусах, с вечно сонным лицом и огромными мозолистыми ладонями. — Ты кончишь, Конченков, — спокойно говорит Игорь. — Только не сейчас, не там. А когда приедешь. Когда я буду смотреть тебе в глаза, а ты будешь скулить. Я назову тебя сукой, а потом поцелую в лоб и назову: «Мой хороший». В этот момент профессор повысил голос: — Конченков! Вы меня слушаете? Стас резко открыл глаза. Сосед справа выронил ручку. Отличница обернулась. — Да, — хрипло подал голос Стас, чувствуя, как горит лицо. — Я слушаю. — Тогда повторите последний тезис. Стас сглотнул. В его ушах всё ещё звучало ровное дыхание Игоря, как у хищника, который знает, что добыча никуда не денется. Телефон загорелся от сообщения, на которое Стас взглянул украдкой: «Приезжай». — Извините, мне срочно нужно выйти. Плохо себя чувствую. И, не дождавшись ответа, подхватил сумку, на ходу застёгивая куртку, вылетел из аудитории. На улице шёл апрельский снег. Стас поймал такси и назвал адрес Игоря. Всю дорогу он сжимал телефон во влажной ладони и смотрел на одно слово: «Приезжай». Это не было приглашением. Это был приговор. Самый сладкий приговор в его жизни. Через двадцать минут он уже стоял перед старой железной дверью. Не позвонил. Не постучал. Просто прислонился лбом к металлу и выдохнул. Дверь открылась сама, как по волшебству. На пороге стоял Лавров в его серых трусах, с телефоном в руке и с той самой наглой ухмылкой, от которой у Стаса подкашиваются ноги. — Здравствуйте, — усмехнулся Игорь. — Это секс по телефону? Стас шагнул внутрь квартиры. Дверь за ним захлопнулась. — Нет, — сказал Стас, глядя в эти чёрные, насмешливые глаза. — Это уже личный визит. — Ну тогда раздевайтесь, — сказал Игорь. — И готовьтесь отвечать за свои слова. Пределы, блять... Интегралы... Сейчас мы проверим, насколько ты хорош в дифференцировании.