Штральская арка

На этот раз особо опасный демон появился на восточном краю Северного Плато. Путь туда лежал неблизкий. Судить, что там происходит сейчас, было всё равно, что гадать: последний рапорт пришёл в Ассоциацию неделю назад. Они, конечно, спешили, однако Методе умудрялась наслаждаться небольшими моментами передышки в пути. Они остановились в захудалой гостинице на краю города. Как во всех подобных местах, там были тесные номера и просторные конюшни, мёртвые мухи между стёкол и куры на дворе. Но, пожалуй, в этом провинциальном городке невозможно было отыскать места лучше на одну ночь. Находиться там до сна, конечно, не хотелось. Внизу, возле гомона и пьяных выкриков, — тоже, поэтому Методе предложила прогуляться. Близко, но не держась за руки, брели они по извилистым грязным улицам, пока не вышли на парапет, который разделял верхнюю и нижнюю части города. Методе несказанно обрадовалась открывшейся панораме и прислонилась к перилам. Генау остановился чуть поодаль. Как раз наступил закат, и бледные лучи больного северного солнца запутались в волосах Методе, делая их похожими на золотой ореол. Оно было вовсе не роскошно, это солнце, не в пример южному, но одевало фигуру Методе в неуловимое нечто, похожее на мантию. Её задумчивый взгляд был устремлён выше кособоких домишек, сонных извозчиков, тявкающих собак и голых деревьев — куда-то вдаль, где краски заходящего солнца смыкались с синевой. Методе постоянно мечтала. Чаще всего о будущем. Генау всегда удивлялся её способности стремиться мыслями ввысь, когда она сама стояла на земле. Вот как сейчас, например, или в любой другой момент времени. Кто-то мог бы назвать это легкомыслием. Методе не взвешивала слова. Они не оседали в её голове, подобно камням в пруду, а наоборот, поднимались со дна на поверхность, гонимые неизвестными ветрами. Она говорила, что думала, но отчего-то была совершенно непроницаема. По крайней мере, для Генау. Он и так плохо понимал людей, а её особенно. А она его, похоже, понимала. Если счастье — это когда тебя понимают, то он счастлив. Методе заправила за ухо выбившуюся прядь и внезапно заговорила: — Представляешь, я недавно встретилась с командой Фрирен. У них новый участник. То есть не новый, а старый, но это неважно. — она хихикнула. — Оказывается, я его идеал. Он дарил мне тюльпаны, сирень и даже орхидеи. У самого Генау хватало фантазии только на розы. — И где только их достал? — продолжала Методе. — Наверное, попросил Фрирен наколдовать. Ну и, конечно, слова, красивые слова. Про идеальную женщину, совершенство и прочее. Звал в путешествие, посмотреть на Штральскую арку. Штральская арка, значит? Генау окинул взглядом горизонт. Из арок в этом городе, наверное, только виселица. — А ты? — как бы невзначай спросил Генау. — Уже ревнуешь? — Методе хитро улыбнулась и склонила голову набок. — И вовсе безосновательно. Он слишком скучный, как и все священники. Генау хотел сказать: «А я не скучный?», но спросил другое. — Он священник? — его брови чуть-чуть приподнялись. — Ты бы посмотрел на него, такая умора. Я бы не отважилась одновременно курить, пить и играть в карты. Хорошо, что я не священница, а то пришлось бы поддерживать имидж. В общем, я сказала, что у меня есть пара, и его отшила. Не представляешь, как он расстроился. — Представляю. …Он счастлив. Да, он счастлив. Методе продолжала смотреть вдаль, щурясь из-за яркого света. Генау не мог оторвать от неё глаз. Откуда она такая взялась? Пронзительно-искренняя, ироничная, кокетливая, загадочная… Генау никогда не встречал кого-то, похожего на неё. — Я всё спросить хочу. Где ты научилась сражаться? Даже в северных военных академиях такому не учат. — А я разве не рассказывала? Я родом из северного клана, единственным смыслом существования которого было убийство демонов. Первые мои воспоминания — я привязана к спине матери, отправляющейся на задание. Драться меня научили раньше, чем нормально говорить. В семь лет я в одиночку сражалась с молодыми демонами. А в десять сбежала. — Методе беззаботно улыбнулась. — Сначала бродяжничала, спала на улице, воровала еду у кошек. Потом узнала про гильдию, которая занималась убийством демонов. Платили там на удивление хорошо. Ну и я занималась тем, что умела лучше всего — убивала демонов. Лет в двенадцать меня забрали в приют для беспризорников. Почти ничего оттуда не помню, кроме того, что там были тесные платья и ужасная скука. Через несколько месяцев я сбежала… Ой, что-то я соскочила с темы… — Ничего, продолжай. — Да что продолжать-то, всё уже рассказала. — вдруг стушевалась Методе, но снова улыбнулась. — Пойдём лучше. Золотой час превратился в красный. Тени удлинились. Возможно, она хотела не только выговориться. Единственное, что он мог предложить — её слушать. Без подобающего выражения лица и сопутствующих слов поддержки, без которых повисает пустота. Но нужен ли ей слушатель? Они вернулись в гостиницу. Конечно, в один номер на двоих: не подростки, что уж церемониться. Первый раз они переспали, кажется, через две недели после знакомства, на той миссии в его родной деревне. Они тогда укрылись от дождя в какой-то пещере. Методе была сверху; её волосы каскадом ниспадали на него и закрывали обзор плотным шатром. У Генау сильно кружилась голова после кровопотери, поэтому он мог только отвечать на её поцелуи. В довершение всего она гладила его по голове во время всего процесса и после. Это было настолько же странно, насколько спонтанно. Методе могла быть разной в постели: страстной, игривой, даже недотрогой, но такой неожиданно притихшей он видел её только в первый раз. После он не задавал вопросов, как не задавал их и теперь, когда она вдруг поведала ему свою историю. Однако они накопились, и их было много. Чего она хочет от жизни? Продолжить дело семьи? Это имело смысл, учитывая то, куда её назначили. Но Методе не походила на безжалостную убийцу демонов, для которой не существует ничего более. Плыла ли она по течению? Но плывущие по течению не становятся магами первого ранга. Генау сам заботился об этом вот уже какой экзамен подряд. Из этого также следовало, что она вряд ли хотела мирной и спокойной жизни. Она стала ученицей Сери и навеки связала себя с Ассоциацией узами прочнее собственных желаний. Тогда почему была такой беззаботной? То, что делали с ней в детстве… Такое бесследно не проходит. Дверь в номер отворилась со скрипом. В безлунной темноте Методе зажгла свечу. Неровное пламя отбрасывало блеск на потемневший от времени жестяной подсвечник, пустой стол и ровные прохладные простыни. Они не стали медлить: незачем. У Методе были горячие и мягкие губы. Она позволила прижать себя к стене, пока трясущимися пальцами расстёгивала плащ Генау. Она потянулась рукой к его голове и с нежностью провела пальцами по волосам.

***

Методе скоро встала с кровати. В нижнем белье и одной только рубашке Генау, свободно накинутой на плечи, она вышла на балкон (они взяли номер с балконом по её настоянию). Генау остался в кровати. Методе приоткрыла окно, и холодный ночной ветер ворвался в комнату и обдал её всю. Её кожа тотчас же покрылась мурашками, но она не закрыла раму, позволяя воздуху остудить разгорячённое тело. Она вышла с балкона, захлопнула окно на щеколду и сделала несколько шагов к кровати. Её взгляд был таким же задумчивым, как недавно у парапета. — Я вот иногда мечтаю… Когда состаримся, переедем в какой-нибудь уютный особняк на краю мира. — начала она. — На подоконниках я поставлю цветы, а к тебе раз в месяц будет приезжать почтальон с газетой. Я буду плохо готовить, а ты будешь разбрасывать носки по всему дому. И мы будем друг на друга ворчать. — Маги, работающие на Северном Плато, не состариваются. И я не разбрасываю носки. — Враньё! Методе хихикнула, взяла свою подушку и с размаху запустила ею в Генау. Он ловко поймал её. Методе, всё ещё посмеиваясь, пошла к печке согреть воду. Генау снова наблюдал за ней. Контуры её тела колыхались в чернильной темноте, подсвеченные пламенем свечи. Методе мечтала о будущем, где они вместе состарятся. Но ведь он сказал правду. Старость — это непозволительная роскошь на Севере. Будущее Генау простирается до следующего удара демона, а его жизнь зажата между концом одной миссии и началом другой. Заканчивается одна, и сразу же начинается новая — не Сери заставляла его, Генау сам напрашивался. Он приходил в съёмную квартиру, и его встречали темнота, пустота, нетопленная печь и пыль. Служанка почти не убиралась во время его продолжительных отсутствий, а когда он приходил, лишь подметала пол, протирала стулья и забрасывала мусор под мебель. Она совсем разленилась, поняв, что ей всё спускают с рук. Генау не мог вспомнить, когда она последний раз выбивала ковёр, но это волновало его не больше, чем жужжание мухи. Он не видел смысла бывать в этом заброшенном жилище и старался поскорее его покинуть. Он не мог представить, что будет там полноценно жить. Или в месте, похожим на это. А родной дом теперь погребён под руинами. Вернуться некуда, даже если бы он захотел. Отрезаны все дороги назад. Он не смог сберечь даже родной дом. Так как же ему удержать Методе? Она привязывалась к местам и вещам и на каждом оставляла свой след — прошлое, настоящее, будущее. А Генау не мог дать ей ни первого, ни третьего — только зыбкое настоящее. Их не связывало ничего, кроме общей работы. Просто пересеклись и вдруг задержались вместе. А это значит, что однажды их пути разойдутся. Методе залила кипячёную воду, засыпала заварку в маленький чайник и прикрыла его крышкой с отколовшимся уголком, затем повернулась к Генау. — Давай попросим Сери перевести нас в Штральское отделение. — Зачем? — Будем там ходить на званые ужины и спать в дорогих отелях. А вообще, вести переговоры с аристократами и чиновниками: запугивать и договариваться. Как Юбель и Ланд: она запугивает, он договаривается. Я куплю шикарное красное платье, чтобы прятать под ним нож, и научусь томно вздыхать над бокалом вина и бросать дерзкие взгляды из-под полуопущенных рестниц. Ты хочешь посмотреть на меня в шикарном красном платье? — Да. Методе не смогла сдержать довольной улыбки. — Но эти переговоры и ужины нам быстро наскучат. — продолжил он. — Что-то я не слышу слов о нашей незаменимости на Северном Плато. О рыдающих вдовах и детях, которых без нас съедят демоны. — Умоляю, Методе, оставь это для кого-нибудь другого. Она рассмеялась чистым, искренним смехом и присела на кровать. — Давай поговорим о Сери. — Зачем? — Очаровательная малышка Ферн рассказала мне, что на свидании со Старком они говорили о Фрирен. Мне кажется, что это замечательная идея. — Сейчас мне меньше всего хочется говорить о Фрирен, Сери и всех подобных. — То есть я не могу ни говорить о ней, ни дотрагиваться до неё? — Методе состроила обиженное лицо. — Ты жестокий, Генау. — Я же сказал, только десять минут в день. Мой долг как ученика — защищать её. — Кому ты врёшь, ты просто ревнуешь меня к ней! — Нет. — Точно ревнуешь! Хитро улыбаясь, Методе потянулась за поцелуем. — Чтобы тебе не было обидно, я тоже поглажу тебя по голове! — Я говорил, что у тебя странные фетиши? — Тактильный контакт — это выражение привязанности и открытого сердца! А остальное — лишь следствие. Кстати, чай будешь? — Буду, конечно. Он боялся её потерять. Потерять — это ведь не всегда про смерть. Они люди, а не эльфы. «Разлучить людей способна далеко не только смерть», — говорил Вирбель, капитан Северного магического корпуса, новоявленный маг первого ранга. Он, который видел так много смертей, был как никогда прав. Где он сейчас, интересно? Выпить бы с ним ещё раз… Генау всё-таки попросит у госпожи Сери миссию в Центральных землях. Может, над ними ещё сомкнётся знаменитая Штральская арка. Методе точно будет рада, а его кошелёк заметно похудеет. Ну и пусть. Возможно, потом они поедут куда-то ещё, если Методе придумает. Так она даже быстрее всё поймёт. На фоне чужих ярких достопримечательностей быт вываливается изо всех щелей прохудившегося пальто, как его не зашивай. Но в кромешной тьме нельзя разглядеть Штральскую арку. Методе нужна бурная, полнокровная жизнь. Ей нужна новизна. Её живая душа требует будущего. А что может предоставить Генау? Только эту однообразную рутину: сражения, грязные постоялые дворы, задания, молчание, пустоту. Нет, он не сомневается в её любви, в её первом признании, в этих многочисленных мечтах. Но для того, чтобы идти дальше вместе, одной любви недостаточно. Ей просто однажды надоест. Когда Методе где-то не нравится, она сбегает. Она сбежала из дома, из приюта, от того ухажёра из команды Фрирен — сбежит и от него. И эти мысли никак не проходили. Они выпили чай, а потом легли спать. Генау положил руку поверх её плеча, а она обвила его шею своей. До рассвета ещё далеко. — Слушай, Методе, а идея с платьем очень неплохая. — засыпая, пробормотал Генау. — Хорошо, я тебя услышала. — проворковала она. — Тогда ты купи себе нормальный костюм. А то ходишь в форме зимой и летом. — Как скажешь. — И заявимся в этом в самый убогий трактир на Севере. — Обязательно. Эти мысли не проходили. Они нарастали, будто лавина в горах, и точили хрупкое основание их любви. День за днём. Методе мечтает о будущем. У Генау его нет. Она ускользает у него из рук. Медленно, незаметно — но ускользает. Пока что он может удержать её. Но надолго ли?..