Even stars burn out

Со всех девушек и товарищей только её попросил зайти. После стольких недель вдали от офиса, где она бывала довольно редко. Голубые глаза смотрели прямо в карие, что ранее манили. Слишком манили, особенно в кадре. А у них было несколько немалых картин. - Говорите, Метин бей. - довольно остро попросила. Ещё не обращалась так к тому, с кем не была близкой, но относилась к нему и не как к начальнику. Не привычно точно. - Нургюль ханым, Вам всё мало Исмаила? - прямо спросил, не желая затягивать разговор. - Не поверите насколько. - кинула, выдыхая ему в шею, ведь лишь так позволял её рост. И вправду не верил, только злила. Часто играла с его яростью, вспыхивающей достаточно редко, но незабываемо. Звёзды в его машине сверкали, порой угасая. Когда и как они тут оказались не знала, сдавалось. Но много чего Нургюль просто не выдавала до своей вспышки. И мужчина об этом не просто догадывался, проживал уже несколько раз. - Всё же, требую проект с ним и только. - Тогда ещё Лейлу и Меджнуна воплотите в жизнь. - резковато молвил, взяв за руку. Напряжения не появилось, когда в ожидании оно проявило себя. В его ожидании, женщине привычно чувствовать его так близко, что сердце будто опиралось лишь на него. Метина будто отца порой воспринимала, но нескольких поцелуев это не убрало с их истории. Недлинной истории тысячи чувств, от которой и звёзды блекли. Когда в самом деле цвет их пропадал только при встрече взоров Исмаила и Нургюль. Тех, о чьих отношениях мало кто не опасался говорить или писать. Тем более писать не лишь в местных газетах или недоступных для простых людей журналах. Его глаза тоже были тёмными, но в той темноте нельзя было утонуть с некой неуверенностью. Исмаил Демирджи её не желал погубить в глубине своих глаз, а звёзды блекли от удовольствия, что он змейкой запускал в душу женщины, коллеги, радости своей социальной жизни. Нур лишь и заставляла не пожалеть, что продолжал её до сих пор. - Его мне нужно увидеть, в новом амплуа. - Дома увидишь, госпожа Ешилчай. Или более не удивляет? - будто шпагой задел её у горла этим вопросом, слишком дерзким. - Ночами разве только, а днём интереснее. И невиннее. - тихо кинула, слегка приблизившись к Метину. - Метнуть в тебя стрелу любви или влюблённости ему слишком просто, это сводит к мысли... - С ума сводит это тебя. - терпение её закончилось, а глаза всё убегали от его влияния. Нур уставала от него, от этого постоянного непонимания. Метин словно был судьбой дарованной сложностью всей жизни, от которой она чувствовала себя маленькой девочкой. И вовсе не непослушной, а готовой сдасться в любую секунду. Как только кто-то поднимет над ней что-либо, тенью напоминающее меч. Тот меч, коим создавались первые острова согласно верованиям японцев. Мужчина потянул её на себя, целуя руку после с лёгким смущением. Тем же, что ей было ведомо лишь из снов. Нежеланных и нежданных сновидений, на которые падали капли утренней росы. Особо драгоценной после всего прожитого с обоими. С теми, кому позволила оставаться рядом. Даже после всех дивных снов, предупреждающих об опасности Метина и далеко не невиннного поцелуя Исмаила почти сразу после знакомства. Их непервого, как она чувствовала изначально, знакомства. - Мур не жди. - неловко кинула, убирая руку. Колонки заговорили, Исмаил напомнил о себе, каким-то образом позвонив именно на них. Что сказал понять удалось не сразу обоим. Нургюль, поправив волосы, положила руку на красное платье у сердца. Испугалась, но скрыть старалась от того, кто смотрел с лёгким недовольством. - Нургюль ханым, тогда согласна будешь? - Уже согласна. - ответила, не желая выдать Метину, что совершенно не имела понятия что приняла, не слушая его раньше. - Настолько просто ему? - Акдульгер прикрыл глаза, он услышал и понял точно куда больше неё. Но она смотрела в тёмные глаза с вызовом. Будто говоря, что другого ожидать и не стоило. Нур редко не соглашалась со своим женихом, хоть и такие минуты нельзя было пережить как можно скорее. Секунды затишья немного напрягли её. Оружия у него не было, хоть и уверенность понемногу исчезала. Когда только дыхание начальника стало сбиваться, поддаваясь буре гнева, несоразмерного неубитой ею надежде, рука жениха потянула из машины. Ничего не спросила, лишь поцеловала в щеку, пряча лицо от второй машины, которая всегда следовала за авто Метина. Убийства не хотела, но внутренняя тревога не пропадала. Их разделял похолодевший воздух, в котором ничего нельзя было уловить. Совершенно ничего. - Возьми ещё просто тут... - протянула задумчиво, будто ничего необычного не предлагала. Его пальцы с трудом сдержались, не сжав запястье, что так и притягивало к себе ярость. Такую, что более никто в мире не мог вызвать. Только самая особенная Нургюль. - Ты приняла мои условия... - Условия? - сладко протянула. Понимала, что не сможет долго убегать от своей невнимательности. Он уже был на грани стального терпения, глаза начали гореть чем-то притягивающим. - Любовь оживить, конечно. - Конечно, поспешим тогда. - хотелось убежать от глаз, интересующихся всем, что их не беспокоило. Он засмотрелся на сверкающие серьги, и без солнца сверкали. Так же, как она сама. Рука быстро поправила красное платье, на котором остались складки. Сидела Нур настолько долго. Около Метина, иначе же не могло быть. Властно притянул к себе. Погода ещё не портилась, но небо уже начинало играть угрожающе-тёмными цветами. Теми, в которых они потеряться спешили в этот день. Глаза в глаза нечаянно, отчаянные вскрики... Рука его всё выше, нежданно много искренности. Дышать им не хотелось, дыхание не пропадало хоть. И десять лезвий острых сверкали слишком просто. На небо поднимала она всё новый взор. - Красиво, правда? - Очень. - ответила притишившись. Не стыд ли помешал Нур ответить с тем величием, которого так мало вдруг стало между ними? Нургюль у Исмаила просила наказания. Без слов и понимания, молила наказанья чтоб не ищбежать никак. Поглаживал он личико, смотрел на губы пышные, играл с терпеньем женщины. На что же согласилась то? Играл, играя жизнями, не забывая честь пока... Уже осталось мало и... Женой назвать хотелось так. - Особенно прекрасен... - Воздух, но не чист. - Зато я будто птица, что не улетит. - губу чуть-чуть не раскусила. Так был доволен он, - жених. Тот, кто спасал в последний миг от нехорошего конца. Когда невинность так давно поблекла. Ему же облик ангела как знак, что выбор сделан, а назад не стоит отступать - нет знамени. Неправильно что не подумают, не пожалеют, не сочтут. Пальцы длинные в волосах потерялись, но ненадолго. Потерялись, но...