Better

Мир не делится на чёрное и белое — но в моменты, когда Юнги прихлопывает, он бы хотел, чтобы и мир, кричащий и яркий — приглушило до монохрома.  Он сбегает в полутьму спальни, натягивая наушники и выкручивая громкость до середины. Пусть этот вечер станет размытым, не здесь — не там, вроде и со всеми в общаге, но и не в обсуждениях, а в просмотре видосов, в которых чел двумя разными маркерами мастерски заполняет детскую раскраску, используя магию оттенков.  Мир не делится на чёрное и белое. Юнги в душе не ебёт кто из тех, оставшихся спорить на кухне, прав. Пусть не будет прав никто.  Боже, как он устал за сегодня, и каким отравленным и опустошённым чувствует себя, пытаясь унять беспокойство и отвлечься на прочие вещи. Бутылка воды на столе. Стена в тенях. Потрогать нёбо языком. Потрогать нёбо — пальцем. Снова языком. Вернуться мыслями о разнице восприятий и...  Нужно найти что-то круглое. Вентилятор. Что-то квадратное — коробка.  А если всё сжечь...  Дверь открывается, и Юнги готов послать нахрен с порога, но очень уверенно входит Чимин и резко захлопывает дверь — у себя за спиной. Это вторжение. Юнги не собирается выслушивать, или давать советы, и вообще взаимодействовать и разгребать там что-то. Чимин бурчит:  — Меня все бесят, — и ложится рядом.  — Я ушёл оттуда, потому что не хотел продолжать рассусоливать конфликт. Поэтому если ты явился жаловаться и доказывать свою точку зрения мне... — Нет. Считай, что я ушёл вместе с тобой по той же причине.  Чимин под боком — выглядит несчастным, теребя краешек футболки Юнги. Подложив согнутую в локте руку под голову вместо подушки, он пустым взглядом смотрит в экран планшета, где розовым и синим создают вечерние сумерки в нарисованном купе.  И хорошо бы — шелест дождя за окном, прохладу, всем по толстовке с капюшоном, размазанную подводку, сигареты, измятые листы исписанные важными словами. Но у них жаркий летний вечер, на Юнги — крошечные шорты, и чешется ступня из-за укуса комара. Несколько вечностей назад Чимин прикладывал чайную ложку, нагретую в кипятке, к месту свежего укуса. Лайфхак типа. Было больно, был почти ожог, и Чимин тогда огрёб за свои добрые побуждения. Сейчас он не порывается как-то уменьшить дискомфорт и не просит прекратить чесаться. Юнги не понимает, почему он именно здесь. — Тебе же все бесят?  — Угу.  — А я?  — Ну, это другое. — Какое?  — Мне не приятно испытывать злость, хён. Мне не нравится быть в ярости, в смятении, в недоверии, в не любви. Я испытываю слишком много негативных эмоций, мешающих мыслить трезво. Чтобы перенаправить поток, мне нужно... не подливать масла в огонь, а отойти, пока не взорвало. Взять паузу. Пригладить нервы.  Чимин утыкается носом куда-то в рёбра и делает глубокий вдох. Юнги рассеянно поправляет его растрепавшиеся волосы.  — И тебя не грызёт совесть за то, что ты поступил эгоистично? — Нет. Можно я тебя обниму?  — Можно. Рука скользит поперёк живота и цепляется за талию, мягко скребя короткими ногтями.  — Я твоё безопасное место?  — Когда ты ушёл, я начал тебя защищать. Говорить от твоего имени, как адвокат. Ты не просил меня об этом. И я подумал, что куда разумнее будет пойти к тебе и защищать тут, если понадобится. И да, мне так спокойнее.  — Какой ты откровенный в стрессе... А если мы с тобой поругаемся? Всерьёз?  — Будем сто часов обниматься и поговорим.  — А я вот не стану обниматься, тогда что?  — Хён. Скажешь, что ты не ненавидишь меня. Обозначь свою позицию и занимайся чем хочешь, но возвращайся. А я попытаюсь сделать так, чтобы обниматься тебе всё-таки было предпочтительнее. Жесть какая, у нас всё в порядке, но ты мне на разворошенное состояние накидываешь варианты, где тебя у меня нет, офигел, да?  Зубы Чимина смыкаются в опасной близости от соска, через футболку. Сдвинув планшет с бёдер, он обвивает ногами — ногу Юнги, и урчит недовольной кошкой. — Мне был интересен алгоритм. Какая механика у этого процесса и почему я такой особенный.  — Ты особенный. Нипочему.  — Да-а?  Юнги чуть поворачивается, чтобы обниматься было удобнее и стискивает в захвате шею Чимина, лишая возможности кусаться.  — Не заставляй меня сейчас объяснять ещё и это.  — Вполне себе вписывается в концепцию перенаправления потока.  — Ты... приятно пахнешь.  Наблюдать, как Чимин краснеет от близости и закрывает глаза, смущаясь — забавно. Юнги чмокает в нос, в благодарность.  — Ты когда-нибудь трогал своё нёбо?  — Конечно.  — Оно языком менее ребристым кажется.  — М-м-м...  — Проверяешь?  — Угу.  — Чимин-а?  — Что?  — Открой рот.  Пухлые губы — нежные для подушечек пальцев, но на собственных губах ощущаются ещё лучше. Первое прикосновение языков удивляет тем, насколько восхитительным это оказывается. Внутренняя поверхность щёк, и даже зубы — гладкие. Чимин делает судорожных вдох носом, и ласково щекочет нёбо в поцелуе.