Сборник ТяньЦзю

      Ло Бинхэ, конечно, мечтал о том, чтобы Учитель принял его. Сирота, помнивший только тепло и заботу приемной матери, очень хотел быть нужным и любимым. Ло завидовал тому, с какой нежностью и заботой общался Шэнь Цинцю с Нин-шицзэ. Однако он прекрасно помнил, как эти надежды были разбиты.        Еще горячий напиток обжег кожу головы. Чай стекал по лицу и шее, быстро впитываясь в воротник ученических одежд. Ло Бинхэ смотрел в пол, не смея поднять взгляд на мужчину перед ним. Его Учителя, вылившего на него чай. Все внутри резко сжалось от боли, но из горла не вырвалось ни звука. Мальчик не помнил, как добрался в свою комнату после этого. Перед глазами все еще был образ небожителя с чашкой в руках, смотрящего на него с отвращением. В ту ночь Ло Бинхэ плакал, пытаясь заглушить рыдания подушкой.       Вспоминать о том дне было все еще неприятно. Ло Бинхэ с удовольствием стер бы об этом воспоминания. Будь же у него возможность изменить прошлое – ни за что бы не пошел на Цинцзин. Но об уходе у него никогда не было и мысли. Сирота без какой-либо поддержки не сможет выжить, а здесь, несмотря на издевательства, была еда и крыша над головой.       Хоть Бинхэ и считал так, все же эти бесконечные поручения от старших соучеников были невыносимы. Подростку казалось, что он пришел на пик в качестве слуги, а не ученика заклинательской школы.        Однако ему все равно приходилось рубить дрова по поручению Мин Фаня, хоть он и не должен этим заниматься. Решив совместить полезное с полезным, Бинхэ делал замах топором так, как если бы в его руках был меч. Делал он это неправильно и лезвие топора скосило, разрубив бревно неровно.        Сзади раздалось цоканье. С топором в руках, Бинхэ обернулся и увидел Учителя. Он тут же бросил инструмент и почтительно поклонился.       — Учитель!       Шэнь Цинцю не удостоил его ответа. Вместо этого мужчина окинул взглядом мальчишку, а затем и окружающие его предметы. Сделав неизвестные Бинхэ выводы, Шэнь Цинцю развернулся и пошел обратно.       — Следуй за этим мастером.       Путь до бамбуковой хижины прошел в тишине. Бессмертный мастер молчал, а сам Бинхэ не смел нарушить тишину, опасаясь навлечь на себя гнев мужчины. Полукровка не помнил, как они шли. Из транса он вышел только когда Шэнь Цинцю вновь заговорил.       — Принеси чай.       Не переча, Ло на деревянных ногах прошел на кухню. В голове у него была сплошная каша. Очень медленно до него начало доходить происходящее. Учитель попросил его сделать ему чай. Снова.        Волнение охватило Ло Бинхэ. Он судорожно пытался вспомнить уроки Нин-шицзэ, решившей как-то научить его заваривать чай. Правда, эти уроки были больше похожи на чаепития с куклой, где куклой был он сам, но мальчишка запоминал все движения Нин Инъин. Дрожащими руками он сполоснул гайвань кипятком. Кипяток чуть не попал ему на ноги, слишком резко слил воду. Затем насыпал чайные листья внутрь гайваня. Бинхэ не уверен, он насыпал много или мало. Точная граммовка чая никак не вспоминалась, но, наверное, лучше насыпать побольше. К счастью, дрожь прошла, и он смог налить кипяток до краев, не пролив ни капли.        Еще больших сил стоило налить поставить чашку перед Учителем. Подросток собрал все свои силы, чтобы от страха не уронить фарфор на мужчину. Хотя где-то в глубине души Бинхэ был бы рад такому стечению обстоятельств. Маленькая месть за случай прошлого. Видимо его мысли были легко читаемы, так как Мастер Сюя неотрывно смотрел на него.       Недоверие Шэнь Цинцю было ощутимым. Бессмертный мастер смотрел то на пиалу, полную чая, перед ним, то на налившего этот чай Ло Бинхэ. Словно раздумывал: вылить ли этот чай Бинхэ на голову или не стоит переводить продукт. Когда его рука все же потянулась к чаше, мальчишка вжал голову в плечи. Однако Бинхэ не почувствовал кипятка на голове и одежде. Ни через секунду, ни через две. Открыв глаза, Бинхэ увидел, как Шэнь Цинцю пьет чай. Брови заклинателя были нахмурены. Очевидно, на вкус напиток не соответствовал стандартам.        — Вышло … недурно. Звереныш.       По тону, с которым Шэнь Цинцю произнес эти слова, было понятно, что “недурно” – это сильное преуменьшение. Было дурно. Очень. По горечи этот чай наверняка мог сравниться с лекарственными отварами Му Цинфана, а может и превзойти.        Заклинатель слишком резко поставил чашку на стол, отчего набор зазвенел. Но никто из них не обратил на это внимания. Ло Бинхэ продолжал сидеть, сжимая в кулаках ткань своих одежд. Но спрашивать о чем-либо не спешил, ибо он слишком боялся испортить настроение Учителю и нарваться на наказание.       По ощущениям подростка, прошла минимум вечность, прежде чем Шэнь Цинцю вновь заговорил.        — Этот мастер знает, в сколь необычной ситуации мы оказались. Но надеюсь, что мы сможем прийти к подобию перемирия.       После этих слов заклинатель достал сверток из шелковой ткани и положил его край стола, где сидел Ло Бинхэ. Мужчина не утруждал себя объяснениями. Взяв в руки пиалу с чаем, он продолжил пить это варево.       Ло Бинхэ медленно опустил взгляд на сверток. Ткань была замотана так хорошо, что было не понятно, что спрятано внутри. Может там была баночка с целебной мазью или может сборник заклинательских техник? Но подарок идеально помещался в ладонь, а Бинхэ никогда не видел таких маленьких книг. Потратив несколько минут на раздумья, подросток все же начал разворачивать ткань под острым взглядом заклинателя.         Внутри оказалась нефритовая подвеска в виде двух рыб. Подросток протянул руку и потрогал резьбу одной из рыб. Белый нефрит приятно отдавал прохладой. Это не сон. Учитель действительно сделал ему подарок. Бинхэ взял подвеску в руку, однако сверток все еще был тяжелым. Чуть легче, но там было что-то еще. Нефритовый кулон с Гуань Ин. С потрепанной красной веревкой. Тот самый, что он потерял несколько лет назад. Бинхэ в неверии уставился на Учителя.         Шэнь Цинцю все также сидел напротив него с чашкой в руках. Вот только смотрел он теперь не на Бинхэ, а в сторону окна, словно увидел там что-то более занимательное, чем смущенный подросток перед ним.        Но длилось это не долго. В следующий момент острый как иглы взгляд был устремлен на Бинхэ.       — Получил? Теперь иди уже. На Цинцзине лентяев не держат.       Бинхэ почтительно поклонился. Но вновь не рассчитал силы и ударился лбом о стол. Чашки зазвенели и даже Шэнь Цинцю вздрогнул от неожиданности. Впрочем, Ло Бинхэ не обратил на это внимания. Полукровка вскочил и вылетел из хижины, прижимая сверток к груди. Хоть на лбу и выскочит шишка, но в этот момент Ло Бинхэ ощущал себя самым счастливым в мире.