Ты рядом

Ночь. Гостевая комната блогер хауса. Двое сидят в темноте на кровати. Они говорят обо всём и не могут наговориться. Лололошка рассказывает о том, что с ним происходило. Вживую. Не через сообщения. Радуется голосу Дилана. Дилан слушает. Иногда вставляет короткие фразочки. Радуется тому, что может говорить и слышать. По-настоящему. Они держатся за руки. Сейчас им это просто необходимо. Обнимаются. Они так долго не могли обняться. Они хотят чувствовать. Дилан хочет чувствовать. Он чуть не свихнулся там, внутри цифрового пространства. Ведь не мог ничего ощущать. Теперь всё иначе. Чужие прикосновения дают осознать себя. Стать живым. Они замолкают. Смотрят. Смотрят друг на друга. Не через стену экрана. Без препятствий. Целуются. Мягко, неторопливо. Ло берёт в руки лицо автоматона. Целует везде, куда может дотянуться. Лоб, нос, щёки, глаза, уголки губ. Большим пальцем проводит по скуле. Целует в губы. Нежно. Так, как давно хотел. Так, как умеет только он. И столько чувств вложено в это лёгкое, невесомое прикосновение, что отстраняться совсем не хочется. Как и углублять поцелуй. Дилан прижимается сильнее. Прячет лицо в чужой толстовке. Сильнее сжимает руку. Притягивает к себе, не давая нормально дышать. А сам наконец может вдохнуть полной грудью. Дорвался. Скучал. Так скучал, что хотелось лезть на цифровую стену. Подносит чужую руку к своему лицу. Прижимает к щеке. Трётся об неё, а затем целует тыльную сторону ладони. И так радостно, так тепло становится на душе. Так уютно. Спать совсем не хочется. Кому нужен сон, когда можно любить? Любить нежно, выплёскивая всё. Всё, что копилось несколько месяцев. Шептать на ухо мягкие, полные тепла слова. Краснеть. Улыбаться. Улыбаться так, что начинают болеть щёки. Ловить чужие касания. Дилан соскучился. Соскучился по своим друзьям. По им обоим. Но по Лололошке он скучал больше. Прости, Ричард. Мироходец всегда будет для него на первом месте. Он тот, к кому автоматон хочет проявлять внимание. Тот, о ком хочет заботиться. Тот, кому хочет отдать всего себя без остатка. Лололошка соскучился. Соскучился настолько, что теперь, когда Дилан рядом, дрожат руки. Настолько, что не хочется отпускать его ни на секунду. Хочется провести вот так, в обнимку, остаток своей жизни. Остановить время, навсегда заморозить этот момент. Он долго ждал. Несколько месяцев казались ему вечностью. Но теперь всё позади. Они снова вместе. Снова могут шутить, смеяться. Совсем как раньше. Снова могут любить. Они знают, что теперь никуда не исчезнут. Не исчезнет никто из них. По крайней мере, пока. Но всё же боятся. Боятся отпускать друг друга. Цепляются, держатся так сильно, будто мир схлопнется, если они разожмут руки. Словно они умрут, если отстранятся хоть на секунду. Как если бы этот день был последним. Как если бы последней была эта ночь. – Ло. Я скучал… Лололошка мягко целует в лоб. Улыбается счастливо. Голос Дилана приятным эхом отдаётся в голове. – Я люблю тебя. За этим «Я люблю тебя» скрывается гораздо больше, чем можно себе представить. «Пожалуйста, не оставляй меня больше. Не уходи. Не заставляй смотреть на твою смерть. Будь рядом, обними меня». – Я тоже… «Я тоже». «Я тоже люблю тебя. Тоже не хочу терять. Знаю, о чём ты думаешь. Знаю, о чём тревожишься. Обниму тебя. Буду рядом. И ты не уходи. Пожалуйста. Останься. Ещё хотя бы на день, на мгновение. Не пропадай из этого мира. Ещё чуть-чуть. Ещё немного дай мне побыть счастливым. Это всё, о чём я прошу тебя». Они сидят всю ночь, не видя, не слыша ничего, кроме друг друга. Верно говорят: «Счастливые часов не наблюдают». Они не знают, сколько времени. Ложатся спать уже под утро, когда за окном начинает светать. В груди тепло, а на лицах застыли глупые, донельзя яркие, счастливые улыбки.