Официант(-ка)

Вечерний город встретил Вову тёплым, почти липким осенним ветром. Фонари горели мягким, медовым светом, и их отражения тянулись по влажному тротуару длинными золотистыми полосами. Ветер трепал его и без того взъерошенные волосы, играл с воротником куртки, словно старый приятель, который знает, куда он идёт В конце улицы уже маячил полубар. Тот самый, что стал за этот год почти родным. Вы, наверное, подумаете: двадцать один год и уже в баре? Вот же поколение… Но нет. Всё началось раньше. Просто сейчас это было уже не пить, а нечто другое Зайдя внутрь, Вова невольно расплылся в широкой улыбке. Здесь его узнавали все. Бармены кивали, официанты махали, пара знакомых из угла подняли бокалы. Он был в списке постоянных, значился посетителем месяца, и про него ходили самые разные слухи, кто-то считал его странным, кто-то обаятельным нахалом. Вова не обращал внимания. Он просто любил это место. И людей в нём Он сел за свой любимый столик в углу, оттуда виден весь зал, и никто не видит тебя. И почти сразу к нему подошёл бармен — Здорово – мужчина протянул руку, и Вова крепко её пожал — Здравствуйте – улыбнулся Вова – Как вы тут? Не скучали? — Скучали, конечно. Что за вопросы? – усмехнулся бармен, вытирая стакан – Всё как обычно. Вот, новый официант у нас — О? И как? Освоился? — Да слушай… не особо. Тихий какой-то. Ни с кем не разговаривает Вова хмыкнул, заказал "как обычно", и бармен ушёл за стойку. А Вова остался сидеть, лениво скользя взглядом по залу. Люди, смех, звон стекла, приглушённая музыка, всё это плыло мимо А потом он увидел его Синеволосый парень. Стоял у барной стойки, облокотившись локтями, и казалось, что весь шум этого вечера его не касается. Красивый. До щемящего, неправильного огонька в груди. Вова ведь не гей. Или… разве любовь спрашивает про пол? А точно ли любовь? Он же даже имени его не знал Вова поднялся сам не свой. Подошёл ближе, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. Официант лениво поднял взгляд, холодный, равнодушный — Добрый вечер – Вова улыбнулся с хитринкой, за которой прятал волнение — Молодой человек, вы что-то хотели? Вас обслужить? – голос был ровным, как струна. Вова скользнул взглядом по бейджику: — Слушайте, Матвей Алексеевич… – он прищурился, будто пробуя имя, что было на бейджике, на вкус – Не хотите провести время с лучшим мужчиной на свете? Официант даже бровью не повёл — Не против. Но таких я здесь не наблюдаю Он развернулся, резко, красиво, как в танце, и ушёл в подсобку, оставив Вову стоять с открытым ртом Подошёл бармен — Ты чо там высматриваешь? — Не поверите… – Вова выдохнул с глупой, мальчишеской улыбкой – Это любовь с первого взгляда . . . Началась их странная игра. Кошки-мышки. Вова за Матвеем, Матвей никак. Ни на цветы, ни на коктейли, ни на комплименты. Он просто делал свою работу и смотрел сквозь Вову, будто того не существовало. Но Вова не отступал. Каждый день конфеты, улыбки, записки. Ни в какую Однажды Вова шёл по улице к бару и вдруг узнал впереди знакомую синюю макушку. Сердце пропустило удар. Он припустил следом, почти бегом — Опа, малыш, постой! Матвей обернулся на ходу, даже не сбавив шаг — Мне двадцать восемь И скрылся за дверью, оставив Вову стоять на тротуаре с дурацкой улыбкой до ушей. Вот так. Даже это в нём было прекрасно . . . В один из бесчисленных вечеров Вова, как обычно, сидел в углу и наблюдал за Матвеем. За тем, как тот лавирует между столиками, как чуть не спотыкается, но в последний момент удерживает равновесие, не пролив ни капли. Постановка бокалов точная, почти церемонная И вдруг, тревога. С одного столика вскочил мужчина, раскрасневшийся, агрессивный. Что-то кричал Матвею, размахивал руками. Матвей пытался ответить, но его перебивали, зажимали, не давали слова сказать Вова не помнил, как оказался рядом. Только услышал свой голос, жёсткий, чужой: — Слышь, ты чё, охренел? Он заслонил Матвея собой, чувствуя за спиной его напряжённое дыхание — Мне показалось, или ты как-то не так посмотрел на обладателя шикарных синих волос? – кинул Вова, махнув рукой на официанта А дальше, только красное лицо, хруст, удар, и темнота драки. Вова не помнил подробностей. Помнил только, что победил. Хотя и самому досталось изрядно Они сидели в подсобке. Матвей, всё ещё дрожащий, заботливо прижимал салфетку к его разбитому носу, что-то бормотал, растерянно, испуганно. И этот контраст, колючий Матвей, который вдруг стал таким уязвимым, ударил Вове в самое сердце — Матвей – прошептал Вова сквозь разбитые губы, с той же хитрой улыбкой – Может, дадите мне шанс? Взгляд Матвея вмиг потемнел. Он отвесил Вове звонкую пощёчину, тот зашипел, схватился за щеку, хотел возмутиться… Но не успел Потому что Матвей его поцеловал Страстно, жадно, будто всё это время только и ждал повода. Вова ответил мгновенно, осторожно положив руки на талию, такую тонкую, горячую. Они отстранились, тяжело дыша, смотря друг на друга в упор. Вова тихо засмеялся, счастливо, не веря себе и уткнулся лицом в грудь Матвея. А тот, уже не скрывая смущения, погладил его по голове . . . После смены они поехали к Вове. В такси говорили ни о чём и обо всём сразу. Смеялись, молчали, касались пальцами друг друга. Вова открыл перед Матвеем дверь, пропустил вперёд, как настоящий джентльмен. И только когда дверь квартиры закрылась набросился на его губы Матвей ответил, обвивая его шею руками. Вова подхватил его на руки, и Матвей обхватил его торс ногами, естественно, словно так и должно было быть. Не разрывая поцелуя, Вова донёс его до комнаты, осторожно опустил на кровать. Выпрямился, расстёгивая кофту Матвей лежал на спине, согнув колени, сбито дышал, глядя на него сквозь полуопущенные веки. Вова стянул через голову футболку и вернулся к его губам. Долго, сладко целовались, прежде чем он спустился к шее, оставляя на нежной коже багровые следы. Матвей выгнулся, тихо застонал Футболка полетела на пол. Вова замер на мгновение, разглядывая его всего, беззащитного, прекрасного. Ухмыльнулся. Расстегнул ширинку. Снял джинсы. Стянул с Матвея строгие брюки, тот только смотрел, прикусив губу, позволял всё Когда наконец Вова увидел его полностью у него перехватило дыхание Смазка нашлась в тумбочке. Вова нанёс немного на пальцы и провёл ими вдоль члена Матвея, тот резко выдохнул, вцепившись в простыню. Медленные движения вверх-вниз, жадный взгляд, поцелуй, в который Матвей простонал, когда кончил, глухо, сладко, теряя себя Вова быстро скинул боксеры, вернулся. Ещё смазки и бесцеремонно полез под бёдра, затыкая Матвея поцелуем. Тот промычал, дрожа, но не сопротивлялся, только шире разводил ноги Когда всё было готово, Вова притянул его к себе за бёдра и начал входить, медленно, почтительно, смотря в глаза. Матвей зажмурился, кусая губу, сжимая простыню. А потом поцелуй, и движения быстрее, глубже, под сладкие, рваные стоны Мягко. Нежно. Шёпотом Выйдя из него, Вова излился на простынь и упал рядом. Матвей сразу прижался к его плечу, тяжело дыша, влажный, разбитый, счастливый. Вова обнял его, поцеловал в лоб, погладил по спине Через несколько минут он приподнялся, Матвей уже спал. Умиротворённый, совсем мальчишка. Вова аккуратно взял его на руки, перенёс в кресло, сменил простынь, уложил обратно и лёг рядом . . . Утром он проснулся от того, что тёплое тело прижималось к нему, уткнувшись головой в грудь. Вова опустил взгляд и не поверил. Синяя макушка. Его. Рядом Он осторожно обнял Матвея, поцеловал в макушку, пахло сном, морем и чем-то своим, новым, незнакомым И в это утро Вова окончательно понял: любовь с первого взгляда существует. И она пахнет осенью, синим цветом и свободой