Старшая сестра «Джостен».

Запах крови чувствуется даже сквозь толщу воды, окутавшей голову Натали со всех сторон. Чужая грязная рука крепко держит затылок, не давая выбраться из смертельной ловушки. Казалось бы: вот она, смерть. Такая мучительная и в то же время желанная. Но что-то внутри заставляет бороться.       Возможно, всему виной бессознательный рефлекс тела на обжигающее вторжение воды в лёгкие, хотя вопрос спорный и по сей день остаётся открытым.       Сколько уже прошло? Минуты две? Десять? Час?       Когда сознание стремительно начало покидать ослабевшее тело, рука внезапно отпустила затылок, позволяя из последних сил опереться на раковину и выпрямиться – вынырнуть из воды и сделать спасительный вдох. Натали не сразу поняла, что произошло, пока Натан не закричал:       — Ах ты мерзкая сука!       Обернувшись, помутневшим взглядом Натали заметила окровавленный нож в руке матери, который та направила на отца, предварительно резанув ему по щеке – вот почему он отпустил дочь.       Натан, придя в себя от боли, бросился на Мэри, схватил её за шею двумя руками, прижал к стене и начал душить. Нож с громким звоном упал на кафельный пол ванной. Натали, действуя на адреналине, стремительно подняла его дрожащими пальцами и всадила отцу прямо в спину до середины лезвия.       Натан хрипло вскрикнул и отпустил ослабевшую Мэри. Та осела вниз по стене, судорожно глотая воздух.       — Мама!       Не теряя ни секунды, Натали схватила мать за руку и рванула из ванны. В гостиной на первом этаже сидела Лола – главная помощница отца, – и её брат Ромеро, а где Ромеро, там и Джексон. Все трое и бровью не повели, лишь Лола тихо усмехнулась, обращаясь к брату:       — Семейные разборки, – насмешливый голос прозвучал приглушенно, словно Натали заткнула уши ватой.       «А где Натаниэль?» – мысль вспыхнула в голове внезапно, окатив холодной водой и мигом приведя в чувство.       А потом раздался выстрел.

***

Очнулась Натали уже лёжа на заднем сидении автомобиля.       — Натали! — послышался испуганный голос где-то над головой. — Натали, ты как? Тебе больно?       Натали не сразу поняла, кто её зовёт, но после с плеч словно упал тяжёлый груз.       — Натаниэль, — облегченно выдохнула она, приподнимаясь на локтях. Тогда же она увидела за рулём мать. — Мама? Куда мы…       — Осторожнее, у тебя прострелена нога, — с напускным спокойствием сообщила Мэри, не дав дочери договорить.       Только сейчас Натали, задрав штанину, заметила плотно забинтованную правую конечность, и та отозвалась лёгкой болью.       — Куда мы едем?       — В аэропорт.       Каким будет ответ на следующий вопрос, Натали догадывалась, и всё же решила озвучить предположение вслух, дабы не терзать себя догадками:       — Мы больше не вернёмся?       — Нет.       Больше Натали не спрашивала, однако Мэри всё же продолжила:       — Ты была без сознания несколько дней.       Это звучало как упрёк, так что Натали не оставалось ничего, кроме как бросить короткое:       — Извини.       На этом диалог с матерью завершился, и Натали повернулась лицом к брату.       Натаниэль сидел рядом на заднем сиденье и трясся от нарастающего беспокойства – а может, ей так просто казалось из-за неровной дороги, по которой они ехали.       — Не бойся, всё позади, — Натали погладила брата по рыжим волосам и тот прижался к сестре под бок.       Она не спрашивала, что им дальше делать – у матери наверняка есть заранее заготовленный план, иначе она не сбежала бы с двумя детьми.       В аэропорт прибыли далеко за полночь.       Выходя из салона Мэри, Натали и Натаниэль разом накинули капюшоны на головы, и Натали молча, чуть хромая, направилась вслед за матерью, крепко сжимая ладонь брата в своей.       Сердце стучало в ушах, заглушая гомон людей в здании. Единственным ориентиром для Натали была напряжённая как струна спина идущей впереди матери. По сторонам она старалась не смотреть и лишь изредка поглядывала на брата.       — Подождите меня, — Мэри указала на свободные сиденья, а сама направилась к билетной кассе.       — Идём, — тихо сказала Натали и повела за собой брата.       Натаниэля она усадила на самый край, а сама осталась стоять рядом – слишком нервничала, чтобы просто сидеть на месте.       — Посиди со мной, — настаивал брат, нахмурившись и дёрнув Натали за руку. — У тебя нога болит.       — Ерунда. Сиди.       — Не ерунда.       Натали отвесила ему щелбан, как бы говоря отстать, на что получила недовольное «Ой»; обернулась и стала искать взглядом маму, пока Натаниэль тёр ушибленный лоб свободной ладонью.       Мэри, покупая билеты, почти не сводила глаз с детей, каждые пять-шесть секунд оборачиваясь и проверяя, всё ли в порядке. На третий раз Натали жестом показала, что всё нормально и беспокоится не о чем, даже смогла выдавить лёгкую улыбку.       Минут через десять мама подошла к ним.       — Через двадцать минут вылет, — сообщила она, поправляя на плече спортивную сумку, которую Натали заметила только сейчас.       — А куда летим? — поинтересовалась она.       — В Австрию.       С географией у Натали всё было плачевно ещё с первого класса, так что она не сразу поняла, где это.       — Подожди, это ведь другой штат. Туда только с пересадками, — зачем-то подметила она.       Натаниэль уже поднялся с сидения и смотрел то на мать, то на сестру.       — Да, — кивнула Мэри. – Идём.       Мама быстрым шагом направилась к стойке регистрации.       Натали, будучи старше брата всего на два года, уже имела рост сантиметров на десять, а то и пятнадцать выше, и в свои двенадцать почти поравнялась с миниатюрной матерью. Из-за этого Натаниэль, несмотря на свою шустрость, не поспевал за ней, так что приходилось сбавлять шаг.       Когда они наконец уселись в самолёт, Натали даже удалось расслабиться и на время забыть о стрессе.       — Мама, — позвала она на шотландском. — С нами ведь всё будет хорошо?       Мэри не ответила и едва заметно пожала плечами – очевидно, ей не хотелось давать ложных надежд даже ради временного спокойствия.

***

От долгих перелетов и нудных пересадок Натали чувствовала себя как никогда вымотанной. Плюсом прибавить ещё и то, что мать сразу после приезда в Австрию начала заниматься подготовкой поддельных документов. В тот же день пришлось купить новую машину, так как старую бросили в Балтиморе.       Что Натали, что Натаниэль были изрядно уставшими, однако оба держали рты на замке, не желая нервировать мать нытьём.       В номере отеля уснуть удалось не сразу – слишком много событий произошло за один день.       Натали лежала с одного краю, Натаниэль с другого, Мэри – посередине. Под головой чувствовалась жёсткость пистолета, но мать запретила убирать его, объяснив, что лучше всего держать оружие рядом – так в случае чего они смогут защититься. Звучало логично, и Натали не стала спорить.       Следующие несколько дней Мэри занималась изменением внешности – своей и детей, – а до тех пор не выпускала их из номера и сама старалась не выходить без нужды: волосы перекрасила в чёрный, а Натали вдобавок подстригла под каре – что вышло неплохо, учитывая, как сильно она ненавидела длинные волосы; на глаза заставила надеть линзы, что, ясное дело, далось не сразу.       В отличие от сына первенцу семьи Веснински повезло куда больше с набором генов: внешне она была копией матери – такой же зеленоглазой и русоволосой, а высокий рост унаследовала от отца. Сейчас, правда, материнская внешность была надёжно скрыта под слоем маскировки, но Натали всё равно была в плюсе, что нельзя было сказать о брате, который во всех смыслах ушёл в минус.       Также Мэри строго-настрого заставила запомнить и повторять эти правила каждый день по нескольку раз:       1. Никому не доверять.       2. Ни с кем не сближаться.       3. Нигде не задерживаться надолго.       4. Не привлекать к себе внимание.       Также отдельно с Натали мать взяла обещание: что бы ни случилось, она должна защищать Натаниэля, особенно если с самой Мэри что-то случится.       Натали не оставалось ничего, кроме как согласиться.